Готовый перевод The Whole Entertainment Industry Begs Me to Shut My Mouth / Заткните ему рот! Или как один даос кошмарил шоу-бизнес: Глава 34

Утопленник вытащил человека на берег и уже собрался уходить, но Мэн Шаою, увидев, что водяной черт не только не вредит живым, но и спасает их, окликнул его:

— Эй, ты давно здесь? Если хочешь переродиться, я могу помочь.

Дух обернулся и с удивлением посмотрел на него:

— Переродиться?

— Ну да! — не задумываясь, выпалил Мэн Шаою. — У меня наверху свои люди!

Стражи из Храма Городского стража — мне как братья!

Мэн Шаою думал, что водяной обрадуется предложению, но тот лишь махнул рукой:

— Да ну, не надо... Эх, если бы я хотел уйти на перерождение, неужто не смог бы? Вопреки всему, по соседству такая орава лысых!

Мэн Шаою лишился дара речи.

Впрочем, логично: прямо у реки стоял Храм Лунхуа.

К перерождению утопленник особо не стремился и уже собирался нырнуть обратно, но вдруг замер и снова повернулся:

— Слушай, а вот если вы мне пожрать да одежонки какой зажжёте, я отказываться не стану.

В конце концов, дни поминовения в мире живых выпадали нечасто: обычно неупокоенные души могли досыта поклевать подношений разве что на Цинмин да в Праздник голодных духов. Водяному просто захотелось вкусненького.

— Это дело нехитрое, — кивнул Мэн Шаою. — За мной не заржавеет.

Призрак назвал своё имя. Запомнив его, Мэн Шаою проследил, как дух погрузился обратно в воду.

Пока они беседовали, Учитель Юй присматривал за спасённым и вместо полиции уже вызвал скорую помощь.

Вскоре со стороны набережной донеслись сирены. Лишь когда медики погрузили пострадавшего на носилки и машина уехала в больницу, зеваки вокруг окончательно пришли в себя.

«Слишком уж быстро его вытащили... Не чересчур ли?»

Однако скорая уехала, и толпа постепенно рассосалась — народ вернулся к запуску речных фонариков. Ху Цзыюй сделал пару кругов по набережной: кроме лотков с едой да торговцев фонариками смотреть было не на что, поэтому он быстро потерял интерес. Он уже собрался окликнуть Мэн Шаою, чтобы идти домой, как вдруг обнаружил, что того и след простыл.

Ху Цзыюй застыл в полном недоумении.

А Мэн Шаою тем временем ехал вместе с Учителем Юй в скорой: вызов-то совершили они, вот и пришлось сопровождать спасённого до больницы.

К счастью, тот просто наглотался воды и потерял сознание, ничего серьёзного. Как только врачи связались с его родными, Мэн Шаою и Юй Цзянхэ собрались уходить.

Перед выходом их окликнул дежурный врач с просьбой оставить номер телефона — мол, спасённый очнётся и захочет лично поблагодарить своих избавителей.

Оставлять контакты Юй Цзянхэ, понятное дело, было нельзя, поэтому Мэн Шаою записал свой номер.

Они вышли из больничного корпуса. На улицу уже опустилась глухая ночь.

Достав телефон, Мэн Шаою увидел целую россыпь панических сообщений от Ху Цзыюя. Отправив ему геопозицию, юноша повернулся к спутнику:

— Учитель Юй, за вами кто-нибудь приедет?

Юй Цзянхэ покачал головой. Он выбрался сегодня исключительно на удачу, даже не рассчитывая встретить Мэн Шаою, и никому из менеджмента об этом не докладывал.

— Вот как... За мной сейчас как раз приедет Ху Цзыюй. Если вы не против, Учитель Юй, может, подвезём вас?

— Давай.

Поэтому, подкатив к назначенной точке, Ху Цзыюй увидел рядом с Мэн Шаою высокого мужчину в защитной маске. Его фигура показалась Ху Цзыюю смутно знакомой.

