Готовый перевод I Really Want to Kill the Male Lead / Тиран поневоле: Как выжить, если ты в теле злодея: Глава 5

У водоема с рыбами.

Главой семьи Линь, чей возраст перевалил за полвека, был зажат в пальцах небольшой комок рыбного корма, которым он неторопливо подкармливал рыб. С улыбкой на лице он посмотрел на приближающегося гостя:

— Большое спасибо, что удостоили Пир Лумин своим присутствием, господин Цзеюань Вэй. Подойдите-ка взглянуть на пруд, который я развел — рыба здесь на редкость бойкая и живая.

Вэй Хэнъи слегка кивнул и, держась с достоинством, ответил:

— Глава семьи Линь.

Пока он говорил, они приблизились к краю пруда, и слуга почтительно протянул ему блюдечко с кормом.

Вэй Хэнъи на мгновение замер, но затем протянул руку и взял щепотку.

Вокруг пруда шла невысокая каменная ограда. Стоило корму просыпаться сквозь пальцы, как водная гладь мгновенно забурлила: разноцветные рыбины сбились в плотный клубок, борясь за еду, словно распустившиеся прямо в воде цветы.

Линь Дин с улыбкой произвел:

— Эти рыбешки просто ужасно прожорливы. К счастью, корма у нас вдоволь — сколько ни корми, всё равно брюха не лопнут.

С этими словами он щедро бросил в воду оставшийся корм и лишь после этого перевел взгляд на Вэй Хэнъи. Оценивающе окинув юношу взглядом, он промолвил:

— А Цзеюань и впрямь человек выдающегося таланта.

Затем он продолжил:

— Не так давно во время скромных посиделок с Ученым Чжуаном я услышал от него упоминание о том, что в Гоцзыцзянь обучается одаренный молодой ученый по фамилии Вэй, чьи рассуждения в трактатах отличаются исключительным блеском. Не прошло и много времени, как вы, уважаемый гость, завоевали первое место на экзамене. Поистине — столь юн, а уже преуспел!

Конечно же.

Вэй Хэнъи вовсе не полагал, что глава клана Линь пригласил его исключительно ради похвал. Собравшись с духом и проявив предельную бдительность, он ответил:

— Глава семьи излишне благосклонен ко мне.

Пожалуй, учитывая скромный опыт Вэй Хэнъи, Линь Дин не собирался ходить вокруг да около. Обменявшись парой дежурных фраз, хозяин дома прямо и без утайки заявил:

— Старик ценит истинные таланты и годится тебе в отцы. Тебе сейчас едва перевалило за семнадцать, а через два года подоспеет обряд коронования совершеннолетия — я готов лично взять на себя все хлопоты по его проведению от имени клана Линь. Что скажешь?

Обычно церемонию совершеннолетия возглавлял отец юноши, так что подтекст слов Линь Дина был более чем очевиден.

Пальцы Вэй Хэнъи, опущенные вдоль бедер, судорожно сжались.

Буквально в тот же миг он поднял глаза и пристально посмотрел на Линь Дина, сохраняя холодный и ясный взгляд:

— Благодарю за столь щедрое предложение, глава семьи, Хэнъи принимает его в сердце, но мои старшие родственники еще живы и здоровы, так что утруждать вас не стоит.

Голос Вэй Хэнъи звучал так же мягко и чисто, как и он сам, а в словах соблюдались все подобающие правила приличия, однако в этом ответе сквозила ледяная отчужденность.

При его нынешнем положении разговаривать в таком тоне с Линь Дином было верхом неучтивости.

Стоило этим словам слететь с губ...

Задний двор погрузился в тишину.

Спустя мгновение.

Линь Дин легко вздохнул и посмотрел на Вэй Хэнъи с предельно жалостливым выражением лица:

— Молодежь... И впрямь костьми крепка, — в его тоне таился глубокий скрытый смысл.

Вэй Хэнъи не испугался и выдержал его взгляд.

