Готовый перевод The Emperor and the General Are Pure / Император-бездельник и его грозный генерал: Глава 5

Обязанности Историографа заключаются в ведении летописи, и Чжан Сы поспешно ушел, собираясь вернуться к работе в канцелярию Секретариата.

По логике вещей, ради посмертной славы Великого генералиссимуса Цзо Юй должен был помешать Чжан Сы записать случившееся.

То, что Чжан Сы записал по долгу Историографа, вошло бы в исторические материалы, но после тех вполне разумных и логичных догадок Чжан Сы он был настолько потрясен, что совершенно забыл его остановить.

Цзо Юй сидел в одиночестве, обхватив колени руками и глядя в небо, и в душе ему все еще казалось, что происходящее нереально:

Оказывается, Ваше Величество уже давно зарится на генерала, желая принудить его к близости с помощью пожалования титула, а вчера и вовсе воспользовался хмелем, чтобы силой овладеть генералом. Генерал же яростно сопротивлялся и столкнул Ваше Величество в пруд.

Неудивительно, что генерал так разозлился, увидев императорский указ.

Он-то думал, что прошлая ночь была самой обычной, и никак не ожидал, что случится столь грандиозное событие.

С другой стороны, вкус у Ваше Величества поистине...

Кого угодно мог выбрать, но нацелился на Великого генералиссимуса. И вот теперь, угодив в воду, даже пикнуть не смеет от страха.

Надо полагать, Великий генералиссимус тоже до крайности разъярен.

При мысли о том, как злится Ван Шиань, сердце Цзо Юя слегка дрогнуло, и он решил некоторое время не появляться в поместье Ван Шианя.

Отослав всех, Цюй Яньчжао начал серьезно обдумывать ночные события.

С пилюлей что-то не так.

Кроме того, он подозревал, что после того, как он уснул, эм, потерял сознание, кто-то приходил.

Однако в тот момент он был как в тумане, реальность и сны переплелись, и он никак не мог понять, видел ли он просто непристойный сон или действительно с кем-то что-то произошло.

Этот вопрос все же стоило прояснить.

Юй Каньчжи, получив вызов на аудиенцию к Императору, испытывал некоторую тревогу.

Вчера он указал Ван Шианю дорогу к Императору, а сегодня уже услышал новость о том, что Ваше Величество упал в воду.

Хотя падение в воду Вашего Величества не обязательно было делом рук Ван Шианя, стоило об этом подумать, как в душе закрадывалось смутное раскаяние.

Вот так запросто позволить постороннему чиновнику встретиться с Императором — а вдруг у Ван Шианя злой умысел, и безопасность Вашего Величества окажется под угрозой?

Если его за это призовут к ответу, ему будет нечем оправдаться.

При встрече Император был одет с безупречной аккуратностью, лишь лицо его слегка бледнело. Он полулежал, прислонившись к столу, источая расслабленность и усталость.

Юй Каньчжи бросил на него один взгляд и тут же отвел глаза, уставившись в пол на красные кирпичи.

Цюй Яньчжао спросил:

— Сколько людей ты видел прошлой ночью по дороге во Дворец Ханьчжан?

Он заснул именно там, во Дворце Ханьчжан, и стоило ему расспросить всех проходивших мимо по очереди, как он сразу понял бы, сон это был или нет.

Тело Юй Каньчжи дрогнуло: он подумал, что Цюй Яньчжао хочет узнать вовсе не то, кто именно ходил во Дворец Ханьчжан, а то, каким образом туда попал Ван Шиань.

Выходит, падение Вашего Величества в воду и впрямь дело рук Ван Шианя?

Юй Каньчжи резко рухнул на колени:

— Прошу Вашего Величества о милосердии! Прошлой ночью это был ваш слуга, это ваш слуга —

На полуслове его охватило горькое раскаяние, голос оборвался, и он не смог продолжать дальше.

Цюй Яньчжао испугался, и не столько из-за внезапного движения Юй Каньчжи, сколько из-за смысла его слов.

Он и так болел и чувствовал себя разбитым, но теперь вмиг ожил:

— Что, это был ты?

— Двоюродный брат, ты...

Э-э, это, это, это... С каким же выражением лица ему теперь относиться к Юй Каньчжи?

Офисный роман между императором и сановником — это еще куда ни шло, но самое главное заключалось в том, что Юй Каньчжи приходился сыном младшей сестры вдовы императрицы, племянником вдовы императрицы, его собственным двоюродным братом по имени!

