Готовый перевод The Marshal Got Pregnant After Marrying Professor O / Маршал и его двойной сюрприз: Опасные игры профессора: Глава 14

Ляо Цзинь, не поднимая головы, произнес:

— Вам стоит проверить срок годности.

Чу Жуй опустил взгляд и прикинул: если его глаза не обманывали, прошло уже двадцать пять месяцев.

Он действительно безумно любопытствовал, какими именно методами Ляо Цзинь умудрялся выживать.

— Информация передана, — сообщил терминал.

Ляо Цзинь невозмутимо перевернул страницу.

Боковым зрением он бросил взгляд на Чу Жуя, который то ли погрузился в задумчивость, то ли пользовался терминалом.

Бдительность Чу Жуя была развита предельно остро. Ляо Цзинь чувствовал, что едва посмотрел на него и трех секунд не прошло, как тот уже встретился с ним взглядом.

Чу Жуй увидел в этих красивых глазах растерянность, однако Ляо Цзинь не стал отводить взгляд.

На сей раз Чу Жуй не улыбнулся, а снова уткнулся в свои дела.

Лицо его было суровым, брови слегка хмурились, но, вспомнив, что это вовсе не его собственный кабинет, да к тому же в комнате находился еще один человек, он смягчил выражение лица.

— Ваша светлость?

— Да, я слушаю.

В свое время решение поженить их двоих было поистине безошибочным шагом, ведь мало кто смог бы выдержать два столь напряженных рабочих режима, когда во время работы их отношение друг к другу вполне можно было назвать атмосферой холодного насилия.

Если двадцатилетний профессор престижного учебного заведения Ляо Цзинь был несомненно молодым и перспективным талантом, то Чу Жуй, будучи маршалом неполных тридцати лет, уже вполне заслужил того, чтобы его имя было вписано в историю.

Правда, по сравнению с профессором Ляо, дела Чу Жуя на любовном фронте выглядели откровенно неважно. Его родители были высокопоставленными офицерами: отца, генерала Чу Хуаня, называли гордостью империи, а заслуги матери ни в чем не уступали отцовским. Мужчины семьи Чу уже три поколения подряд служили в армии, а если заглянуть вглубь веков, то их предки поровну делили службу военную и государственную. История их рода почти не уступала по времени истории самой империи, а это означало, что даже если бы они искали человека исключительно ради объединения полномочий и влияния, подобрать кого-то равного Чу Жую по положению было бы крайне тяжело.

Однако супружеские союзы, скрепленные властью, устроены куда проще: им не нужно узнавать друг друга, не нужно испытывать взаимных чувств, ведь появление чувств — это как раз самое хлопотное дело. Человек, чрезмерно обремененный переживаниями и заботами о сердечных делах, неизменно совершает множество ошибок, а этого не пожелал бы ни один здравомыслящий человек.

Поэтому двое людей с одинаково бешеным рабочим графиком и полным равнодушием к браку подходили друг другу идеально. До тех пор пока их интересы оставались неизменными, их союз был бы нерушим до гробовой доски. К тому же подобные отношения никоим образом не смогли бы повлиять на связь между Военным ведомством и Палатой советников — они провели бы свои жизни на редкость гармонично, счастливо и мирно.

Чу Жуй виновато произнес:

— Через минуту мне, пожалуй, предстоит провести тактическое обсуждение с Чжао Юем, так что я смогу ответить вам не сразу.

Он чувствовал, что в этом нет особой необходимости — в подобной ситуации Ляо Цзинь сам по себе не стал бы заводить с ним разговор, и он предупреждал лишь из вежливости и на всякий случай.

Терминал должен был погрузить их двоих в систему глубокой мыслительной связи. В этой системе оба могли обмениваться идеями в полной мере, и человеческий разум в такие моменты работал намного острее обычного, поэтому Военное ведомство предпочитало использовать подобные системы для тактического моделирования.

Однако использование системы связи отличалось от привычной работы с терминалом: сознание пользователей в этот момент не обладало прежней четкостью реакций, и оставалось лишь полагаться на то, что терминал, уловив изменения во внешней среде, немедленно отдаст приказ защищаться.

— Хорошо, — услышал он голос Ляо Цзиня.

Голос собеседника звучал столь же спокойно, как и прежде.

Чу Жуй подумал, что его предположение, судя по всему, оказалось верным.

