Готовый перевод I Always Think of You in Spring / Весенние воспоминания о тебе: Глава 4

Ю Юнься, зажав в ладони окровавленную руку, поймал машину и поехал домой.

Сидя на заднем сидении такси, он стер кровь бумажной салфеткой. При свете уличных фонарей, пробивавшемся сквозь стекло, Ю Юнься разглядел несколько порезов на пальцах и еще два около большого пальца на ладони. Раны были неглубокими, и кровь быстро остановилась.

Вернувшись домой и переступив порог, он обнаружил, что в прихожей темно. Дверь в главную спальню была прикрыта, но снизу пробивалась полоска света, а изнутри доносились обрывки веселых голосов мужчины и женщины.

Ю Юнься снимал тапочки в прихожей и, повернувшись, случайно задел стоявший на полке обувной короб — тот с грохотом рухнул на пол.

Разговоры и смех в главной спальне мгновенно смолкли.

Ю Юнься сунул травмированную правую руку в карман куртки.

Дверь спальни отворилась, и его отец, Ю Мин, высунул наружу голову, окликнув сына из дальнего конца гостиной:

— Вернулся? Будешь ужинать? Мы оставили тебе два кусочка пиццы, а твоя тетя еще купила черешню — все в холодильнике, захочешь — возьми сам.

Сообразив, что его попытка спрятать руку выглядела нелепо, Ю Юнься отозвался:

— Понял.

Ю Мин бросил:

— Поешь и ложись пораньше.

Ю Юнься ответил:

— Хорошо.

Сказав всё необходимое, Ю Мин больше не стал донимать пасынка. Он скрылся в комнате, затворил дверь и продолжил наслаждаться уединением с женой.

Комната Ю Юнься располагалась в том же крыле, что и гостиная, и стоило закрыть двери, как обитатели разных комнат оказывались полностью изолированы друг от друга.

Хотя они жили под одной крышей, Ю Юнься и чета Ю Мина существовали словно параллельные миры, каждый своей жизнью. Иногда проходило по полмесяца, прежде чем он вообще сталкивался с мачехой.

Добрался до своей комнаты, тщательно промыл руку. Истина о том, что пальцы связаны с сердцем, оказалась не преувеличением: боль пронзила его с такой силой, что он скривился. Нормально принять душ теперь не представлялось возможным, поэтому, задрав правую руку повыше, он кое-как ополоснулся под душем, вышел, отыскал пластырь и неуклюже залепил всю ладонь крест-накрест.

Но ныть меньше не стало.

Дом Фэев.

Поужинав, Фэй Синь вернулся к себе и углубился в учебники, всецело исполняя роль студента, который одновременно проходит стажировку и готовится к поступлению в магистратуру.

Не успел он прочитать и двух страниц, как в дверь постучали. Голос Синь Липин раздался из коридора:

— Я постучала. Смотри потом не обвиняй, что вхожу без стука.

— Да-да, умоляю вас на коленях, входите скорее, — отозвался Фэй Синь.

Синь Липин вошла, держа в руках тарелку с нарезанными фруктами, и спросила:

— Не отвлекаю?

Фэй Синь приподнял брови:

— Кто угодно другой мог бы отвлечь, но только не вы. Какое будет поручение, госпожа Синь?

Синь Липин поставила фрукты рядом с его столом и произнесла:

— Твой отец говорит, что ты ходишь хмурый, и запрещает мне лезть к тебе. А я ему ответила, что это ему лучше не лезть.

Фэй Синь залился смехом:

— Да всё со мной в порядке, разве не видно? Старик вечно любит строить всякие догадки.

Синь Липин окинула взглядом разложенные на столе книги, перевела глаза на сына, уже превратившегося в статного молодого человека, и сказала:

— Ты взрослый человек, у тебя свои планы. Мы вовсе не собираемся командовать тобой, просто хотели посоветовать... Ты не хочешь передумать? Шанс получить рекомендацию в магистратуру без экзаменов выпадает нечасто...

Фэй Синь сделал жест рукой: «Стоп!» — и произнес:

— Если я что-то решил, то менять решение не буду. К тому же, положа руку на сердце, я сейчас вообще не смотрю на какую-то там завалящую магистратуру Инчэнского университета. Вот сдам в этом году экзамены в Пекинский университет, заставлю вас со стариком гордиться — ждите и увидите.