Линь Дин вовсе не рассердился — лишь покачал головой и обронил:

— Такой огромный талант — и пропадет зазря. Какая жалость.

С этими словами он отвел взгляд на суетящихся и борющихся за корм рыб в пруду, указал на них пальцем в воздухе и бросил стоящему рядом слуге:

— Вылови-ка ту. Зачем оставлять в живых бесполезную сорную рыбу, которая даже не пытается бороться за еду? Замени ее на другую.

Слуги получили приказ и тут же подхватили длинный сачок. Выловив пеструю карповую рыбину с наполовину серой, наполовину золотистой чешуей, они унесли ее прочь.

Перед тем как уйти, Линь Дин хлопнул Вэй Хэнъи по плечу и негромко произвел:

— Если Цзеюань в какой-то день передумает, старик всегда будет рад. Праздник в разгаре, возвращайся-ка к остальным.

Даже не дожидаясь ответа Вэй Хэнъи, он самостоятельно, в сопровождении целой свиты слуг, удалился.

В конце концов, по сравнению с таким гигантом, как клан Линь, Вэй Хэнъи, вышедший из семьи зеленщиков и неспособный даже оплатить обучение в Гоцзыцзянь, совершенно не стоил того, чтобы Линь Дин тратил на него много сил.

То, что он снизошел до приглашения этого юноши на задний двор и потратил слова на попытку переманить его на свою сторону, уже было проявлением величайшего уважения.

Да и заманивал он на самом деле вовсе не Вэй Хэнъи — он заманивал Цзеюаня.

Клану Линь было абсолютно всё равно, кто именно носит это звание. Примет ли юноша предложение или отвергнет его, на нынешнее положение клана Линь это никак не повлияет. Но если он откажется, клан Линь уж точно не позволит какому-то выскочке путать им карты.

Вэй Хэнъи прекрасно это понимал.

Он отчетливо уловил исходившее от главы семьи Линь презрение и высокомерие, скрывавшиеся под маской благожелательной улыбки.

И действительно, стоило Вэй Хэнъи отказаться, как Линь Дин открыто и бесцеремонно продемонстрировал угрозу прямо у него на глазах. Всему виной было лишь то, что сам он стоял слишком, до обидного низко — настолько низко, что любой мог растоптать его в грязь.

Но он не верил, что во всем государстве Юэшан клан Линь способен закрыть небо одной ладонью!

……

— Почему же ты не согласился?

Внезапно раздавшийся низкий голос заставил Вэй Хэнъи резко прийти в себя. Его взгляд метнулся к усыпанной густой листвой садовой дорожке, скрытой за ветвями деревьев:

— Кто там?!

Ши Личэнь раздвинул ветви:

— Ответь ты на предложение клана Линь, и с той минуты тебе больше не пришлось бы тревожиться из-за золота и серебра: твоя карьера чиновника была бы гладкой, а жизнь — безмятежной. Почему же ты отказался?

Вэй Хэнъи всем телом напрягся, глядя на двух людей, по очереди вышедших из-за поворота каменной тропы.

Говоривший шел впереди. Обычная внешность, но глаза необыкновенно хороши; да и одет он был вовсе не в роскошные шелка — на нем было платье простого ученого, прибывшего на Пир Лумин.

Этот человек выглядел открытым и невозмутимым, а его вопрос звучал так, будто он просто искренне недоумевает, не тая в себе ни насмешки, ни сарказма.

Вэй Хэнъи немного расслабился и с вздохом произнес:

— На свете так много свиней и собак. Но кем бы ни быть — свиньей или собакой, — всё равно лучше и свободнее оставаться человеком.

Ши Личэнь окинул взглядом лицо Вэй Хэнъи и с легкой улыбкой протянул:

— Примкнуть к клану Линь — это всё равно что подняться по небесной лестнице. Неужели тебе не жаль? Неужели не жалеешь?