— Это твой приятель? — полюбопытствовал он.

Но едва пассажиры уселись на заднее сиденье и Юй Цзянхэ снял маску, Ху Цзыюй чуть не съехал в кювет.

— Учитель Юй?! Вы-то откуда здесь?! — Ху Цзыюй от неожиданности едва не выпустил из рук руль.

— Учитель Юй просто приехал посмотреть на речные фонарики, вот мы и пересеклись! — окликнул его сзади Мэн Шаою. — Рули аккуратнее!

В голове у Ху Цзыюя вспыхнули тысячи вопросов, однако спорить он не стал и уставился на дорогу.

«Да с каких это пор Император кино ходит любоваться фонариками?! Будь у него настолько бурная ночная жизнь, разве журналисты называли бы его самым невыслеживаемым актёром страны?!

К тому же запуск фонариков в Праздник Цзицзан... Неужели это звучит наукообразно?!»

Ху Цзыюй мысленно вопил во всё горло, но вслух лишь осторожно поинтересовался:

— Учитель Юй тоже отмечает Праздник Цзицзан?

— Угу, — ровным голосом отозвался Юй Цзянхэ. — Приехал ознакомиться с народными традициями Наньчэна.

Ху Цзыюй проглотил язык. Против такого аргумента возразить было нечего.

— Ну... это хорошо, — сухо промямлил он. — Очень хорошо...

Оставшуюся часть пути они проделали в сгустившейся тишине. Даже попрощавшись с ними, Ху Цзыюй так и не смог прийти в себя.

И лишь уже дома, рухнув на кровать, он вдруг в ярости грохнул кулаком по матрасу:

— Чёрт! Да почему я опять забыл попросить автограф?!

***

На следующее утро Мэн Шаою позвонили из больницы: утопленник очнулся и настоятельно просил о встрече.

Поскольку парень упорствовал, Мэн Шаою прихватил корзину с фруктами, букет цветов и отправился в палату.

Спасённый действительно пришёл в себя, хотя выглядел всё ещё слабым. Увидев гостя, он бледненько улыбнулся:

— Спасибо вам за вчерашнее. Если бы не вы, я бы точно пошёл ко дну.

Поскольку вытаскивал его вовсе не Мэн Шаою, юноша скромно заметил:

— Я всего лишь вызвал скорую. Впредь будьте осторожнее у воды.

Однако собеседник неожиданно выдал:

— Я так и знал! Вытащил меня из реки не ты.

Заметив, что Мэн Шаою опешил, парень гордо ухмыльнулся:

— Хоть я и быстро отключился, но успел почувствовать: тот, кто меня подхватил, поднялся со самого дна. Так что это точно был не ты.

Мэн Шаою не ожидал от него такой наблюдательности. В голове мелькнула мысль: может, стоит рассказать ему про водяного духа, чтобы парень как-то отблагодарил своего спасителя?

Но в следующее мгновение парень с убеждённостью заявил:

— А значит, меня спас настоящий дракон!

Мэн Шаою онемел.

Столь витиеватой логики он никак не ожидал, а потому осторожно проговорил:

— Я действительно подобрал тебя уже у самого уреза воды, и кто вытащил тебя — понятия не имею. Но байки про драконов — это уж совсем перебор.

— Да почему перебор-то?! — стоял на своём парень. — Ходят же слухи, что в водоёмах Наньчэна обитают драконы! Я как раз и решил проверить... И вот, пожалуйста, меня спасли!

Его глаза азартно блеснули, и он уставился на Мэн Шаою:

— Ты говоришь, что подобрал меня у берега... Ты ведь точно видел дракона, да?!

«Вот это да... Он что, решил устроить охоту на живую наживку?!»

Мэн Шаою аж опешил от такой откровенности.

Видя, что бедолага не намерен отказываться от своих фантазий, юный даос беспощадно охладил его пыл:

— Какое ещё драконье племя? У тебя сюжетик будто из датских сказок сбежал. По твоей логике, спаситель теперь должен превратиться в морскую пену?

