Готовый перевод The White Moonlight Actress Who Stole the Male Lead / Соблазнить «белую луну»: Роковая роль для злодейки: Глава 4

Ближайшие помощники знали, что у неё масса странностей. До тяжёлого характера не доходило, но приблизиться к ней и впрямь было непросто.

Когда она занималась чем-то сосредоточенно, то терпеть не могла, когда её отвлекают. Ассистенты передвигались на цыпочках, опасаясь производить слишком много шума.

Поведение Шэнь Маньюй без сомнений угодило прямо в её больную мозоль.

В светло-карих глазах Хуа Яньцю промелькнуло ещё больше холода, и она медленно закрыла сценарий. Её чистый взгляд покрылся тонким слоем ледяной изморози:

— Мисс Шэнь, мы не настолько близко знакомы.

Последние два слова она произнесла с нажимом, в них отчетливо слышались недовольство и гнев.

Хуа Яньцю вовсе не была слепленной из глины бодхисаттвой, лишённой всякой искры чувств. Она могла стерпеть выпады Шэнь Маньюй, повторявшиеся раз за разом, но не собиралась позволять той садиться ей на шею и устраивать тут балаган.

— Именно потому, что не знакомы, и нужно сблизиться как следует. Узнать друг друга получше.

Шэнь Маньюй чуть приподняла подбородок, обнажая изящную шею. Под ярким светом ламп её безупречная, подобная нефриту кожа едва заметно сияла.

Она стояла лицом к Хуа Яньцю, чей взгляд неизбежно упал на её шею. Замешкавшись на мгновение, та быстро совладала со своими глазами и перевела их на лицо Шэнь Маньюй.

Шэнь Маньюй, казалось, ничуть этого не замечала и по-прежнему лучезарно улыбалась:

— Что может быть ближе, чем делить одно ложе?

Сердце Хуа Яньцю пропустило удар, а бушующее пламя гнева мгновенно угасло от этой исполненной двусмысленности фразы.

Она машинально отложила сценарий и переглянулась со своей менеджеркой Сестрой Ци. Сестра Ци тоже выглядела несколько растерянной, и какое-то время они молча смотрели друг на друга.

До них никогда не доходили слухи о том, что Шэнь Маньюй — лесбиянка, да и сама Хуа Яньцю всегда превосходно скрывала свои предпочтения. В кругах до сих пор никто не знал правды о её ориентации.

К тому же она прекрасно знала, откуда берётся враждебность Шэнь Маньюй по отношению к ней.

При этой мысли лицо Хуа Яньцю разом похолодало, и она бесстрастно произнесла:

— Возвращайся к себе. Если совсем никак, попроси молодого господина Цзин договориться со съёмочной группой, пусть поменяют тебе отель.

Шэнь Маньюй чуть приподняла бровь, её голос прозвучал тише и сделался необычайно сладким, словно густой мёд, медленно стекающий по горлу:

— С какой стати ты вдруг заговорила о нём? В чём дело, сестричка, неужели ты приревновала?

Произнося эти слова, она слегка подалась вперёд. На ней был лишь тонкий белый банный халат, запахнутый столь широко, что воротник распахнулся.

Стоило её туловищу чуть податься вниз, как воротник качнулся в сторону, и огромные участки ослепительной белизны прямиком врезались в чужое сердце.

В сочетании с содержанием и тоном сказанных слов это выглядело сущим соблазнением.

Хуа Яньцю заметила, что её собственный взгляд помимо воли приковывается к этой девушке, и эта мысль вихрем ворвалась в сознание вместе с пошатнувшимися мыслями.

Она невольно нахмурилась и отвела глаза от Шэнь Маньюй.

Стоило признать, внешность Шэнь Маньюй идеально попадала в её вкусы.

Хотя их положение в сфере развлечений различалось как небо и земля — Хуа Яньцю была топовой молодой актрисой, бравшей награды одну за другой, в то время как Шэнь Маньюй оставалась малоизвестной статисткой с самых задворок, — но даже так, встретив её впервые, Хуа Яньцю действительно обратила на неё внимание исключительно из-за выдающейся внешности.