Нынешняя политическая обстановка при дворе еще не дошла до той точки, когда аристократические кланы могли помыкать императорской властью, но испортить жизнь простому ученому без корней и покровителей для клана Линь не составляло ни малейшего труда.

Помолчав немного.

Вэй Хэнъи поднял голову к небу и тихо произнес:

— Я вышел из простого народа, в народ же и вернусь. Если каждый станет сгибать спину и раболепствовать перед сильными мира сего, боюсь, в Поднебесной больше не останется ни капли чистоты и справедливости.

Каким бы трудным ни был путь, идти по нему нужно с прямой спиной.

Услышав это,

Ши Личэнь приподнял брови, искоса глянув на Вэй Хэнъи, и машинально потянулся крутануть нефритовое кольцо на указательном пальце, но нащупал лишь пустоту — перед тем как замаскироваться, он снял его и не надел.

Впрочем, теперь он хотя бы отчасти понял характер Вэй Хэнъи.

В книге не упоминалось подробно, как именно Вэй Хэнъи влачил свое унылое существование, но теперь всё стало предельно ясно.

Описанный в первоисточнике тиран не занимался государственными делами и слепо доверял льстецам, из-за чего со временем власть при дворе полностью перешла в руки знатных кланов.

И этот лучший на экзамене столичный выпускник, отвергший предложение знатного рода, естественным образом подвергся травле со стороны чиновников, оказавшись в крайне тяжелом положении. Обладая столь несгибаемым характером, он, без сомнения, был превосходным материалом для государственной службы.

Изначально Ши Личэнь намеревался задушить эту угрозу еще в колыбели, но теперь передумал.

Убивать или не убивать.

Решение уже было принято.

Он скосил взгляд на Лэ Фуаня и бросил:

— Взял серебро?

Лэ Фуань с улыбкой извлек из рукава шелковый кошелек:

— Прихватил немного карманных денег.

Он переживал за Его Величество: раз уж им посчастливилось вырваться за пределы дворцовых стен, что делать, если государю захочется лично узнать нужды простого народа? Деньги всегда должны быть под рукой.

Ши Личэнь забрал кошелек и небрежно бросил его в руки Вэй Хэнъи. Тот от неожиданности испуганно замер:

— Что это вы делаете, братец?!

Заметив, как тот испуганно держит вещицу, словно горячую картошку, Ши Личэнь неторопливо пояснил:

— Учеба в Гоцзыцзянь — это личное одолжение, обещанное тебе Ученым Чжуаном. Но после сегодняшнего дня ты едва ли сможешь переступить порог академии. Считай это деньгами на учебу, которые я одалживаю тебе. Вернешь, когда успешно сдашь Весенний экзамен и твое имя окажется на золотой доске почета.

Ученый Чжуан водил дружбу с кланом Линь, и стоило Вэй Хэнъи оскорбить Линь Дина, как Гоцзыцзянь непременно отыскал бы способ выставить его за ворота.

Как бы остро ни нуждался в деньгах Вэй Хэнъи, он не осмеливался слепо доверять двум внезапно появившимся ученым мужам. Он уже собирался вернуть кошелек владельцу, как вдруг увидел, что тот самый молодой господин, что только что с ним беседовал, уже развернулся и зашагал прочь.

— Эй! Не гонись за ним.

Его остановил второй спутник — в уголках глаз этого человека залегли мелкие морщинки, и он смотрел на юношу со смыслом в глазах:

— Бери и не сомневайся. Ох, ждет тебя великая судьба!

*

Повозка остановилась среди деревьев.

Вдали послышался четкий стук копыт, и отряд из доброй дюжины тяжелых всадников стремительно приблизился, резко осадив коней прямо перед экипажем, отчего боевые скакуны взбудораженно заржали.

Главарь отряда ловко спрыгнул на землю и опустился на одно колено перед повозкой:

— Ваш слуга, начальник Стражи Цзиньу Лан И, прибыл для охраны императора!

