Готовый перевод Willow in the Mountains / Горная ива: Лекарь поневоле: Глава 10

Он уже больше двадцати лет шагал во мраке и холоде, где ему было думать о таком изобилии тепла. Он наивно полагал, что хозяин просто впервые завел Теневого стража и решил проявить новичку благосклонность, но воспоминаний об одном этом дне с лихвой хватило бы, чтобы утешить его до самого конца.

Лю Чэнъу перевел дыхание в момент, когда боль немного утихла. Из искусанного в кровь запястья сочилась жидкость, наполнив ему весь рот железным привкусом. Хотя он и считал, что слишком много на себя берет, но, закрыв глаза, невольно вспомнил ту леденцовую конфету, которую подарил хозяин. Если бы ее сладость проникла внутрь, думалось ему, то она смогла бы заглушить большую часть этого кровавого привкуса. Подумав об этом, он с новой силой сжал в кулаке простыню.

В итоге эта пытка продолжалась почти всю ночь, и лишь к часу тигра боль вроде бы немного отступила. Измотанный и обессиленный Лю Чэнъу, едва муки утихли, в полном тумане забылся сном. Впрочем, спать ему довелось недолго: стоило небу лишь чуть-чуть посветлеть синеватым рассветным светом, как он распахнул глаза и, превозмогая себя, поднялся, чтобы приняться за приготовление завтрака.

Вчера из-за своей полной пассивности он не смог выполнить долг, но разве подобает кому-то в положении подчиненного заставлять хозяина самого готовить еду? К тому же перед сном хозяин отдал четкий приказ: едва проснувшись, вытащить лекарство из большого узла, заварить его для основы, а после утренней трапезы взять порцию в одну чайную пиалу и прокипятить вместе с травами из маленького свертка, выжидая около четверти часа, пока отвар остынет и будет готов к питью.

Лю Чэнъу оставил приготовленный завтрак подогреваться на очаге, а сам перекусил сухим пайком, который захватил с собой из поместья вана. Разобравшись с отваром и выпив его, он заметил, что в главной комнате по-прежнему царит тишина, и легким прыжком взметнулся в горы. Ориентируясь на шум воды, он выловил в реке пару рыбин, выпотрошил их, установил пароварку и, добавив для устранения запаха дикий бамбук с имбирем, поставил рыбный суп томиться на целый час.

С тех пор как они прибыли в это место, где не нужно было подниматься к строго определенному часу, Лю Юнъянь никогда не принуждал себя вставать рано. Проснувшись, умывшись и направившись на кухню, чтобы перекусить чем попало, он с некоторым удивлением обнаружил человека, присматривающего за пароваркой.

Проснувшись, он чуть было совсем не забыл об этом человеке. Услышав шорох, Лю Чэнъу обернулся, отдал ему почести и тихо позвал:

— Хозяин.

Лю Юнъянь махнул рукой и с живым любопытством заглянул в кастрюлю, где на медленном огне неторопливо томился молочно-белый рыбный суп. Густой, насыщенный аромат наполнил всю комнату.

— Сам приготовил?

— Да. Хозяин желает отведать утреннюю трапезу?

Лю Юнъянь лишь кивнул, и Лю Чэнъу тут же вынес еще теплую кашу, почтительно преподнося ее ему. Поскольку Маленькому вану категорически запрещалось вкушать что-либо жирное, а уж о чисто мясных блюдах и речи быть не могло, за последние дни Лю Юнъянь привык вместе с ним питаться кашей с добавлением лишь горных деликатесов. Впрочем, он был непривередлив к еде, и даже ежедневная пресная пища не казалась ему тягостной, однако он никак не ожидал, что этот Теневой страж способен сотворить что-то помимо каши.

— Разве Теневому стражу положено учиться и этому?

— Никогда не учился. Просто подчиненному довелось побывать шпионом: я подрабатывал на побегушках у одной кухарки и перенял у нее кое-какие навыки.

Тогда он затесался туда под видом разнорабочаго, а та молодая и добрая девушка-кухарка охотно обучала его по ходу дела хитростям, до которых дошла сама. Иногда, когда в поместье прибывали гости и на кухне все валились с ног от работы, Лю Чэнъу, затерявшись среди суеты, в редкие мгновения помрачения рассудка даже забывал, что он — Теневой страж и пришел сюда ради поиска брешей и улик.