Он явно не желал продолжать этот разговор.

Синь Липин оставалось лишь вздохнуть:

— Ладно уж. Если в какой-то день захочешь просто поболтать или кому-нибудь высказать всё, что думаешь — обращайся в любое время.

Фэй Синь изобразил пальцами сердечко и подмигнул:

— Заметано, люблю вас.

Тем временем Ю Юнься, провозившись с перевязкой, улегся в постель, собираясь спать.

Ноющая боль в руке навевала мрачные мысли, и на него накатила глубокая тоска.

Подумать только: раньше он был грозой школы Седьмой школы, настоящим королем среди учеников — учеба давалась не особо, зато радости хоть отбавляй и никаких забот.

Как его жизнь докатилась до такого? Все приятели-спортсмены из прежней тусовки теперь сидят в восемнадцатом классе и продолжают держаться Вань Пэна, а он остался совсем один.

Он, Ю Юнься, — величайший страдалец.

И вовсе не он сам напросился на конфликт с Вань Пэном. Если уж на то пошло, главным виновником всего этого бардака был именно Вань Пэн.

В последний день прошлогодних выпускных экзаменов родная мать позвала Ю Юнься к себе пообедать.

Поскольку он наведывался к ней с определенной периодичностью, ничего особенного в этом не было, и он поехал.

Однако за столом они разругались в пух и прах. Узнав, что сын собирается поступать на диктора, мать пришла в ярость и принялась отчитывать его на чем свет стоит. Мать и сын едва не перешли к рукоприкладству — впрочем, драться им случалось и раньше.

После обеда ему нужно было успевать на экзамены. Пропусти он последние два — английский и химию — при его баллах по остальным предметам он рисковал остаться на второй год. Ю Юнься и так пошел в среднюю школу на год позже сверстников, а если бы еще застрял в том же классе, совсем бы состарился.

Поэтому он пошел на попятную и пообещал подумать над ее словами во время летних каникул.

Но мать не унималась и продолжала бесноваться. Пока он отлучился в туалет, она заперла его изнутри, забрала ключи и ушла на работу, бросив напоследок:

— Вторично останешься в том же классе — и отлично, будет время подтянуть оценки по гуманитарным предметам! И забудь про свою дурацкую дикторскую карьеру!

Оставшись в одиночестве, его младший брат Ю Цзиян попытался открыть замок отверткой снаружи. Будучи ужасно бестолковым, он провозился уйму времени, но так ничего и не добился.

Дверь открывалась внутрь, так что Ю Юнься мог сколько угодно таранить ее плечом — толку не было, оставалось лишь ждать, пока Ю Цзиян выбьет ее снаружи.

Однако Ю Цзиян заныл:

— А? Э-э... как же я ее выбью-то?

Ну разве не подарок судьбы — заполучить такого нежного, избалованного братишку?

провозившись черт знает сколько времени, они в конце концов сдались, и Ю Цзиян отправился на экзамен вместо него.

Ю Юнься и Ю Цзиян были однояйцевыми близнецами.

Родители развелись, когда мальчикам исполнилось всего по шесть лет. Старший, Ю Юнься, остался с отцом, а младший, Ю Цзиян, остался при матери.

Братья были похожи как две капли воды — посторонние и не пытались искать различия, да и они сами с трудом находили хоть какие-то приметы, отличающие их друг от друга.

В тот день Ю Юнься просидел в запертом туалете целое полдня, размышляя о бренности бытия, пока ближе к вечеру мать не вернулась с работы и не выпустила его.

За те полдня Ю Цзиян успел сходить в Седьмую школу, сдать за него английский с химией и заодно познакомиться с Вань Пэном.

С тех пор с Вань Пэном стало твориться что-то странное.

А позже Ю Юнься собственными глазами застал Вань Пэна и Ю Цзияна... в квартире Вань Пэна.

Ю Юнься избил Ю Цзияна до полусмерти.

Ладно еще, что младший братец всегда был каким-то слишком уж нежным и женоподобным — в конце концов, у каждого свой характер.

Но разменивать нормальную жизнь парня на замашки извращенца? Кого бить, если не его?

