Готовый перевод I Really Want to Kill the Male Lead / Тиран поневоле: Как выжить, если ты в теле злодея: Глава 12

Он лежал ничком, подменяя собой живую скамью для маленького императора, а тот всё ещё вынашивал планы, как его убить?

Ха!

Уставившись на мёртвую птицу, Пэй Юйцзин сквозь зубы усмехнулся, в его взгляде промелькнула мрачная, зловещая свирепость, которая, впрочем, тут же исчезла.

*

В это время Лэ Фуань уже катил Его Величество вперед, попутно докладывая о текущих важных делах:

— Через два дня Маркиз, Защищающий Государство прибудет в Цзинду, а из Монастыря Цзюхуа пришло известие, что Вдовствующая императрица готовится вернуться во дворец.

— Пусть возвращается. У Маркиза, Защищающего Государство такие заслуги, ему тоже положено увидеться с семьей, — равнодушно отозвался Ши Личэнь.

Полгода назад Вдовствующая императрица лишилась права выносить решения, слушая доклады из-за ширмы, он сам согнал её с престола и отправил в горы Цзюхуа молиться о благополучии Прошлого Императора. Она была второй женой Прошлого Императора и одновременно родной младшей сестрой Маркиза, Защищающего Государство.

Ши Личэнь прекрасно понимал амбиции этой женщины. Не будь он императором, он бы искренне восхищался Вдовствующей императрицей, обладающей теми же амбициями, что и У Цзэтянь.

Жаль только, что он — император.

У этой Вдовствующей императрицы имелся брат, в чьих руках была сосредоточена огромная армия, и он не мог поручиться, что у неё не появятся иные, неподобающие мысли.

Ши Личэнь опустил взгляд и просто велел:

— Прикажите следить за ней неотступно.

— Слушаюсь, всё будет исполнено в лучшем виде. — Лэ Фуань катил кресло-каталку и, естественно, не видел, что лицо Его Величества сейчас стало совершенно бледным.

Система утихла, но колени всё ещё саднило от боли; видимо, из-за многодневных трудов его нервы были натянуты до предела, а стоило им хоть немного расслабиться, как накопленная хворь хлынула одна за другой.

Он моргнул, и перед глазами внезапно застлала пелена черного тумана.

Ши Личэнь помассировал переносицу, чувствуя легкое головокружение.

—...Его Величество! Его Величество?! — в ушах раздался лишь смутный, полный паники крик Лэ Фуаня, а Его Величество уже закрыл глаза и потерял сознание.

*

Пэй Юйцзин только успел подойти ближе, как услышал испуганный вопль Лэ Фуаня.

Приблизившись, он заглянул внутрь: маленький император, словно лишённый костей, безвольно соскользнул вбок в кресле-каталке, плотно закрыв глаза. Лэ Фуань обошел кресло спереди, подхватил заваливающееся тело маленького императора и несколько раз подряд позвал его по имени.

Пэй Юйцзин остановился в стороне, холодно наблюдая за происходящим; глядя на мертвенно-бледное лицо маленького императора и вспоминая все его недавние проделки, он мстительно скривил губы в усмешке.

Но, видя, что маленький император никак не реагирует на отчаянные призывы Лэ Фуаня, уголки его губ снова опустились.

...

— Командир Лан, скорее, помогите донести Его Величество на спине до Дворца Циньчэнь!

Лэ Фуань сгорал от беспокойства и отдал приказ, не оглядываясь.

Они только-только отошли недалеко от Дворца Цзиньлуань, до Дворца Циньчэнь во внутренних покоях оставался еще приличный путь. Всех императорских лекарей уже позвали дежурить туда, а кресло-каталка катилось слишком медленно, поэтому требовался кто-то крепкий и сильный, чтобы взвалить Его Величество на спину и быстрее добежать до места.

Лан И тревожился за Его Величество, но не смел проявлять излишнюю вольность. Пока он колебался, не зная, с какой стороны подступиться, чья-то фигура внезапно отделилась от толпы и оттеснила его вместе с евнухом Фу в сторону.

— Какая нерасторопность, — холодно бросил Пэй Юйцзин.

Он пригнулся, одной рукой обхватив за талию, а другую просунув под коленги, и без малейших усилий легко поднял на руки потерявшего сознание молодого императора, сидевшего в кресле.

Лан И опешил:

— Ты...

Пэй Юйцзин приподнял веки, бросил на него косой взгляд, и его голос прозвучал низко и леденяще:

— Не стой на дороге, прочь с глаз!

Лэ Фуань на миг остолбенел от столь дерзкого поступка, но быстро пришел в себя. Сейчас было некогда рассуждать о приличиях и церемониях, и, подняв рукав, чтобы заслонить императора от дувшего сбоку ветра, он торопливо подгонял:

— Быстрее! Идите быстрее!

— Берегите от ветра, Его Величество, похоже, в лихорадке!

...