Парень лишился дара речи.

Мэн Шаою тут же позвал дежурного врача и со всей серьёзностью заявил:

— Доктор, мне кажется, у пациента тяжёлые осложнения. У него галлюцинации начались.

— Да я правду говорю! — возмущённо закричал парень из кровати. — Меня точно спасла драконья жила!

Мэн Шаою бросил на врача выразительный взгляд: «Ну вы сами слышите». Доктор, видя, что больной несёт несусветную чушь, решил, что дело и впрямь плохо, и поспешил к нему с осмотром.

Воспользовавшись суматохой, Мэн Шаою тихо испарился из палаты.

«Интересно, как бы отреагировал бедный утопленник, узнай он, что его произвели в драконы?»

Вернувшись, даос сжёг для водяного духа обещанные съестные припасы и одёжку. Поразмыслив, он заодно набросал благодарственное письмо и отправил его через пламя Городскому стражу. Как-никак, нечисть совершила доброе дело — Подземный мир обязан выписать премию!

***

— Опять отгул?! Что ещё стряслось? Он хоть жив?! — Громогласный бас режиссёра с самого утра гремел даже сквозь стены съёмочного павильона.

Бай Мяосюэ поморщилась. Услышав это «опять», она сразу всё поняла.

В съёмочной группе, где она сейчас работала, исполнитель главной мужской роли постоянно попадал в какие-то неприятности. Всегда по мелочи — то ссадина, то недомогание, — но на площадку выйти он не мог.

Будь это актёр второго плана, съёмки бы не встали, но тут простаивал главный герой. Приходилось работать рывками, упуская драгоценные дни.

Вскоре в гримёрку заглянул режиссёр:

— Сцены с главными героями сдвигаем. Сегодня снимаем другой эпизод.

Бай Мяосюэ, игравшая главную героиню, внешне осталась спокойной, но на душе у неё кошки скребли.

Каждый раз одно и то же! Время-то идёт. Впрочем, высказывать недовольство она не могла: человек всё-таки в больнице, пусти она пару колкостей — и пресса тут же окрестит её стервой.

От этих мыслей настроение испортилось окончательно.

Впрочем, не у неё одной: режиссёр с продюсером были на грани нервного срыва.

Съёмки — процесс затратный, каждый простой обходился в копеечку, а бюджет был не резиновым. К тому же фильм метил в новогодний прокат, и задержка графика угрожала сорвать монтаж и цензурное чтение.

Режиссёр от мыслей о срыве сроков готов был рвать на себе волосы.

Вся съёмочная группа недоумевала: исполняющий главную роль актёр отнюдь не выглядел хилым неженкой. Напротив, это был крепкий мужик, способный раздать тумаков в одиночку против троих. И надо же было ему начать постоянно сваливаться с недугами именно после начала съёмок!

На обеденном перерыве массовка вовсю шушукалась:

— Главный герой постоянно в больничке. Может, на старте съёмок забыли совершить обряд жертвоприношения духам?

Традиция приносить жертвы перед стартом проекта была давней: почти все съёмочные группы забривали подношения небесам, хоть никто и не знал, есть ли от этого толк. Зато любые накладки можно было легко списать на «неугодивших духам».

Даже многие режиссёры, желая оправдать провал картины, сваливали всё на неправильный ритуал.

Слухи долетели до помощника режиссёра. Поразмыслив, тот решил, что зерно правды в этом есть, и направился к постановщику:

— А может, мы во время ритуала что-то напутали? Не пригласить ли нам сведущего человека, чтобы проверил?

Режиссёр аж вспыхнул:

— Да не мог я ничего напутать! Я же сам до мозга костей суеверный!

Помощник лишь молча вздохнул.

«Ладно-ладно, не в духах дело, так не в духах, чего орать-то?»

Однако идея засела в голове у режиссёра. Ситуация с актёром и впрямь выглядела слишком подозрительно, так что он решил всё-таки поискать какого-нибудь мастера.