Расправившись с братом, Ю Юнься пригрозил ему:

— Если еще хоть раз сунешься к Вань Пэну — всё расскажу матери! Сейчaс молчу только потому, что даю тебе шанс одуматься и сохранить жизнь! Понял?

Мать у них отличалась крутым нравом и лупила сыновей не задумываясь. Узнай она, что Ю Цзиян превратился в нечисть эдакую, она бы точно забила его до смерти.

Позже Ю Юнься забил стрелку и самому Вань Пэну.

Дело было в начале июля. Ю Юнься битый час проторчал на баскетбольной площадке, выжидая дурака под палящим солнцем, пока не хлынул ливневый дождь.

Дождь в тот день лил с такой же яростью, как в сцене, где Ипин выпрашивала деньги у отца, как в момент, когда Маэртай Жоси отбывала наказание коленопреклонением, как тогда, когда Бэй Бэй встретилась в реале с другом по гильдии.

Ю Юнься вымок до нитки, чувствуя себя полным идиотом.

В итоге Вань Пэн так и не явился.

А вечером, листая ленту WeChat, Ю Юнься увидел фотографию, которую выложил Ю Цзиян: они с Вань Пэном рубились в приставку дома у последнего.

Ю Юнься: ......

Да пошли они к черту со своим братством, парочка долбаных геев.

При одной этой мысли ярость снова вскипела в груди Ю Юнься, едва не пробив крышу черепа. Ему страстно хотелось, чтобы эта парочка гомосексуалистов оказалась перед ним — он бы высказал им в лицо всё, что думает.

После начала каникул Вань Пэн прислал ему сообщение с извинениями, уверяя, что у них с Ю Цзияном вовсе не те отношения, и называя Ю Цзияна психом, к которому сам он не имеет никакого отношения.

От этого сообщения Ю Юнься взбесился еще сильнее. Разве в подобных делах вина лежит только на ком-то одном? Он что, по-твоему, слепой или дурак? Вы оба вели себя соответствующим образом, а теперь пытаетесь свалить всё на моего брата? Не хватает смелости отвечать за поступки — да ты просто кусок дерьма, Вань Пэн!

Посреди ночи он забросал Вань Пэна сотнями сообщений, источавших всю изысканность и богатство китайского языка за пять тысячелетий.

Утром выяснилось, что Вань Пэн занес его в черный список.

Ю Юнься: Взбешен до предела.jpg

Всю летнюю пору Ю Мин гонял его на курсы дикторского мастерства. Обучение велось с нуля, и ежедневные базовые тренировки выжимали из него все соки, так что времени на разборки с Вань Пэном попросту не оставалось.

Лишь сегодня, с началом нового учебного семестра, у него наконец появилась возможность отлупить Вань Пэна.

Устраивать драку прямо в школе было не лучшей идеей — он не собирался трепать на каждом углу о том, что Вань Пэн — извращенец.

Придется выбрать момент и забить ему стрелку за воротами.

Хотя нет, сначала надо дождаться, пока заживет рука.

...Черт, как же болит.

Он перевернулся на другой бок, свесив правую руку с кровати. На секунду ему захотелось заплакать — всё равно никто не видит, так что слезы не будут позорными.

Однако сколько он ни старался, выдавить из себя хоть капельку влаги не получилось.

В конце концов он погрузился в беспокойный сон.

Наутро его раздирал звонок будильника. Спросонья Ю Юнься совсем забыл про травмированную руку, резко вскочил, взмахнул ею — и взвыл на весь дом:

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Закаленный в боях суровый парень Ю Юнься сидел на кровати, пустив две ручьи горьких слез, а шкала его ненависти к нетрадиционным извращенцам подскочила ровно на десять тысяч пунктов.

Утренняя побудка в старшей школе начиналась в семь часов, в то время как Ю Мин с супругой, будучи офисными служащими, поднимались лишь к девяти и пока еще мирно спали за закрытой дверью.

Ю Юнься выудил из холодильника вчерашнюю пиццу — разогревать её поленился, решив сойти и так — и, вгрызаясь в холодный кусок теста, потопал в школу.

У школьных ворот он появился ровно в четверть восьмого — стандартное, ничем не примечательное опоздание для ученической будничной рутины.

