Готовый перевод An Inferior Omega's Arranged Marriage Love / Брак по расчету: Омега с дурной репутацией: Глава 7

Учитель ушёл, и на огромной сцене остались только они двое. Шаги Фу Ханя отдавались гулким эхом в пустом пространстве.

Тело Цзи Цинъюя напряглось. Он всегда ужасно боялся Фу Ханя — это был страх, похожий на врождённый инстинкт, запечатленный в самом его костном мозге. Ноги слегка подрагивали, но он всё же уселся на табурет и постарался выпрямить спину, глядя на Фу Ханя снизу вверх.

Даже если проигрываешь в силе, нельзя сдаваться в боевом духе.

Фу Ханя позабавили мелкие попытки Цзи Цинъюя держаться уверенно. Он схватил его за воротник, слегка подался вперед, опустив взгляд из-под прикрытых ресниц, и процедил:

— Эй, одноклассник, ты что, призрака увидел?

Ещё бы не увидеть…

Пальцы Цзи Цинъюя впились в сиденье фортепианного табурета. Ему казалось, что этот человек совершенно не поддаётся логике — словно и не он только что до смерти его напугал.

В глазах этого парня и драки, и запугивания омег были самым обычным делом. Цзи Цинъюй смотрел на него с настороженностью на лице, словно испуганный кролик.

Фу Хай повертел в руке лист с речью, пару секунд поизучал Цзи Цинъюя взглядом, а затем протянул руку к его лицу.

Цзи Цинъюй зажмурился и отшатнулся.

Рука Фу Ханя замерла в воздухе, а через мгновение он усмехнулся и с насмешкой бросил:

— Ну ты и трус.

Цзи Цинъюй открыл глаза и заметил, что Фу Хань держит между пальцами крошечный листок дерева. Ему стало немного неловко: судя по всему, этот лист прицепился к нему, пока он днём спал в тени деревьев.

Фу Хай бросил листик прямо на ладонь Цзи Цинъюю и, больше на него не глядя, развернулся, сладко потянулся и отдал приказ:

— Давай репетировать.

Фу Хань отвечал за художественное чтение, а Цзи Цинъюй — за музыкальное сопровождение. После какого по счёту прогона Фу Хань размял затекшую шею, подошёл и пнул табурет Цзи Цинъюя, до смерти напугав того, кто всё ещё вглядывался в текст.

— А? — Цзи Цинъюй не понял, чего от него хочет Фу Хань. Этот наглец к тому же снял ошейник-заградитель. Не привлекая внимания, Цзи Цинъюй подался назад, но Фу Хань тут же притянул его обратно.

— Я проголодался. Пойдём поедим, ты со мной. — Фу Хань оперерся одной рукой о пюпитр фортепиано, словно ему смертельно надоело происходящее, небрежно наиграл пару нот, а второй рукой перекрыл Цзи Цинъюю путь к отступлению, не давая сбежать.

День стоял жаркий. Фу Хань стянул форменную куртку и швырнул её на колени Цзи Цинъюю, и только тогда тот заметил татуировку на плече Фу Ханя: свирепый зверь притаился на коже, сливаясь с парнем воедино.

— Почему я раньше никогда не слышал ту мелодию, которую ты играл? — Фу Хань направился к фуд-корту в задней части школы. Сидя в этом простом, пропитанном суетой месте, он выглядел словно сошедшая с небес фреска, свободная от мирской пыли.

Цзи Цинъюй разломил пару палочек для еды, потёр их друг о друга, чтобы убрать занозы, затем взял салфетку, тщательно протёр маленькую тарелочку и капнул туда немного чили.

— Это моя собственная композиция, — в голосе Цзи Цинъюя промелькнула робкая надежда. — Т-ты как считаешь, она хороша?

Фу Хань посмотрел на Цзи Цинъюя и вдруг усмехнулся. Отправив в рот жареный пельмень, он тщательно прожевал его и только после этого произнёс:

— Так себе. Могло быть и лучше.

— К-как именно лучше? — Цзи Цинъюй немного нервничал. Он вспомнил того омегу, которого искусал Фу Хань, и все мысли крутились только вокруг этого бедолаги. Он несколько раз отвлекался, не смея поднять глаза на Фу Ханя, да и аппетит пропал начисто.

Фу Хань обронил:

— Разве ты не считаешь, что твой голос вполне неплох?

— Но когда я звал на помощь, ты всё равно велел мне заткнуться… — Цзи Цинъюй украдкой покосился на Фу Ханя и тихонько пожаловался.

Фу Хань осекся, едва не подавившись, и опасно прищурился:

— Повтори-ка?

Цзи Цинъюй больше не смел раскрывать рта и, уткнувшись носом в тарелку, молча ел свою еду.