Внутри повозки.

Лэ Фуань как раз помогал Его Величеству снимать маскировку и возвращал на палец нефритовое кольцо. Заметив легкое хмурое выражение на челе государя, евнух повернулся к выходу и холодно бросил:

— Его Величество любит тишину. Умерьте пыл.

Лан И отчеканил:

— Слушаюсь! — после чего отдал приказ остальным всадникам взять экипаж в кольцо охраны с обеих сторон. Сам же с непреклонным выражением лица занял место во главе процессии и зычно крикнул:

— Трогаемся!

……

Внутри экипажа.

Лэ Фуань бережно помогал Его Величеству облачиться в мягкие черные одеяния. Прежнее простое платье было безжалостно заброшено в угол: эта грубая ткань настолько не понравилась Лэ Фуаню, что он даже брезгливо наступил на нее ногой. Она натерла шею государя до красноты, и это было непростительно!

Достав целебную мазь, он с трепетом принялся смазывать покрасневшее место на шее государя.

Его Величество слегка наклонил голову, обнажив тонкую и изящную шею, белую настолько, что она казалась почти прозрачной. Однако красная полоса, протянувшаяся по ней словно кровавый след, выглядела пугающе резко.

Лэ Фуань с болью в сердце нахмурил брови:

— Его Величество столько натерпелся.

Ши Личэнь с усмешкой бросил взгляд на Лэ Фуаня:

— Подумаешь, мучение. Простой народ так круглый год ходит.

На самом деле он почти не чувствовал боли, да и грубым был лишь верхний слой одежды. Быть может, всё дело заключалось в том, что это тело с самого рождения было избаловано роскошью и богатством, и стоило надеть грубую ткань, как шея тут же принялась зудеть.

Стоило им покинуть поместье клана Линь и забраться в повозку, как обнаружились первые признаки покраснения и припухлости.

Лэ Фуань едва не плакал:

— Вернувшись во дворец, я велю мастерам ткацкой палаты изготовить несколько нарядов по этому образцу, дабы впредь не подвергать опасности драгоценное тело Вашего Величества. Иначе старый слуга себе этого не простит.

Разговаривая, он снова завел речь о Пир Лумин:

— Старый слуга уже отдал приказ вычистить и уничтожить любые следы пребывания на банкете, никто и не догадается, что Его Величество удостаивал его своим визитом.

Ши Личэнь прикрыл глаза, погружаясь в дремоту, и равнодушно промычал:

— Угу.

Заметив, что Ши Личэнь не слишком расположен к беседе, Лэ Фуань с улыбкой вспомнил о Вэй Хэнъи:

— Только что, перед самым нашим отъездом, этот Цзеюань Вэй так и норовил сунуть серебро обратно мне в руку. Слава богу, у меня реакция хорошая — вовремя отдернул, не дал ему шанса.

И с завистью добавил:

— Вот у этого паренька судьба счастливая, раз удостоился милости самого Его Величества.

Услышав это, Ши Личэнь усмехнулся:

— Едва ли он ценит эту милость.

Вэй Хэнъи, со своей несгибаемой гордостью и не прошедшими до конца подозрениями, вряд ли осмелился бы или захотел легко потратить эти деньги.

Впрочем, Ши Личэню было всё равно, воспользуется тот ими или нет. Главное, что серебро оказалось у Вэй Хэнъи в руках. Пусть-ка он посмотрит, насколько хватит у этого гордеца выдержки, когда на него обрушится вся мощь мести клана Линь.

Пока они беседовали, снаружи донесся невнятный плач и причитания.

Ши Личэнь слегка приподнял руку, и Лэ Фуань тут же отдал приказ:

— Остановите повозку.

Экипаж плавно замер. Лан И подъехал ближе к окну и услышал доносящийся изнутри низкий голос государя:

— Пойди взгляни, что там стряслось.

http://bllate.org/book/37769/4723844