Чу Жуй тихо сидел у кресла возле окна. Ночной ветер без устали трепал однотонные шторы. Для удобства он закинул руку на столешницу и откинулся назад — поза была расслабленной и совершенно беззащитной.

Только что прошел сильный ливень, и воздух этой ночью был намного чище и свежее обычного.

Ляо Цзинь поднялся с места и затворил одну из створок окна.

Когда он прошел мимо Чу Жуя, тот никак не отреагировал.

Ляо Цзинь вдруг почувствовал непреодолимый импульм остановиться, и это ощущение казалось ему абсолютно неконтролируемым.

Профессор Ляо от природы отличался железной самодисциплиной. Все лишнее, что лишь попусту отнимало время и душевные силы, было им безжалостно отброшено. Казалось, он давным-давно провел четкую границу между собой и внешним миром: все, что могло вызвать привыкание или затуманить рассудок, автоматически попадало в его личный стоп-лист.

Он прекрасно понимал природу человеческих инстинктов, а пытаться подавлять их чистым сознанием было не только мучительно, но и практически невыполнимо. Ляо Цзинь не считал себя обладателем невероятно сильной воли, а потому, чтобы предотвратить подобные ситуации, он попросту не прикасался к подобным вещам — даже к самому малому количеству алкоголя.

Возможно, он просто слишком хорошо знал собственный характер.

Он хотел всего и сразу, причем непременно самого лучшего. Желаемое он добывал любыми уловками и хитростями, присваивая целиком, до последнего атома, не оставляя окружающим ни крошки. Именно поэтому Ляо Цзинь прекрасно осознавал, что ему противопоказано связываться с подобными соблазнами.

Если другие, увлекшись чем-то, могли забросить это через несколько месяцев или лет, то Ляо Цзинь потратил бы на это оставшиеся десятилетия своей жизни.

К этому нельзя прикасаться.

И нельзя давать слабину.

Ночной ветер не обжигал холодом. Чу Жуй поудобнее сменил позу, отчего вся эта сцена стала выглядеть еще более притягательной.

Верхняя губа Чу Жуя была тонкой, а нижняя — чуть более пухлой, и даже при беглом взгляде они казались удивительно мягкими, словно созданными для поцелуев.

Ляо Цзинь не замедлил шага, а прямиком вернулся на свое место.

Он подавил все свои мимолетные порывы и лишь мельком взглянул на Чу Жуя.

Мужчина, погруженный в раздумья, понятия не имел о происходящем. Терминал был запрограммирован предупреждать лишь о важных вещах, а мысль о том, что к его персоне кто-то проявляет внимание, показалась бы Чу Жую полнейшим бредом.

Вскоре после того, как терминал только встроили, он попытался поступить подобным образом, но был безжалостно высмеян Чу Жуем.

Взгляд сам по себе ничего не значил — разве что мог служить доказательством того, что объект наблюдения обладает примечательной внешностью, причем как в хорошем, так и в дурном смысле.

У терминала не было человеческих эмоций, и он никак не мог взять в толк, почему Ляо Цзинь так тихо и неотрывно смотрит на Чу Жуя, держа в руках книгу, в которой от самого начала и до сего момента даже номер страницы не сменился.

С точки зрения терминала, столь чрезмерное внимание выглядело так, будто Ляо Цзинь выжидает подходящий момент для покушения на Чу Жуя.

Терминал каждую секунду был готов поднять тревогу для Чу Жуя.

Однако Ляо Цзинь так и не шевельнулся — он просто смотрел, и казалось, одного этого созерцания было достаточно, чтобы этот склонный к зависимостям, но при этом до безумия дисциплинированный мужчина испытал удовлетворение.

Опустив голову, он тихонько усмехнулся.

Впрочем, улыбка быстро сошла с его лица: терминал со всей ответственностью принялся расшифровывать отчет о результатах тестирования, и с каждым произнесенным им словом Ляо Цзинь чувствовал, как его на душе становится все тяжелее.

Система была спроектирована для помощи людям и обладала высокой степенью эмпатии: уловив, что эмоциональное состояние пользователя достигло определенной степени подавленности, она сокращала приток стимуляции и, заручившись согласием владельца, предлагала психологическую разгрузку. Впрочем, в случае Ляо Цзиня до этого обычно не доходило — его эмоции крайне редко подвергались колебаниям, к тому же он не желал упускать ни единой крупицы информации, пусть даже из-за задержки, да и в советах искусственного интеллекта насчет посмотреть на жизнь проще он не нуждался.