Фу Хань внезапно ущипнул Цзи Цинъюя за подбородок, уголки его губ тронула улыбка. Наклонившись ближе и опустив взгляд, он легко и небрежно произнёс:

— Если присмотреться, лицом ты вполне ничего.

Они сидели очень близко друг к другу. Цзи Цинъюй скрестил руки на груди, лишь бы отгородиться от исходившего от Фу Ханя жара; кончики его ушей покраснели, и, испытывая трепет перед Фу Ханем, он отвёл глаза в сторону.

Фу Хань смотрел на него: из-за его пальцев кожа на лице Цзи Цинъюя порозовела, уголки глаз тоже покраснели. Помолчав пару секунд, он почему-то отпустил его. Цзи Цинъюй молча потровал горящую щеку, чувствуя тупую, зябкую боль.

В тот день Фу Хань, покончив с едой, даже не подумал дожидаться Цзи Цинъюя. Заметив, что пельмени в тарелке Цзи Цинъюя остались нетронутыми, он раскрыл кошелек и бросил ему пару сотен юаней:

— Купишь себе что-нибудь.

— Не нужно, — попытался отказаться Цзи Цинъюй. Но Фу Хань уже поднялся на ноги и зашагал прочь, не оборачиваясь:

— Не хочешь — оставь, выброшу.

Цзи Цинъюй с зажатыми в пальцах новыми купюрами некоторое время тупо смотрел перед собой, прежде чем до него дошло: Фу Хань просто пошел в ресторан в одиночку и со скуки решил развлечься.

И то верно, о чём это он вообще думал…

Бумажки были хрустящими и чистыми, но Цзи Цинъюю казалось, что они обжигают пальцы.

Сложив деньги, Цзи Цинъюй положил их на стол под донышко пиалы. Не зная, как описать переполнявшие его чувства, он посидел еще немного, затем поднялся, смахнул несуществующую пыль с одежды и позвал хозяина, чтобы расплатиться.

…

— О чём это ты так задумался? — мысли Цзи Цинъюя вернулись к банкетному столу, где вокруг по-прежнему царил шум и веселье.

Повернув голову, он обнаружил, что Фу Хань пристально смотрит на него. Брови парня слегка сошлись на переносице — на его лице застыло выражение, где смешались досада и раздражение.

Видя, что Цзи Цинъюй снова витает в облаках, Фу Хань всё же решил соблюсти приличия перед людьми и, соизволив проявить милость, положил ему еду — как назло, пельмень.

Цзи Цинъюй послушно съел этот пельмень. Фу Хань тут же подцепил палочками следующий, и так повторялось несколько раз подряд. Цзи Цинъюй хотел было остановить его, но взгляд Фу Ханя даже не падал на него — тот продолжал непринужденно беседовать с остальными.

Цзи Цинъюй уже собирался потянуть Фу Ханя за свисающий под столом рукав, чтобы намекнуть прекратить подкладывать ему еду, но этот жест показался ему чересчур интимным. В итоге его рука лишь слабо качнулась рядом с рукой Фу Ханя, не решаясь на большее, и ему пришлось через силу проглотить с десяток пельменей.

Кто-то из гостей поблизости, решив польстить хозяину, восхищенно протянул:

— У господина отменный аппетит.

— Вот как? — Фу Хань хмыкнул, будто и вправду позабавленный этим замечанием, однако в его смешке сквозила издевка. Его рука, покоившаяся до этого под столом, неожиданно скользнула ближе, крепко перехватила руку Цзи Цинъюя и принялась перебирать пальцы, играя с ними.

Уши Цзи Цинъюя запылали. Он несколько раз попытался вытащить руку, но Фу Хань сжимал пальцы всё крепче, пока их ладони не сплелись намертво, лишая всякой возможности пошевелиться.

Опустив голову, Цзи Цинъюй больше не мог съесть ни кусочка. Покраснев от неловкости и смущения, он отложил палочки, а ладони его покрылись холодным потом.

После банкета гости разъехались.

Сгустились ночные сумерки. Скрестив руки на груди и согнув колено, Фу Хань прислонился к огромной мраморной колонне в банкетном зале. Залетевший внутрь вечерний ветерок принёс с собой томительную духоту.

Ветер растрепал пряди его волос, и сам он напоминал ночной цецерус, застывший в темноте. Несколько выбившихся прядей упали на лоб, а глаза слегка покраснели от алкоголя.

Заметив присутствие человека, он перевёл взгляд на Цзи Цинъюя и, задержав его на пару секунд, безо всякого предупреждения притянул Цзи Цинъюя к себе.

Внизу, на улице, нанятые известные актёры затягивали нежные, тоскливые мотивы, а в ночном небе расцветали яркие фейерверки, отражаясь в неоновых огнях — неописуемо красивое зрелище.

