Готовый перевод To Save the World, I Took Earth and Ran / Чтобы спасти мир, я сбежал вместе с Землей: Глава 30

Увидев, что Цзинь Гуйцзюань пошла на прямую конфронтацию с матерью Сюй Сыя, Цзин Цичжэнь и Лу Линси на мгновение оцепенели, а затем бросились к ним. Они были готовы вмешаться в любой момент — и если их спутница начнет проигрывать, сразу принять ее сторону и замять спор в ее пользу.

Однако боевой напор, который выказала в этот миг Цзинь Гуйцзюань, превзошел все ожидания. Двум взрослым мужчинам просто не нашлось места, чтобы вклиниться в этот поток слов.

— Слышь, ты, горе-мамаша! Какое твое дело, что я даю девочке? — наседала Гуйцзюань. — Ребенок шугается собственной тени! А почему? Да потому, что у нее родители — одно название, нормальные люди так себя не ведут!

— Я, чужой человек, дала ребенку конфеты, а ты, взрослая баба, накинулась и давай отнимать? С головой все в порядке? И что, отберешь — неужто дочке хоть половинку оставишь?

— Сама-то вырядилась в теплую куртку и сапоги, а девчонку в февральскую стужу заставляешь в этом рванье на улице горбатиться? Да даже самая злобная мачеха постеснялась бы так издеваться!

Глаза Цзинь Гуйцзюань гневно округлились. Она в упор сверлила мать Сюй Сыя взглядом, а слова так и сыпались из ее рта, словно пулеметная очередь.

Собственно говоря, они с маленькой Сюй Сыя были едва знакомы. А если вспомнить жуткую девчонку, которую прошлой ночью встретили Лу Линси и Цзин Цичжэнь, Цзинь Гуйцзюань вообще стоило бы держаться от греха подальше. То, что она не сбежала в ужасе, уже говорило о ее крепких нервах.

Но сейчас, в этой конкретной обстановке, Гуйцзюань видела в Сюй Сыя вовсе не порождение зоны эрозии — неважно, призраком та была, человеком или еще какой тварью. В забитой маленькой фигурке она узнала саму себя в детстве: такую же слабую и беззащитную.

Пусть Гуйцзюань с малых лет росла упрямицей, тогда, оставшись один на один со своей бедой, она больше всего на свете ждала, что кто-нибудь придет и протянет ей руку помощи...

После столь яростной отповеди мать Сюй Сыя явно почувствовала себя уязвленной на глазах у всех.

Но бросаться в драку с крепкой Цзинь Гуйцзюань она не решилась. Вместо этого женщина сгребла в охапку растерянную, дрожащую Сюй Сыя и с размаху влепила ей несколько хлестких затрещин.

— Вечно ты с такой миной ходишь, будто покойника в доме оплакиваешь! — завизжала она. — Вся в свою покойную сестрицу Саня уродилась, та тоже вечно выла! Слышь ты, если подыхать собралась — иди и топись в речке! Мы тебя в рогожу завернем да закопаем по-быстрому, хоть в доме от ленивицы польза будет! Хватит тут корчить обиженную, лучше провались сквозь землю и переродись заново!

Сюй Сыя побелела от страха и зажмурилась. Она инстинктивно сжалась и мелко задрожала, но не посмела издать ни звука.

Цзинь Гуйцзюань в ярости бросилась на помощь. Не раздумывая ни секунды, она с силой отпихнула руку женщины, вцепившуюся в засаленную куртку девочки, и рявкнула:

— Ты что творишь, тварь?!

Ветхая куртка на девочке была явно с чужого плеча — доношенная до полной непригодности, грязная и рваная. Судя по неровным, грубым стежкам в местах прорех, Сюй Сыя сама пыталась как-то ее заштопать.

Старая ткань расползалась от малейшего усилия, куда ей было выдержать грубые рывки разъяренной матери.

Хотя девочка даже не пыталась вырваться, шов на рукаве, сквозь который белела подложенная бумага, с треском лопнул. Порыв ветра тут же подхватил и выдул наружу комья свалявшейся черной ваты и обрывки пожелтевших газет, служивших утеплителем.

Вырвав испуганную девочку из рук матери, Цзинь Гуйцзюань спрятала ее за своей спиной.

Мать Сюй Сыя, получив крепкий толчок, отшатнулась на пару шагов. Но, быстро оправившись, она вскинула голову. На ее искаженном злобой лице промелькнуло какое-то мелочное, трусливое торжество. Ткнув пальцем прямо в лицо Цзинь Гуйцзюань, она истошно завопила:

— Я своего ребенка воспитываю! Тебе-то, приезжей, какое дело?! Выискалась тут защитница, прибежала в чужой дом и лает как бешеная собака! Не суй свой нос в чужой вопрос!