Поскольку каждая копейка на площадке была на учёте, постановщик отправился за одобрением к продюсеру, который по совместительству являлся главным инвестором картины.

По счастливой случайности этим продюсером оказался двоюродный брат Ху Цзыюя. Выслушав режиссёра, он задумчиво произнёс:

— У меня как раз есть на примете один мастер. Его и задействуем.

Режиссёр, разумеется, возражать не стал.

А «мастером», о котором говорил инвестор, был не кто иной, как Мэн Шаою, когда-то вытащивший его из беды и с тех пор состоявший у него в друзьях в социальной сети.

Новость о приезде мастера быстро разнеслась по площадке — шила в мешке не утаишь. Впрочем, шоу-бизнес далёк от сухой науки, так что все отнеслись к этому спокойно, а некоторые актёры и вовсе заявили, что давно пора было позвать специалиста.

Бай Мяосюэ тоже слышала эти разговоры, но, увидав знакомое лицо, обомлела:

«...»

— Что он здесь делает? — прошипела она, повернувшись к помощнице.

— Так это и есть приглашённый мастер! — пояснила ассистентка. — Говорят, сам продюсер его сосватал. Видно, знающий человек. — Заметив странную мину на лице актрисы, девушка добавила: — Ну, выглядит он, конечно, совсем не как даос.

Бай Мяосюэ мысленно усмехнулась: «Ещё бы! Он выглядит не как даос, а как профессиональный актёр!»

В этот миг ей стало бесконечно жаль саму себя — надо же было раньше так сплошать и принять его за обычного ассистента!

Мэн Шаою тоже узнал Бай Мяосюэ и дружелюбно ей улыбнулся, совершенно не подозревая, что в её глазах уже дослужился до звания «гения перевоплощения».

Пострадавшего актёра фортуна наградила именем Ю Хаочу. Огромной армией поклонников он похвастаться не мог, зато в индустрии славился как ответственный и трудолюбивый профессионал без скандального шлейфа. В его багаже имелось пару заметных ролей, но для настоящего взлёта не хватало того самого звёздного часа.

На сей раз Ю Хаочу слёг с непадающей ночной температурой, и его упекли в палату. Врачи, заподозрив неладное, настояли на двухдневном обследовании.

Когда режиссёр привёл в больницу Мэн Шаою, актёр решил, что они просто пришли его проведать.

— Режиссёр, простите великодушно... Я опять вас подвёл, — виновато выдавил Ю Хаочу, сгорая от смущения.

— Здоровье дороже, — вздохнул постановщик, понимая, что претензии тут бессмысленны, и попытался ободрить актёра.

Затем он указал на стоящего рядом юношу:

— Но мы тут подумали... Твои постоянные болячки выглядят уж больно подозрительно. Вот, привели к тебе мастера...

Ю Хаочу замер.

Он смерил взглядом юного Мэн Шаою. «Этот парень — мастер?!»

Не то чтобы Ю Хаочу был убеждённым скептиком, но...

Он перевёл красноречивый взгляд на режиссёра, словно спрашивая: «Неужели и вы дожили до лет, когда веришь каждому шарлатану?»

Режиссёр смущённо замялся.

Зато Мэн Шаою нисколько не обиделся: в конце концов, ради хорошего заработка не грех и потерпеть сомнения. Тем более что, переступив порог, юноша сразу всё понял: возле койки актёра восседал призрак в красных одеждах, судя по виду — с давней историей.

Ещё снаружи даос слышал, как дух напевает себе под нос какие-то древние мотивы — современные эстрадные хиты ему явно были незнакомы.

Даже услышав, что режиссёр привёл заклинателя, призрак ничуть не напугался: он продолжал мурлыкать арию, косясь на Мэн Шаою с полнейшим презрением.

Судя по всему, дух тоже принял юношу за обычного обманщика.

И его можно было понять: Наньчэн — мегаполис богатый, здесь на каждого настоящего знатока приходился десяток шарлатанов. Да и в наш век упадка даосизма где сыщешь истинного мастера?