Цзи Цинъюй подумал: если бы два искренне любящих друг друга человека могли пожениться здесь, наверное, их сердца сейчас переполняло бы счастье. Жаль только, что между ним и Фу Ханем существовали лишь глухие стены и фальшь.

Как жаль приложенных для столь грандиозного торжества усилий.

Фу Хань опустил голову, глядя на него. Прохладные кончики его пальцев скользнули по лбу Цзи Цинъюя, коснулись века, перенеслись на губы и, наконец, опустились на его затылок.

От этих прикосновений Цзи Цинъюй занервничал. Его ципао было слишком тонким, и сквозь ткань отчётливо ощущался жар чужих пальцев. Цзи Цинъюй отклонился назад, пытаясь ускользнуть, но рука Фу Ханя перекрывала ему путь сзади, не оставляя ни единого шанса на спасение.

Было слишком близко, от головокружения у Цзи Цинъюя помутило в разуме.

Этот человек прекрасно знал, как распалить чужую кровь. Казалось, он всегда держит всё под контролем, в то время как сам Цзи Цинъюй вечно дрожал от страха, метался в панике и неизменно позволял трепать себе нервы.

Большая часть гостей уже разъехалась, но у входа всё ещё кто-то негромко переговаривался. К счастью, их место было скрыто от посторонних глаз, и на них никто не обращал внимания.

— Операция прошла успешно? — неожиданно хриплым голосом бросил Фу Хань.

— Да, успешно, — Цзи Цинъюй на мгновение замер. Он никак не ожидал, что Фу Хань сам заговорит об этом. Боль уже почти утихла, и он даже начал снова ощущать феромоны других альф.

Во взгляде Фу Ханя промелькнуло какое-то смутное, не поддающееся расшифровке сожаление. Опустив голову, он отогнул край ципао, обнажив длинную изящную шею Цзи Цинъюя и белую марлевую повязку, закрывавшую железу. Следов крови не было видно, и он приподнял уголок повязки, чтобы заглянуть внутрь.

— Ну надо же, какое везучее у тебя создание, — двусмысленно произнёс Фу Хань. Его пальцы легко очертили покрасневшие края раны: еще не до конца зажившая железа отличалась особой чувствительностью.

Цзи Цинъюй почувствовал, как затылок ох-ватило жаром, и всё тело запылало. Рука Фу Ханя, обхватившая его за талию, сжалась сильнее. Безуспешно пытаясь вырваться, Цзи Цинъюй оттолкнул его:

— …Можешь найти кого-нибудь другого, чтобы перебиться на первое время.

Рука Фу Ханя на секунду замерла, а затем над макушкой Цзи Цинъюя раздался издевательский смешок. В следующее мгновение его с силой толкнули, заставив прижаться верхней частью тела вплотную к Фу Ханю — от этого удара у него перехватило дыхание.

Если бы в банкетном зале не оставались люди, ему бы и вовсе показалось, что Фу Хань намерен его задушить, лишь бы не таскать за собой такую никчемную омегу.

— С какой стати мне метить кого-то другого? — слова Фу Ханя вдруг прозвучали резко, почти злобно. — Я же не ты.

— Удалить метку не так уж сложно, но человеческая железа слишком хрупка. Проведя эту процедуру однажды, провести второе удаление метки будет практически невозможно, — пальцы Фу Ханя до боли впились в талию Цзи Цинъюя. Холодным шепотом он произнес угрозу: — Если только ты не хочешь умереть.

Цзи Цинъюй скривился от боли, не понимая смысла слов Фу Ханя — у него ведь даже второй метки не предвидится, откуда взяться второму удалению?

Испытывая отвращение к близости Фу Ханя, он попытался оттолкнуть его обеими руками, но сколько ни вкладывал сил, сдвинуть парня с места не смог. Тогда ему оставалось лишь кое-как постучать Фу Ханя по груди, напоминая, чтобы тот надел ошейник — от Фу Ханя уже несло таким густым ароматом зелёных слив, что у Цзи Цинъюя подкашивались ноги.

Удерживая его в прежнем положении, Фу Хань спустя долгую паузу холодно усмехнулся. Во взгляде его читалась такая суровая леденящая жестокость, что Цзи Цинъюй невольно затрепетал от страха. Наклонившись к самому его уху, Фу Хань с пугающей фальшивой лаской произнёс:

— Можешь не переживать. Забудь про свои мелкие замыслы — второй раз провести меня подобными грязными фокусами я тебе не позволю.

Цзи Цинъюй окоченел. Не говоря ни слова, он перевел взгляд на вход в банкетный зал: Цзи Жань всё так же вежливо и тихо стоял рядом с Деюном, бросая на Цзи Цинъюя странную, двусмысленную улыбку. Последний гость как раз покидал праздник.

http://bllate.org/book/37629/4699490