Цзин Цичжэнь и Лу Линси стояли как громом пораженные.

Они караулили рядом, опасаясь, как бы разъяренная баба не набросилась на Гуйцзюань. Кто же знал, что эта тварь окажется настолько трусливой: побоявшись связываться со взрослой противницей, она решила выместить всю злобу на беззащитной дочке!

Судя по тяжелым, глухим шлепкам, какими сопровождались удары, мать била девочку со всей дури, ни капли не сдерживаясь.

Малышка, судя по всему, привыкла к постоянным побоям. Она даже не пыталась закрыться или убежать. Оказавшись за спиной Цзинь Гуйцзюань, она лишь тихо жалась к ней, затравленно озираясь потухшим, безжизненным взглядом.

— Да как так можно?! — в голосе Лу Линси звучал искренний шок. — Разве бывают на свете такие матери?!

Цзин Цичжэнь горько усмехнулся:

— На Земле живет восемь миллиардов человек. Было бы странно, если бы среди них не нашлось пары-тройки ублюдков, подонков и конченых мразей. Или ты думал, что мы в раю?

В голове Цзин Цичжэня тут же раздался тонкий голосок Шарика:

«Ой, а кто меня зовет?»

«Никто тебя не зовет», — мысленно отрезал Цзин Цичжэнь.

«А-а, ну тогда я пошел. Там на улице Тан Сун и Сы Цзяян засекли какой-то странный сигнал. Погляжу, что там, и сразу тебе расскажу!»

Цзин Цичжэнь лишь молча закатил глаза. Вторжение Шарика напрочь сбило весь его драматический настрой.

— Ублюдков, которым противопоказано иметь детей, на свете пруд пруди, — процедила Цзинь Гуйцзюань. — Вот вам наглядный пример. К сожалению, экзамены на право быть родителями сдавать не нужно, так что всякая мразь плодится без ограничений.

Лу Линси промолчал.

Признаться честно, язвительные реплики Цзин Цичжэня и Гуйцзюань принесли ему глубокое моральное удовлетворение.

Деревенские дома стояли вплотную друг к другу. И хотя дворы были довольно просторными, крики на одном участке разносились по всей округе, так что соседи слышали каждое слово.

О том, что мать Сюй Сыя измывается над дочерью, вымещая на ней злобу, знала вся деревня. Но за долгие годы люди просто очерствели и перестали обращать на это внимание.

Но сейчас, когда Гуйцзюань устроила настоящий разнос, а Цзин Цичжэнь подыграл ей своими едкими комментариями, незнакомые голоса привлекли внимание местных жителей. Поняв, что намечается бесплатное представление, деревенские бездельники тут же потянулись к забору семьи Сюй, готовясь заглядывать во двор через щели и ограду.

Цзинь Гуйцзюань толпы ничуть не боялась.

Цзин Цичжэнь и Лу Линси стояли по бокам, готовые защитить ее в любой момент.

Шум поднялся знатный. Вскоре какая-то особо шустрая кумушка побежала к старосте деревни.

В этот момент Маньмань, бабушка Фан и Янь Хун как раз вели беседу со старостой. Вдруг в дом, задыхаясь от возбуждения, влетел деревенский парень.

В его суматошных выкриках не было тревоги — лишь чистый восторг любителя дешевых сенсаций:

— Староста! Там у Сюй во дворе такое творится! Опять девчонку лупят! Но в этот раз какая-то приезжая баба не выдержала и сцепилась с хозяйкой! Мы даже не знаем, за кого заступаться... С одной стороны, наши деревенские, негоже давать их в обиду чужакам. С другой — они девчонку совсем забили, а приезжие вроде как из добрых побуждений впряглись...

Парень осекся на полуслове, только сейчас заметив стоявших рядом со старостой бабушку Фан, Маньмань и остальных. Он глуповато ухмыльнулся и замолк.

Ведь эти четверо — двое мужчин и две женщины разных возрастов — тоже были приезжими.

Староста выслушал сбивчивый доклад и невольно покосился на бабушку Фан и Лао Сяо.

Повисло неловкое молчание, которое нарушила Маньмань:

— Думаю, нам стоит сходить туда. Судя по описанию, эти трое приезжих — наши друзья.

Бабушка Фан сокрушенно вздохнула и с мягкой улыбкой попыталась сгладить ситуацию:

— Сяо Цзин, Сяо Лу и Гуйцзюань — ребята молодые, горячие. Видно, не смогли спокойно смотреть, как обижают ребенка, вот и вмешались сгоряча.

Староста со вздохом потер виски и, направляясь к выходу, проворчал:

— С этой семейкой Сюй вечно одна головная боль. Но раз родители так воспитывают своего ребенка, чужим соваться в их семейные дела как-то не принято...