Возле входа толпилось около десятка опоздавших школьников, а дежурный учитель тщательно заносил их имена в блокнот. Заметив Ю Юнься, он строго спросил:

— Как фамилия? Из какого класса?

Поскольку учитель показался Ю Юнься незнакомым, тот беспечно бросил:

— Ван Сяомин, второй класс, поток один.

Учитель смерил его долгим взглядом и произнес:

— Какое совпадение, я твой классный руководитель.

Ю Юнься:

— ...Учитель, вы расслышали не то, я из одиннадцатого класса.

Учитель химии был освобожден от утреннего чтения, но Фэй Синь боялся утренних пробок, поэтому выехал спозаранку и прибыл в школу заранее.

Припарковавшись на стоянке возле ворот, он наблюдал, как группа опоздавших учеников проскользнула на территорию.

У входа перед дежурным учителем остался стоять всего один парень.

Дежурный учитель:

— Ван Сяомин, из какого ты в конце концов класса?

По дороге Ю Юнься уже успел проглотить кусок мерзкой холодной пиццы, правую руку адски ломило, а попытка солгать так некстати угодила прямиком под удар. Сообразив, что в расцвете лет он стал грозой школы, с которой жизнь обходится столь бесцеремонно с самого утра, Ю Юнься ощутил глубокую жизненную усталость. Решив покориться судьбе, он трагическим голосом произнес:

— Учитель, на самом деле меня зовут не Ван Сяомин.

— Сегодня он Гу Бэйчикэ, — раздался голос Фэй Синя, который с рюкзаком за плечом как раз проходил мимо. — Учитель Ли, он староста моего класса.

Дежурный учитель Ли уже видел Фэй Синя, когда тот приходил в школу на пробные уроки во время каникул. Обменявшись с ним парой дежурных фраз, он разрешил Фэй Синю завести Ю Юнься внутрь и добавил:

— Сяо Гу, смотри завтра не опаздывай.

Ю Юнься вставил:

— Сяо Гу постарается.

Тон звучал так, будто он собирался сказать: «Еще как опоздаю».

Уже на территории школы Фэй Синь бросил на ходу:

— Что у тебя опять с правой рукой?

Вся ладонь парня была сплошь усеяна криво наклеенными пластырями — штук семь-восемь, не меньше.

Ю Юнься выпалил не задумываясь:

— Ничего особенного. Дрочил слишком много, у пиписки мозоли вскочили.

Фэй Синь: «？？？？？？»

Фэй Синь: «！！！！！！»

Фэй Синь: «……… ………»

Выдать такую дичь прямо в лицо учителю, да еще с совершенно невозмутимым видом — этот ученик явно ни в грош не ставил Фэй Синя.

Получить с утра пораньше столь хамский ответ от какого-то старшеклассника было неприятно. Фэй Синь нахмурился:

— Староста, вообще-то я тебе помог. С чего вдруг такое отношение?

Он имел в виду случай во время летних каникул.

Ю Юнься подумал, что тот говорит о недавней сцене у ворот, и отмахнулся:

— Ну и что? Я Гу Бэйчэн, у меня всегда такое отношение.

Фэй Синь решил, что препираться с ребенком ниже его достоинства, и, сбавив тон, сказал:

— Гу Бэйчэн, вообще-то я твой учитель.

Ю Юнься невозмутимо парировал:

— Здравствуйте, учитель, прощайте, учитель.

И широким шагом направился к учебному корпусу, взбежал по лестнице и скрылся в классе.

Фэй Синь стоял внизу, переполненный недоумением. Что вообще не так с этим пареньком? Со вчерашнего дня ведет себя странно, язвит — он что, имеет на него зуб?

Ю Юнься не просто имел зуб на молодого преподавателя — его раздражение достигло предела.

Стоило этому учителю химии по фамилии Фэй заговорить с ним вчера утром в учительской, как он сразу понял: тот принял его за кого-то другого. С детства его путали с Ю Цзияном не меньше тысячи раз.

Учитель Фэй был знаком с Ю Цзияном, но поверхностно, иначе бы не путал их имена и школы.

Однако, судя по собственным словам этого Фэя, Ю Цзиян умудрился оставить в его доме свою одежду.

Что это значит? Какие между ними отношения? Стал бы человек разгуливать в одежде из чужого дома, если они едва знакомы?

