Готовый перевод My Looks Are My Only Hope / Выжить любой ценой: Моя красота — мой приговор: Глава 7

Но в эту эпоху ценность древностей была еще далека от того, чтобы привлекать к себе такое внимание, как в будущем, да к тому же сказывались годы частых войн, из-за чего спрос на искусство среди людей оставался невысок.

Как же открыто и без утайки покинуть Резиденцию наследного принца?..

Все равно придется найти какое-нибудь дело, чтобы выходы за пределы резиденции вошли в привычку. Со временем, глядишь, сама собой появится возможность сбежать.

Интересно, правда ли то, что Сяо Циньши говорил о намерении найти человека, который обучит его резьбе по дереву?

На следующий день Му Юньцзянь вместе с Сяо Циньши сел в повозку и отправился во дворец.

Императорский дворец уже был полностью приведен в порядок. Солдаты стражи только что одержали победу, все они были полны воодушевления и расхаживали группами, патрулируя окрестности величественных дворцов.

Му Юньцзянь издалека окинул всё это взглядом, и в сердце его поднялась какая-то смутная, неописуемая буря чувств.

Возникло ощущение полного погружения, будто он путешествует по древнему городу. Но подобные мысли были совершенно недопустимы: сейчас он сидел здесь самым реальным образом, а над его головой в любой момент могла обрушиться гильотина.

Му Юньцзянь подавил свои мелкие мысли и, согнувшись, вышел через дверцу повозки, как вдруг перед ним протянулась бледная, исхудалая рука.

Сяо Циньши и впрямь был слишком тощ. У мужчины кости пальцев и так выдавались наружу, а из-за того, что на теле почти не осталось мяса, когда Му Юньцзянь взялся за его руку, ему показалось, будто он коснулся куска холодного льда.

Помоглав ему сойти с повозки, Сяо Циньши тут же отпустил его руку.

Добравшись до Дворца Чэнгань, они услышали, что Сяо Бурун все еще занят делами в Императорском кабинете, поэтому оба присели вместе и стали терпеливо ждать.

Сяо Циньши сказал Му Юньцзяню: Позже я попрошу тебя у императора-отца, тебе нужно будет просто кивнуть, когда он обратится к тебе за подтверждением.

Му Юньцзянь послушно кивнул.

В этот момент из-за дверей внезапно донесся шум: череда быстрых шагов, смешанных с переливчатым звонким смехом, прервалась властным женским голосом: Успокойтесь все.

Затем остались лишь шаги и ее слова: Теперь Ваше Величество стал Сыном Неба, а вы — его наложницы, неподобающе продолжать вести себя так же бесцеремонно, как раньше.

В проеме показался носок расшитого фениксами сапожка, и, взглянув на ее одежды, Му Юньцзянь сразу всё понял.

Ю Чжао! Она была первой женой Сяо Бурун, некогда неоспоримой хозяйкой дома, а теперь, разумеется, столь же неоспоримой императрицей. Если бы не ее поддержка со стороны, Сяо Бурун не смог бы так быстро адаптироваться к условиям войны и не поднялся бы до нынешнего положения.

Она была суровой и в то же время мягкой, безжалостной и одновременно равнодушной. Ее мало волновало, предан ли ей Сяо Бурун душой и телом; единственное, за чем она следила — это чтобы у задрипанных девок позади не хватило наглости за спиной у нее рожать детей от Сяо Бурун.

Строго говоря, ее следовало бы назвать не столько женой Сяо Бурун, сколько наполовину матерью. Сяо Бурун мог помыкать остальными женщинами, призывая и прогоняя их по своему капризу, но лишь к ней одной он неизменно относился с глубочайшим почтением: что бы она ни говорила, Сяо Бурун беспрекословно слушал.

Разумеется, Ю Чжао не устраивала бессмысленных скандалов и смотрела сквозь пальцы на слабость Сяо Бурун к женскому полу.

Большую часть времени она лишь взвешивала все за и против, после чего предоставляла Сяо Бурун право выбора, никогда не принуждая его ни к чему, однако ее варианты неизменно склонялись в определенную сторону.