Ей нравилась красота Шэнь Маньюй: полная жизненной силы, естественная, чарующая, но лишённая вульгарности.

Словно любуешься безупречным произведением искусства или изысканным платьем от кутюр, просто восхищаясь тем, что в мире существует столь яркая красота.

Однако те крохи симпатии, которые некогда зарождались у неё из-за потрясающей внешности Шэнь Маньюй, очень быстро испарились под натиском целенаправленных придирок и глупых пакостей.

Девушка с виду потрясающей красоты, которая по идее должна была блестяще использовать свои внешние данные ради выгоды, оказалась слепо предана напыщенному, самовлюблённому и сальному мужику.

Она шла за ним до конца, позволяя паре дешевых уловок вскружить ей голову, совершенно не понимая собственного положения и являясь лишь для того, чтобы чинить неприятности.

Если бы не мысль о том, что у Шэнь Маньюй, возможно, не всё в порядке с головой раз она умудряется портить себе прекрасные исходные данные, из-за чего Хуа Яньцю испытывала к ней каплю жалости... Да и собственная ориентация заставляла её относиться к женщинам с большей мягкостью и снисхождением, чем к мужчинам.

Учитывая её статус в индустрии, стоило ей лишь слегка намекнуть, как внешняя буря с лёгкостью перевернула бы утлую судёношку Шэнь Маньюй.

Но та ведь никак не могла знать о её сексуальных предпочтениях, и раз уж она была так безумно предана мужчине, то и о каких-либо попытках соблазнения не могло быть и речи.

К тому же эта женщина прежде неизменно считала её соперницей в любви и, пользуясь покровительством Цзин Яньцина, раз за разом доставляла ей неприятности.

Они были врагами, а не подругами — откуда взяться задушевности для совместной ночёвки?

Хуа Яньцю повторила вновь:

— Мы не близко знакомы. Ищи кого-нибудь другого или обращайся к съёмочной группе.

В глазах Шэнь Маньюй постепенно заблестели слёзы, отражавшие яркий свет ламп, придавая ей трогательный, надломленный вид.

Казалось, она не могла поверить, что Хуа Яньцю окажется столь бессердечной, но всё же не сдавалась и жалобно затянула:

— Сестричка, я совсем никого не знаю в съёмочной группе, поговорить даже не с кем. К тому же я такая непопулярная, кто захочет со мной возиться? Сестричка, умоляю тебя, будь добра, приюти меня на одну ночь!

Натуралка с дурными намерениями желает лечь в одну постель с лесбиянкой и провести вместе ночь?

Хуа Яньцю впервые за долгое время почувствовала себя одновременно смешно и горько.

Если и впрямь позволить ей остаться, ещё неизвестно, кому из них будет грозить опасность.

Сестра Ци, похоже, заметила её колебания. Она работала с Хуа Яньцю уже довольно давно и знала, что под маской безразличия эта девица скрывает самую настоящую падкость на красивую внешность.

Будь на месте Шэнь Маньюй с её пышными формами, пустым умом и потрясающей красотой кто-то другой, Хуа Яньцю, пожалуй, и вовсе не стала бы тратить время на разговоры.

Предчувствуя неладное, менеджер поспешно вмешалась:

— Тогда найди своего агента и компанию, пусть они свяжутся со съёмочной группой и поменяют тебе номер.

Она наконец поняла, откуда взялось то смутное чувство тревоги, что зародилось у неё на душе мгновением ранее.

Не стоило ей вообще ничего ожидать от этой дурочки Хуа Яньцю!

Если та действительно оставит Шэнь Маньюй ночевать, не говоря уж о том, станут ли они что-то делать и кто окажется инициатором...

Это же отель, куда ни кинь взгляд, снуют люди! В коридорах до сих пор работают камеры наблюдения, и если это всплывёт где-нибудь в сети, разразится грандиозный скандал!

http://bllate.org/book/37645/4701886