Дворец Циньчэнь.

Тонкая белая шелковая салфетка лежала на запястье Его Величества. Глава императорских лекарей, закончив проверять пульс, тихо произнес:

— Его Величество в последнее время слишком сильно предавался раздумьям, ел меньше обычного, к тому же в тело проникли злые ветры. Я выпишу рецепт, принимать лекарство следует трижды в день, евнух Фу должен лично проследить, чтобы Его Величество выпил всё до капли.

Глава императорских лекарей уже много лет служил во дворце и часто проверял здоровье Его Величества. Когда ранее у того обострилась болезнь ног, лечил его тоже он, поэтому доктор прекрасно знал, что Его Величество терпеть не может пить лекарства.

Лэ Фуань тяжело вздохнул:

— Дао-дао... господин Цзи, с нравом Его Величества разве можем мы его переубедить?

— Как же не пить лекарства? Здоровье Дракона превыше всего, проследите непременно! — сурово сдвинул брови глава императорских лекарей.

...

В покоях висел густой запах лекарств.

Пэй Юйцзин сидел в уголке у ступеней, тихо глядя в сторону драконьего ложа.

Вспомнив о том, как он дерзко взял на руки и принес во дворец Его Величество, Лэ Фуань, заметив его, посмотрел уже не столь мрачным взглядом.

В руках евнух держал два теплых травяных мешочка, которые привязал к коленям Его Величества — компресс нужно было держать около получаса, а когда остынет, заменить новым.

Закончив с повязками и видя, что Его Величество всё еще не подает признаков пробуждения, Лэ Фуань, опасаясь потревожить его сон, тихо сказал Пэй Юйцзину:

— Выйдем.

Они вышли за пределы покоев.

Лэ Фуань с ног до головы окинул Пэй Юйцзиня оценивающим взглядом, впервые посмотрев на этого заложника из Нань Цзинь без предвзятости, и легко усмехнулся:

— Этот старик думал, что ты тот еще хитрый интриган, а оказалось, ты и вправду искренне хочешь служить Его Величеству.

То, как он всю дорогу бережно поддерживал Его Величество и тщательно защищал от ветра, совсем не было похоже на притворство. Прослужив во дворец столько лет, он полагал, что уж в людях-то разбирается.

Пэй Юйцзин опустил глаза, его ладони слегка сжались в кулаки.

Он всё еще думал о том, что произошло только что.

Разумеется, дикий зверь, долго томившийся в неволе, остается зверем: он не просто прячет клыки, он учится притворяться. Лишь на мгновение задержавшись, он изобразил на лице фальшивую улыбку для Лэ Фуаня:

— Разумеется.

— Я искренне, от всего сердца хочу служить Его Величеству.

*

В Цзинду были вывешены официальные списки с объявлениями.

Там не только перечислялись наказания для клана Линь и замешанных чиновников, но и сразу после полудня обнародовали другой указ, лаконично и четко представлявший Палату инспекции широкой публике.

Весть быстро разнеслась повсюду.

Любой учащийся, имеющий ученое звание — пусть даже самое ничтожное вроде сюцая, — мог подать заявку на прохождение отбора в Палату инспекции. Отделения Палаты открывались во всех областях и префектурах, а назначения производились в строгом соответствии с научными степенями и результатами экзаменов, причем сама система экзаменов также была разделена на несколько уровней.

Гоцзыцзянь вмиг ожил, превратившись в место шумных обсуждений.

Как только закончились занятия, Сюнь Сун бросился к дому Вэй Хэнъи:

— Брат Хэнъи! Брат Хэнъи! — он оттолкнул ветхую деревянную дверь.

Вэй Хэнъи в чистой и бедной одежде выбирал овощи в слегка запущенном дворе. Услышав шум, он с туповатым выражением лица поднял голову.

Не церемонясь, Сюнь Сун вбежал внутрь и возбужденно затараторил:

— Ты слышал? Палата инспекции, Палата инспекции! Его Величество учредил Палату инспекции для надзора за всеми чиновниками!

С тех пор как ему запретили появляться в Гоцзыцзяне, Вэй Хэнъи носу не казал из дома: он только и делал, что зубрил книги да перебирал овощи. Не понимая, о чем толкует Сюнь Сун, он слегка озадаченно нахмурился.

Увидев его такой вид, Сюнь Сун хлопнул себя по бедру, решительно схватил его за руку и потащил на улицу. До самого места расклейки объявлений они бежали без останки. Ткнув пальцем в два свежих утренних свитка, Сюнь Сун выпалил:

— Сам погляди!

Вчитываясь в содержание указа, Вэй Хэнъи с каждым словом испытывал всё больший трепет.

— Клан Линь... казнить до девятого колена? — голос Вэй Хэнъи дрожал от неверия. Эта громадина, казавшаяся незыблемой горой, рухнула в один миг.