Маньмань под руку с бабушкой Фан, Янь Хун и Лао Сяо переглянулись. Им было не совсем понятно, зачем Цзин Цичжэнь устроил этот публичный скандал. Семья Сюй явно была как-то связана с ночным призраком, но раздувать шум так внезапно казалось неосмотрительным.

К тому же, судя по словам вестника, реальное положение дел маленькой Сюй Сыя оставляло желать лучшего. Это совершенно не вязалось с их теорией о том, что дом семьи Сюй — логово зловещей сущности.

Когда староста в сопровождении Маньмань, бабушки Фан и прибежавшего парня добрался до места, во дворе дома Сюй уже царил полнейший хаос.

Мать девочки оказалась классическим домашним тираном: смелая только со слабыми, она пасовала перед силой. Видя, что за Цзинь Гуйцзюань стеной стоят двое рослых парней, она не решалась огрызаться. Вместо этого женщина упрямо пыталась выдрать Сюй Сыя из чужих рук, перенося всю свою злость на ребенка.

Гуйцзюань, разумеется, крепко держала малышку за плечи. Если эта тварь позволяла себе избивать и поливать грязью собственную дочь при свидетелях, страшно было представить, что творилось за закрытыми дверями!

Атмосфера, изначально накаленная до предела, из-за трусливой тактики хозяйки дома превратилась в какую-то дикую игру в коршуна и цыплят.

Едва ступив во двор, староста зычно прикрикнул:

— А ну разойдись! Что за балаган вы тут устроили?!

Мать Сюй Сыя вздрогнула от резкого окрика. Она оставила попытки поймать дочку и неловко пригладила растрепавшиеся волосы.

Цзинь Гуйцзюань, молодая и полная сил, даже не запыхалась после долгой потасовки. Заметив, как Маньмань делает ей знаки и одними губами шепчет: «Староста», она тут же завела новую песню на полную громкость.

Ни капли не смущаясь своего статуса приезжей, Гуйцзюань картинно утерла несуществующую слезу и запричитала на весь двор:

— Староста, вы только посмотрите на это безобразие! Девочка ведь совсем кроха, а мать ее заживо гробит! У меня, чужого человека, сердце кровью обливается! Зимой ребенок ходит в рванье, вся в цыпках и обморожениях! Разве любящая мать сотворит такое со своим дитя?!

Маньмань невольно прикрыла лицо рукой.

Надо же, как она ошиблась. Главной заводилой здесь была вовсе не расчетливая стратегия Цзин Цичжэня, а искренний порыв Гуйцзюань...

Толпа вокруг росла. Появление старосты разрядило обстановку, и Цзин Цичжэнь, воспользовавшись моментом, отошел от Гуйцзюань. Поздоровавшись с главой деревни, он незаметно приблизился к Маньмань и остальным и тихо шепнул:

— Музыка.

Маньмань вздрогнула. Увлеченная разыгравшейся драмой, она совсем позабыла о главном индикаторе аномалий. Прислушавшись к словам Цзин Цичжэня, она мгновенно уловила суть.

Фоновый трек зоны эрозии звучал как-то странно. Маньмань тут же перевела взгляд на Сюй Сыя и пришла к тому же выводу, что и Цзин Цичжэнь: эта измученная девочка и вчерашний призрак были совершенно разными существами.

На все обвинения Гуйцзюань мать девочки лишь раздраженно закатила глаза.

А вот староста, глядя на забившегося за спину приезжей ребенка, явно испытывал неловкость.

Чужая семья — потемки. Рассуждать о справедливости со стороны всегда легко, но когда доходит до дела, вмешиваться в чужой семейный уклад оказывается невероятно трудно.

Вдруг Сюй Сыя, до этого стоявшая безучастно, вскинула голову и негромко произнесла:

— Как вкусно пахнет...

Цзинь Гуйцзюань вздрогнула и инстинктивно проследила за взглядом девочки.

У распахнутых ворот, куда только что вошел староста, внезапно возникли смутные силуэты. Колеблющиеся, словно отсветы далекого пламени, они дрожали и двоились в воздухе.

Цзин Цичжэнь и остальные тоже услышали слова ребенка. Все присутствующие разом повернулись к воротам.

Под пристальными взглядами размытые очертания начали уплотняться под лучами солнца. По ушам ударило громкое, отчетливое шипение, шкворчание и треск кипящего масла.

В воздухе мгновенно разлился тяжелый, удушливый запах подгорающего, обугливающегося мяса. И в ту же секунду сквозь марево проступили очертания бурлящих котлов, в которых корчились и бились в агонии уродливые человеческие фигуры.

Лица людей исказились от ужаса.

По виску Лао Сяо покатилась крупная капля холодного пота. Его челюсть мелко задрожала, и он мертвенно-бледными губами выдавил:

— Ад... Ад кипящего котла...

http://bllate.org/book/37752/5091753