Все, что требовалось Ляо Цзиню — это анализировать проблемы и находить их решения. Остальное его не волновало.

С момента установки терминала тот передал Ляо Цзиню сотни тысяч отчетов, и сколь бы странными и редкими ни были описанные в них случаи, настроение Ляо Цзиня еще никогда не омрачалось до такой степени.

— Что с тобой? — спросил Чу Жуй.

Эмоциональный фон Ляо Цзиня немного выровнялся.

Придя в себя, он ответил:

— Ничего. Ваши дела уже закончены?

— Да.

Ляо Цзинь быстро что-то чиркал на бумаге, не забывая при этом смотреть собеседнику в глаза, но почерк его по-прежнему оставался безупречно красивым. Чу Жуй с минуту изучал его, после чего поинтересовался:

— А твои дела?

Ляо Цзинь со сложными чувствами на душе ответил:

— Думаю, мне еще понадобится немного времени.

Чу Жуй подумал, что Ляо Цзинь имеет в виду того молодого человека, которого отправили в Академию наук, и произнес:

— Подобное не решается за один день, не нужно взваливать на себя непосильный груз. К тому же, раз Академия наук взялась за это дело, оно больше не имеет никакого отношения ни к больницам, ни к университетам. Если только ты не собираешься в одиночку превзойти два с лишним десятка ведущих биологов академии и в рекордные сроки разработать лекарство от проблем Искателей, твои нынешние старания обречены остаться без всякой отдачи.

Ляо Цзинь через силу улыбнулся.

— Поедем домой, — голос Чу Жуя звучал мягко, с легким оттенком предельного переутомления.

В конце концов Ляо Цзинь кивнул. Его взгляд от начала и до конца так и не отрывался от Чу Жуя.

Оказавшись в машине, оба надолго погрузились в молчание.

Ляо Цзинь молчал, потому что был поглощен мыслями о своем исследовании, а Чу Жуй — из-за не поддающегося описанию раздражения.

Воздух в салоне казался невыносимо духотистым, и Чу Жуй в очередной раз убавил температуру кондиционера.

Ляо Цзинь не стал возражать.

Чу Жуй кашлянул, чувствуя, как в горле пересохло и засаднило.

Чу Жуй знал об Искателяхнюансах ничуть не меньше любого профильного научно-исследовательского института — в конце концов, впервые Искатели объявились именно в зоне его ответственности.

Он поправил галстук, который и без того не был затянут туго, и глубоко вздохнул.

Одной из особенностей Искателей было то, что сладковатый аромат, исходивший от зараженных и напоминавший феромоны, обладал способностью провоцировать течку или же вызывать сбой в ее циклах.

Господин маршал снова пару раз кашлянул, мысленно молясь о том, чтобы все это оказалось лишь плодом его воображения, банальной простудой с температурой, болью в горле и жаром, а не последствиями воздействия того препарата.

Профессор Ляо сидел в машине с прямой спиной, и в приглушенном, мерцающем свете его лицо казалось излишне суровым.

Если это действительно было так, ему предстояло запастись лекарствами и, как и прежде, ради собственной безопасности стараться вовсе не показываться никому на глаза.

Точнее говоря, ради безопасности окружающих.

В салоне машины пока еще не пахло феромонами — если бы этот запах появился, и для него, и для Ляо Цзиня это обернулось бы огромной головной болью.

Нынешняя холодность профессора Ляо и его манера держаться на расстоянии вытянутой руки были сейчас как нельзя кстати.

Чу Жуй вовсе не считал, что вступление в брак накладывало на его супруга какие-то обязательства вроде помощи второй половинке в преодолении периода течки.

Чу Жуй был готов использовать брачный союз для поддержания партнерских отношений, но он никогда бы не стал прикрываться этим партнерством, чтобы что-то требовать.

Судя по всему, в ближайшие несколько дней ему придется жить где угодно, но только не дома.

К счастью, судя по характеру Ляо Цзиня, тот наверняка не станет строить лишних домыслей, а напротив, почувствует себя еще свободнее.

Ляо Цзинь опустил взгляд.

Он уловил в воздухе какой-то посторонний запах, которому не положено было быть в машине.

Он напоминал запах тлеющего благовонного дерева.

Он на мгновение умолк.

http://bllate.org/book/37626/4698919