В разделе рецензий бесчисленное множество читателей разбирали ее психологию, утверждая, что иметь такую жену — для Сяо Бурун одновременно и счастье, и несчастье. Но подавляющее большинство мужчин заявляли, что сами с радостью завели бы такую супругу: только подумайте — она и в серьезных делах поможет, и по мелочам вроде блудопутства мозг не выносит. Кто же откажется от столь понимающей и умеющей держать себя в руках женщины?

Тем не менее, Му Юньцзянь всегда искренне сокрушался: связать свою жизнь с Сяо Бурун было для Ю Чжао поистине ужасной потерей.

В конце концов, это же веб-норма в стиле мужского фэнтези, где автор — полноправный бог. Окажись она в двадцать первом веке, Ю Чжао запросто могла бы отыскать верного единственному чувству и сильного духом спутника жизни.

Она вошла в залу, и Сяо Циньши поднялся, чтобы отдать должное: Мэмухэ.

Мм, — равнодушно отозвалась она и произнесла: Я слышала, что сегодня прибудет та маленькая принцесса прежней династии, так что я привела твоих наложниц посмотреть на новую сестрицу в нашем полку.

Позади нее одна за другой высунули головы ослепительные, яркие, величественные и соблазнительные красавицы.

Му Юньцзянь: […]

Ничтожный Сяо Бурун!

Когда он читал книгу раньше, то уже знал, что гарем у того огромный, но лишь сейчас, глядя на этих женщин, полностью заполнивших дверной проем, он по-настоящему осознал значение слова огромный.

И это не говоря уже о тех, с кем у него случались лишь мимолетные романы.

Боюсь, звать ее сестрой уже не придется, — Сяо Циньши слегка отступил в сторону, и Му Юньцзяню пришлось выйти вперед, чтобы поприветствовать присутствующих: Приветствую императрицу, а также всех матушек-наложниц.

Он машинально использовал только что прозвучавшее из уст императрицы определение.

После короткой тишины Ю Чжао изогнула брови, а позади нее раздался дружный хрустальный смех.

Сяо Циньши тоже бросил на него взгляд.

Опомнившись, Му Юньцзянь густо покраснел от стыда.

Ю Чжао уверенно прошла к главному сиденью и опустилась на него, в то время как остальные женщины, кто сидя, а кто стоя, с любопытством и нескрываемой завистью смотрели на него.

С легкой руки автора все они были не более чем инструментами для подчеркивания мужественности Сяо Бурун, лишь изредка выполняя роль двигателей основного сюжета. Прекрасные и великодушные, гармоничные и нежные, они никогда не доставляли Сяо Бурун ни малейших хлопот.

Среди них были те, кто добровольно готов был умереть за Сяо Бурун; те, кто по доброй воле ради него шел в пасть к тигру; те, кто с легкостью отрекался от знатного происхождения, чтобы разделить с ним тяготы и лишения; те, кто добровольно связывал свою судьбу с его кораблем, выходя на передний план ради демонстрации собственной ценности лишь тогда, когда это требовалось самому Сяо Бурун…

Кто-то из них прочел немало книг или получил прекрасное образование, кто-то вышел из низов и прошел через суровые жизненные испытания, а кто-то родился в бедности и познал все горести человеческого бытия…

Но все они, без исключения, были готовы жить ради Сяо Бурун и умереть ради Сяо Бурун.

Узнав о том, что Сяо Бурун собирается взять новую жену, они, конечно, ощутили легкий укол ревности в сердце, но все же безропотно приняли это.

Ведь раз этого человека любит Сяо Бурун, они желали лишь одного — чтобы он был счастлив.

Что имеет в виду мой сын? — пока Му Юньцзянь мысленно сочувствовал им, подала голос Ю Чжао. Остальные тоже сообразили, в чем дело, и перевели взгляды на Сяо Циньши.

Этот сын хочет забрать ее себе.

Стоило прозвучать этим словам, как женщины Сяо Бурун на мгновение замерли, а затем дружно тихонько рассмеялись.

Выходит, наш Цзинь-эр вырос.

Всего лишь маленькая красавица, Ваше Величество наверняка разрешит.

Это даже к лучшему. Раз уж ты вошел в подобающий возраст, тебе давно пора обзавестись тунфаном.

http://bllate.org/book/37627/4699069