Однако призрак никак не ожидал, что в следующее мгновение Мэн Шаою с мягкой улыбкой вперит взгляд ровно в него.

Сущность не отличалась свирепостью — скорее, Ю Хаочу просто где-то её цеплянул. С такими духами раскладываться не требовалось: достаточно одного талисмана.

Юный даос достал жёлтый листок. Едва каллиграфические знаки появились на свет, призрак испуганно прищурился. А когда Мэн Шаою вручил талисман актёру, дух и вовсе опешил: надо же, на этот раз на ловца пришёл настоящий заклинатель!

Под защитой оберега Ю Хаочу стал для него недосягаем. Поняв, что поживиться больше нечем, дух злобно сверкнул глазами, ругнулся и вылетел в окно.

Ю Хаочу ничего этого не видел, но стоит бумаге оказаться в его руках, как тяжкий груз, давивший на плечи, мгновенно испарился. Пришедший вскоре врач с удивлением констатировал: анализы пришли в идеальную норму, и вместо трёх дней стационара пациента можно выписывать прямо сейчас!

— Да ладно... Неужели сработало?! — Ю Хаочу стоял с открытым ртом.

Режиссёр тоже не верил своим глазам:

— И это всё? Всё прошло?

— Вражды между вами не было, так что Талисмана Рассеивания Темной Силы вполне достаточно, — пояснил Мэн Шаою.

— Так там действительно был призрак?! — ужаснулся Ю Хаочу. — Но почему именно я?!

«Это уж тебе лучше знать», — подумал Мэн Шаою и пересказал ему увиденное. Узнав, что прямо рядом с ним на кровати распевала арии неведомая сущность, актёр, хоть ничего и не видел, покрылся крупными мурашками.

— Ах вот оно что! — хлопнул себя по бедру режиссёр, услышав про арии.

Некоторое время назад группа ездила на натуру в глухую деревню, и там как раз устраивали Спектакль за спокойствие и безопасность.

Такие представления устраивались деревенскими для умилостивления духов и проходили круглые сутки. Однако существовало строгое правило: если пришёл слушать ночные представления, досиди до самого конца, иначе нечистая сила увяжется за тобой следом.

Днём на подмостках давали обычные пьесы, но с наступлением темноты разыгрывались истории о духах и демонах. А перед началом ночного показа труппа, нарядившись в костюмы божеств и бесов, шествовала по деревенским улицам с гонгами и барабанами — этот ритуал призыва усопших созывал всю окрестную нечисть на представление.

В народе шептались, что ночные спектакли предназначены вовсе не людским глазам, а потусторонним зрителям.

— Ты ведь шротовал туда ночью, да?! — сердито напустился на актёра режиссёр. — Я же велел сидеть бездейственно и не шляться где попало!

— Да откуда ж я знал! — совсем засмущался Ю Хаочу. — Вижу, народ валом валит, ну и пошёл за компанию...

Смотреть ночные представления не воспрещалось, однако требовалось иметь при себе ветку или листья персикового дерева — для отпугивания нечисти. Лишь теперь Ю Хаочу вспомнил, что у многих зрителей в волосах торчали зелёные листочки. Он-то принял это за местную деревенскую моду!

Когда дело уладилось и Ю Хаочу в тот же день вернулся на площадку, Бай Мяосюэ потеряла дар речи. Актёр с режиссёром наперебой нахваливали Мэн Шаою, словно разыгрывали перед ней заранее подготовленное представление.

Бай Мяосюэ дара речи лишилась.

«Мать твою за ногу...»

Не выдержав, она шепнула одной из девчонок из массовки:

— Ты поверишь, что он ещё недавно бегал в обычных ассистентах?! Кто бы мог подумать, что он даосский мастер? Скорее поверишь, что он профессор физики, чем что он изгоняет призраков!

— Этот «мастер» явно окончил актёрский факультет!