Они даже входили в один клан по степени родства.

Это было просто ужасно.

Какое-то мгновение Цюй Яньчжао был готов прямо тут и скончаться.

Юй Каньчжи опустил голову и не видел выражения лица Цюй Яньчжао, уловив лишь боль в его голосе.

Он заставил Ваше Величество разочароваться до такой степени.

Юй Каньчжи раскаивался тысячекратно:

— Прошлой ночью именно ваш слуга указал Генералу усмирения Запада дорогу, велев ему идти к Вашему Величеству!

Цюй Яньчжао:

— Ох...

Оказывается, не ты.

Что же до вероятности того, что прошлой ночью это был Ван Шиань, она равнялась абсолютному нулю.

В конце концов, Ван Шиань тогда был на него сердит, и это ясно виделось хотя бы по тому, как он принуждал его к питью.

Цюй Яньчжао с облегчением испустил долгий вздох и напутствовал Юй Каньчжи проникновенным тоном:

— Оставим пока в покое дело генерала Вана. Двоюродный брат, впредь, говоря со мной, не делай таких пауз посреди фразы.

Закончив наставлять его, он вдруг вспомнил о главном в словах Юй Каньчжи и спросил:

— Ты указал ему дорогу? Вы близки?

Началось, подумал Юй Каньчжи.

Раз он упал в воду из-за козней чужака, в сердце Вашего Величества наверняка таится обида, и сейчас лучше всего было бы откреститься от связи с Ван Шианем.

Но ведь он действительно не заподозрил Ван Шианя лишь из-за прежней дружбы, и с него было не смыть эту вину.

Юй Каньчжи ответил честно:

— Мы с ним росли вместе, наши отношения были превосходными, но в последние годы он редко бывал в Цзянькане, из-за чего мы отдалились друг от друга.

Цюй Яньчжао всё понял: это же готовый тайный агент Ван Шианя, который отвечает за использование служебного положения для контроля над императорским дворцом во время государственного переворота.

Цюй Яньчжао произнес:

— Пренебречь былой дружбой поистине прискорбно. Впредь тебе следует поддерживать тесную связь с Великим генералиссимусом.

Тон был мягким, без намерения учинить допрос.

У двоюродного брата оказался настолько хороший нрав?

Юй Каньчжи усомнился, не ослышался ли он:

— Ваше Величество?

Цюй Яньчжао:

— Хорошо, составь список всех, кто проходил прошлой ночью мимо Дворца Ханьчжан, и принеси мне в назначенный день.

Юй Каньчжи:

— Ваш слуга повинуется.

Поскольку никаких других указаний долго не поступало, Юй Каньчжи поднял голову.

Цюй Яньчжао подпирал рукой лоб, его глаза были слегка прикрыты, и он казался смертельно уставшим. Юй Каньчжи больше не смел его тревожить и удалился, снедаемый угрызениями совести и сомнениями.

Уходя, он снова столкнулся с Ван Шианем.

Юй Каньчжи нахмурился и, невзирая на грозный авторитет Ван Шианя, произнес:

— Ваше Величество отдыхает, генералу лучше прийти в другой день.

Ван Шиань холодно фыркнул, вовсе не собираясь уходить:

— Отдыхает? Боюсь лишь, что он сотворил дурной поступок и теперь не смеет показаться людям на глаза!

Судя по его виду, он ни в грош не ставил Цюй Яньчжао.

Юй Каньчжи содрогся, не ожидая, что Ван Шиань дойдет до такой степени наглости.

Ван Шиань годами командовал войсками на чужбине, и хотя его авторитет рос день ото дня и ходили слухи о его измене, сам он всегда считал это пустыми сплетнями.

Теперь же, глядя на поведение Ван Шианя, он понял, что всё это было вовсе не беспочвенно.

Юй Каньчжи недоверчиво спросил:

— Шиань, почему ты нынче...

На полуслове он заметил, что Ван Шиань перевел взгляд ему за спину.

У Юй Каньчжи внутри всё ёмкнуло, он обернулся и прямо у дверей увидел стоящего Цюй Яньчжао.

Лицо Цюй Яньчжао было бледным, глаза смотрели наполовину прикрытыми, и сам он казался таким хрупким, что его, казалось, могло сдуть дуновением ветра.

Цюй Яньчжао очень удивился, увидев здесь Ван Шианя.