— Именно так, — подтвердил Сюнь Сун. — Ученый Чжуан тоже поплатился за соучастие. Говорят, еще минувшей ночью его арестовал Великий судебный приказ, сегодня в Гоцзыцзяне он уже не появлялся.

Вглядываясь в каждое слово судебного приговора и алую печать префектуры на бумаге, Вэй Хэнъи почувствовал, как у него защипало глаза.

После Пира Лумин Гоцзыцзянь изгнал его под предлогом нехватки платы за обучение.

Бумага стоила дорого, поэтому обычной веткой на клочке голой земли он привык выводить иероглифы во время повторения пройденного. Но даже при такой жестокой экономии денег всё равно не хватало. Следом за глубокой осенью пришла студеная зима, и где раздобыть теплую зимнюю одежду на этот раз, он не знал. Не желая прикасаться к двум сотням лянов, предложенным посторонним человеком, он устроился в книжную лавку переписчиком, надеясь вырученными деньгами поддержать скудный быт.

В лавке с ним расплачивались раз в семь дней, договорившись платить по пятьдесят вэней за каждую переписанную книгу. За неделю он переписал три тома и должен был получить целую цянь серебра. Однако лавочник решил пойти на попятную, швырнув ему всего десять медных монет и заявив, что почерк у него скверный и наниматель остался недоволен.

По издевательским намекам управляющего Вэй Хэнъи понял, чьих это рук дело — клана Линь.

Торговых лавок клана Линь в Шанцзине было не счесть, обратись он в другое место, итог оказался бы тем же. Ему пришлось вернуться домой, перебрать еще годные съедобные побеги диких трав да достать скудные остатки сбережений в надежде выменять у соседей немного старого хлопкового пучка — хотя бы грубая пенька тоже сойдет.

Но соседи, с которыми он прежде поддерживал добрые отношения, при виде него теперь отводили глаза и не желали заводить разговор. Лишь старенькая бабка у дальнего конца переулка, всю жизнь торговавшая сахарными леденцами, со вздохом по-доброму предостерегла его:

— Сынок из семьи Вэй, старуха стара и не может навлечь на себя гнев тех людей. Подумай хорошенько, кому именно ты перешел дорогу, и ступай скорее с повинной и извинениями.

Клан Линь проник во все сферы жизни, силой принуждая его согнуть спину. К счастью, теперь всё было кончено, пыль осела, и больше никто не станет чинить ему препятствия.

Вот только Ученый Чжуан...

Вэй Хэнъи обуревали противоречивые чувства, и он спросил:

— Ученый Чжуан заточен в темнице Великого судебного приказа?

К этому наставнику, который открыл для него дверь в науку, он по-прежнему испытывал глубокую привязанность и тревогу.

— Да уж.

Сюнь Сун цокнул языком и покачал головой:

— Ученый Чжуан тоже потерял страх, раз решился участвовать в мошенничестве на экзаменах. А помнишь того Ц Ци Цзицзэ, у которого украли личность? Выяснилось, что много лет назад его тихонько подменили, и в Цзинду никто ничего не заметил — до чего же жутко.

Сегодня отец вернулся со службы и сказывал: настоящий Ци Цзицзэ носит шрам на лице, видать, хлебнул немало лиха. На утреннем докладе его расспрашивали, и познания его поистине заслуживают первого места на провинциальном экзамене, да только из-за изъяна во внешности путь в Ханьлинь ему заказан — клан Линь разрушил пол его жизни.

К тому же, Его Величество так гневался! Всех главных злодеев приговорили к избиению палками при дворе, их насмерть забили прямо перед Дворцом Цзиньлуань...

Мертвящий холодок внезапно пробежал по спине Вэй Хэнъи.

Если бы это дело не раскрыли, разве не стал бы он следующей мишенью клана Линь?

К счастью, Его Величество оказался справедлив и железной рукой покарал продажных чиновников, а следом учредил Палату инспекции, чтобы раз и навсегда пресечь повторение подобных беззаконий.

При этой мысли в голове у Вэй Хэнъи разом прояснилось.

Он поднял взгляд и с непоколебимым блеском в глазах посмотрел на другой свиток с объявлением: слова Палата инспекции на нем заставляли сердце биться всё чаще и горячее.

*

Простуда налетела бурей, но ушла так же быстро.

Проспав целые сутки и пропотев в полубреду, Ши Личэнь, проснувшись, почувствовал необычайную легкость в теле. Горло пересохло от жгучей жажды, и больше всего на свете ему хотелось не омовения, а обычной воды.

Небо за окном уже темнело, и в покоях царил полумрак.

Он приподнялся на локте и, едва приоткрыв рот, чтобы заговорить, тут же подавился ворвавшимся потоком холодного воздуха, зашедшись в жестоком кашле. Кашель не прекращался, в груди засаднило, и ему пришлось судорожно хватать ртом воздух.

Шум в покоях немедленно привлек внимание.

http://bllate.org/book/37769/4723854