В этом мире существовало такое явление, как «разовая интрижка».

Еще два месяца назад Ю Юнься и думать бы не стал о подобных вещах.

Но теперь, обладая сомнительным багажом житейского опыта и странными познаниями, он стал до безумия чувствителен к любым намекам на связи между мужчинами.

В особенности если эти связи касались Ю Цзияна — такие персонажи автоматически заносились в его подсознательный список с живым штампом «извращенец».

До чего же омерзителен этот мир! Почему вокруг него столько извращенцев?

Ю Цзиян, Вань Пэн, этот хмырь по фамилии Фэй — каждый из них, все они были частью одной шайки ненормальных.

Вчера он из злого умысла прикинулся перед Фэй Синем Ю Цзияном: копировал его манеру речи и даже пытался косолапить, как тот.

И Фэй Синь, разумеется, не распознал подвоха, начав с двусмысленными интонациями и кокетливыми ужимками требовать, чтобы тот «вернул одежду» (Фэй Синь: Я ничего такого не делал!).

Тьфу.

В конце прошлого семестра Ю Цзиян сдал за него химию. Сам Ю Юнься был тем еще двоечником, зато Ю Цзиян учился прекрасно — входил в тройку лучших учеников естественнонаучного потока в Первой старшей.

В итоге это привело к тому, что по химии у Ю Юнься красовались подозрительно высокие оценки, из-за чего в новом семестре его назначили старостой класса по химии, и теперь ему придется прислуживать этому Фэю.

И этот хмырь еще и учитель? Да он просто пародия на человека!

Фэй Синь понятия не имел, что его летнее проявление благородства обернулось против него и повесило на его плечи столь увесистый груз незаслуженных подозрений.

Учитель Фэй в одиночестве сидел в залитом утренним солнцем кабинете, в наушниках AirPods слушал англоязычную радиопередачу, заваривал себе кофе в дрип-пакете и с боевым настроем погружался во второй день своей учительской стажировки.

Перед утренними уроками староста химического кружка восемнадцатого класса Цзя Жунжун пришла сдать собранные домашние задания.

Фэй Синь уже видел ее накануне и знал со слов других учителей, что она занимается художественной гимнастикой, очень красива и обладает живым характером.

Помнив, что ее парта стояла в дальнем ряду, он поинтересовался:

— Скажи, вчера моего голоса на уроке было достаточно? Все хорошо слышали?

— Отлично, прекрасно слышно, учитель Фэй, — загадочно улыбнулась Цзя Жунжун. — Девчонки из нашего класса говорят, что теперь уроки химии — их самые любимые.

Фэй Синь сделал вид, что не понял намека, изобразил на лице чинную улыбку наставника и нравоучительно изрек:

— Тогда вам стоит усерднее учиться, химия — очень увлекательная наука.

Цзя Жунжун разочарованно протянула:

— Понятно. Учитель Фэй, тогда я пойду?

Фэй Синь кивнул и добавил:

— Будь добра, зайди наверх и передай в девятнадцатый класс, чтобы поторопились с домашкой.

Цзя Жунжун усмехнулась:

— Без проблем, до свидания, учитель Фэй.

Спустя пару минут она вернулась с озадаченным выражением лица и доложила:

— Учитель Фэй, а их староста сказал...

Фэй Синь поднял взгляд:

— Что сказал?

Цзя Жунжун ответила:

— Сказал, что больше не староста и чтобы вы сами собирали их тетради.

Фэй Синь:

— ...

Сидевший напротив учитель Чжан, который тоже преподавал химию, услышав это, решил предостеречь неопытного практиканта и сочувственно произнес:

— Зачем ты вообще пересказываешь эти глупости? Где их классный руководитель? Пусть староста класса сначала соберет работы.

Цзя Жунжун согласилась:

— Хорошо.

И снова выскочила из кабинета, отправившись на поиски старосты девятнадцатого класса.

Учитель Чжан посоветовал Фэй Синю:

— Выкрои свободную минуту и зайди к их классному руководителю. С подростками непросто справляться, наверняка увидели, что ты молодой, и решили подшутить.

«Подшутить?» — подумал про себя Фэй Синь. У этого Гу Бэйчэна вообще не было сердца.

http://bllate.org/book/37682/4707669