Позже он собрал нужные сведения, но намеренно тянул целых два месяца — ровно до тех пор, пока кухарка не уволилась из того поместья, чтобы вернуться домой и выйти замуж за друга детства, и лишь после этого вернулся в резиденцию вана с докладом. В итоге от той семьи не осталось и половины живой души, а сам он понес наказание за излишне затянувшееся задание.

Но для Лю Чэнъу было не так уж важно, накажут его или нет; ему так и не удалось по-настоящему приобщиться к той мирной жизни, зато отдать одно наказание в обмен на покой человека, который проявил о нем столько заботы — это было поистине выгодной сделкой.

Клубы белого пара от рыбного супа согрели всю комнату. Лю Чэнъу обернулся в поисках своего хозяина: тот сидел на притащенном стуле из грушевого дерева, неторопливо попивая кашу и безмятежно глядя на бурлящий белый бульон. Дымка смягчила его взгляд, сделав его сосредоточенным и мягким, что невольно заставило Лю Чэнъу вспомнить слова той кухарки:

Если кто-то ждет чего-то от еды, которую ты приготовил, значит, в этом есть доля радости.

Вы и вправду правы, подумал Лю Чэнъу.

Лю Юнъянь уже очень давно не встречал ничего, что готовилось бы с такой выдержкой и терпением. Покончив с завтраком, он остался ждать вместе с Лю Чэнъу, и раз уж хозяин выказывал интерес, Лю Чэнъу не смел больше тянуть и снял блюдо с огня.

Только вот Лю Юнъянь совсем недавно доел кашу, и хотя тот человек приготовил еще и рис с гарниром, он сейчас физически не мог впихнуть в себя ни кусочка. Поэтому он просто взял пиалу с маленькой фарфоровой ложечкой и принялся не спеша похлебывать суп. Выпив почти половину, он поднял глаза и заметил, что Лю Чэнъу стоит неподалеку, нервно покусывая губы и ожидая его приговора. Уголки губ Лю Юнъяня невольно дрогнули в улыбке.

— Недурно.

Он обронил всего два слова, но Лю Чэнъу выглядел так, будто с его плеч свалился тяжкий груз, и в его суровых глазах промелькнуло едва заметное смягчение. Заметив, что тот продолжает стоять столбом, Лю Юнъянь постучал пальцем по столешнице, призывая его сесть. Только что успокоившийся взгляд Лю Чэнъу снова метнулся в панике: он в упор уставился на этот каменный стул и в конце концов опустился на край сиденья, едва касаясь его.

Словно затравленная дворовая собака, которую нужно гладить каждый день, прежде чем она осмелится на хоть какое-то движение, — подумал Лю Юнъянь. И действительно, стоило тому человеку снова опустить голову на стоящую перед ним еду и замереть, как хозяин вернул фарфоровую ложечку в пиалу.

— Не голоден?

Лю Чэнъу нерешительно кивнул. Лю Юнъяню это показалось забавным: неужели эмоции этого Теневого стража читаются так легко? Он с усмешкой поддразнил его:

— Или ты хочешь, чтобы я тебя покормил?

Те черные глаза резко распахнулись, и страж торопливо схватил палочки для еды, уткнувшись носом в пиалу — так сильно он боялся замешкаться и побеспокоить хозяина. Лю Юнъянь позавтракал поздно и от одного супа был сыт на семь-восемь частей, а сейчас он вовсю предавался забаве подразнить человека, поэтому то и дело подкладывал ему в рис угощения. Каждый раз, когда в его миске появлялась добавка, Лю Чэнъу каменел, не зная, что и сказать. Накладывая очередную порцию, Лю Юнъянь вдруг вспомнил кое-что и, прежде чем успел произнести вслух, сам рассмеялся:

— Скажи, а ты часом не буйный во сне?

Ошеломленный человек, только что смотревший на горку из еды, с недоумением поднял на него взгляд.

— Вчера ночью пинал изголовье кровати, да? Плохой сон приснился?

Кто бы мог подумать, что от этих слов страж резко вздрогнет. Не успел Лю Юнъянь спросить, в чем дело, как тот рыбкой сорвался с места, рухнув перед ним на колени.

http://bllate.org/book/37766/4723231