— Разве это не мой Великий генералиссимус? Какое у тебя важное дело?

При упоминании об этом Ван Шиань разъярился еще сильнее: его пальцы сжались в кулаки, зубы скрипели, а взгляд был таким свирепым, будто он собрался кого-то сожрать.

Думает, он не знает, за какие заслуги ему пожаловали этот титул Великого генералиссимуса?

Он вовсе не из тех льстецов, что торгуют красотой ради милостей правителя!

Ван Шиань дошел до крайнего бешенства:

— Этот Великий генералиссимус — слуга носить не желает!

Юй Каньчжи:

— Ван Шиань!

Он невольно поднял глаза на лицо Цюй Яньчжао и увидел на нем глубокое недоумение, которое тут же растаяло, сменившись непроглядным спокойствием.

Цюй Яньчжао произнес:

— Великий генералиссимус, входи, поговорим.

Затем он обратился к Юй Каньчжи:

— У тебя есть служебные обязанности, так что задерживать тебя не стану.

Цюй Яньчжао чувствовал чудовищную усталость: он ведь был императором без реальной власти, а неприятности все равно находили его.

Придворные евнухи закрыли двери и молча удалились.

Цюй Яньчжао посмотрел на Ван Шианя, который даже не пытался притворяться и демонстрировал свирепый вид, и уселся напротив него.

— Пожаловать тебя, любезный подданный, в Великие генералиссимусы — поистине обделить тебя.

Он мысленно поразмыслил над причиной гнева Ван Шианя: пожалуй, тот решил, что награда оказалась слишком скудной.

Путь от генерала до Великого генералиссимуса, затем до удельного князя, а после и до принятия отречения от престола требовал немало времени.

Ван Шиань, должно быть, хотел ускорить процесс и сразу перескочить к титулу князя.

Но в эту эпоху процедура пожалования титулов была чрезвычайно строгой, и без достаточных заслуг о получении княжеского титула не могло быть и речи.

Даже на присвоение звания Великого генералиссимуса у него ушла куча нервных клеток.

Цюй Яньчжао оставалось лишь успокаивать его на словах:

— Не говоря уже о звании Великого генералиссимуса, даже пожалование тебе княжеского титула было бы оскорблением для тебя.

Он продолжил:

— В моем сердце даже отдать... половину этих бескрайних земель тебе, любезный подданный, — дело совершенно справедливое.

Изначально он хотел сказать «отдать целиком», но подумал, что это прозвучит слишком преувеличенно и недостаточно искренне.

Ван Шиань, который до этого пылал гневом, ошеломленно вытаращил глаза и едва не усомнился в собственном слухе.

Отдать ему половину империи?

С Цюй Яньчжао всё в порядке?

Ван Шиань никогда бы не подумал, что дождется от Цюй Яньчжао такого ответа, и в его голове воцарлся полный кавардак.

Он неизбежно снова вспомнил безумие прошлой ночи, и по телу разлилась смутная ломота.

Если вдуматься, все эти совпадения, начиная с пира в честь победы и заканчивая Дворцом Ханьчжан, выглядели так, будто всё было тщательно спланировано заранее.

Неужели Цюй Яньчжао уже давно питал к нему чувства и с самого момента отправки императорского указа об организации пира в его честь замышлял то, что случилось прошлой ночью?

Какая чудовищная нелепость!

Больше всего на свете он гордился своими боевыми заслугами, а вовсе не неотразимым очарованием!

Так что же сказать, чтобы Император оставил свою страсть к нему?

Ван Шиань ломал голову над этим со всех сторон и пришел к выводу, что изъянов в нем самом сыскать попросту невозможно.

Будь он не столь прекрасен, вряд ли привлек бы внимание Цюй Яньчжао.

Цюй Яньчжао был в немалом недоумении: он ведь выразился предельно ясно, а Ван Шиань должен был либо отказаться, либо согласиться, ну или хотя бы хоть как-то отреагировать. Вместо этого он упорно молчал, и было видно лишь, как его лицо и шея становятся все краснее и краснее — черт пойми о чем он там думал.

— Этот слуга смеет откланяться!

Ван Шиань даже не взглянул больше на Цюй Яньчжао, поспешно поднялся на ноги и на выходе врезался плечом в стоящую рядом опорную балку.

Цюй Яньчжао:

— ...

http://bllate.org/book/37657/4704046