По счастливой случайности девушка, которой она изливала душу, оказалась Линь Вань. Зная, что Мэн Шаою раньше работал у Юй Цзянхэ, она поддакнула:

— Ну, раз он из людей Учителя Юй, то, наверное, перенял кое-что из его мастерства...

Бай Мяосюэ застыла:

«...»

Чего?!

[База странных слухов пополнилась новым экземпляром]

***

Мэн Шаою не подозревал о ходивших за его спиной сплетнях. Уладив дела на съёмках, он пару дней отлёживался в съемной квартире.

Заодно он сжёг обещанные припасы для водяного духа. Прошлый откуп был лишь инициативой самого даоса, а на этот раз он отправил ровно то, о чём просил утопленник: заранее купленные вещи с аккуратно выведенным именем получателя — огонь сам доставит посылку по адресу.

Вспомнив о водяном, Мэн Шаою неизбежно подумал и о том парне из больницы. Упёртый и фанатичный взгляд спасённого вызывал невольные опасения.

Поскольку времени было в избытке, юноша решил ещё разок наведаться к реке.

Храм Лунхуа располагался вдалеке от шумного центра города, но благодаря древней славе поток паломников здесь не иссякал даже в несезон.

А вот прилегающая набережная, если не считать дней проведения праздников, обычно пустовала.

Однако на сей раз, подойдя к воде, Мэн Шаою застал там невообразимый гвалт: звенели гонги, гремели барабаны.

Подойдя ближе, он увидел длинные ряды столов с подношениями, возле которых монахи и даосы проводили пышный обряд.

На противоположном берегу рабочие вовсю возводили подмостки для спектакля. Изумлённый Мэн Шаою окликнул кого-то из прохожих:

— А что здесь происходит?

Зевака охотно пояснил:

— Да тут недавно один чуть не утонул! Теперь божится, будто его спас сам Владыка Драконов! Вот и созвал монахов с даосами, чтобы устроить пышное жертвоприношение...

Мужчина, хоть и стоял на пороге Храма Лунхуа, не удержался от насмешки:

— Дракон в реке, надо же! Нынешние Владыки Драконов вроде как все в зятья подались!

Мэн Шаою промолчал.

А тем временем под мостом ютилась целая ватага водяных чертей. Глядя на горы лакомств, они исходились завистью:

— Едрёна кочерга! Оказывается, за спасение человека дают столько жратвы!

— Я слышал, его вообще за Речного Бога приняли! Ого, Речной Бог! Ну и размах!

— Эх, кабы знать заранее, я б тоже парочку вытащил!

... Пройдёт совсем немного времени, и слухи о том, что у Храма Лунхуа водятся благочестивые утопленники-спасатели, превратятся в новую городскую легенду Наньчэна.

Впрочем, об этом пока молчок.

Что же касается настоящего: глядя на сколачиваемые подмостки, Мэн Шаою без труда догадался, что тот безумец решил не просто принести подношения, но и заказать Спектакль за спокойствие и безопасность. Размах и впрямь впечатлял.

Раз уж пришёл, почему бы не дождаться представления? Мэн Шаою решил остаться до вечера.

В сумерках подскочившие артисты, наряженные бесами и божествами, шествием прошлись вдоль берега, завершая ритуал призыва усопших. Даос своими глазами видел, как на зов слетается вся окрестная нечисть — спасибо тому утопленнику за угощение.

Среди бесплотной толпы он заприметил и давешнего призрака в красных одеждах, донимавшего Ю Хаочу.

«А дух-то, видать, заядлый театрал — ни одного показа не пропускает!»

Едва он об этом подумал, как красный призрак обернулся и пересёкся с ним взглядом. Выражение его морды мгновенно изменилось.

Недаром говорят: с Владыкой Тьмы договориться проще, чем со строптивым чертом. Увидев даоса, дух мгновенно вспомнил, как его выставили вон — а ведь посиди он ещё немного, выцыганил бы с актёра сытное подношение!

Затаив лютую обиду, красный призрак скитался в злобе, и встретить обидчика на представлении стало для него подарком судьбы.

На сей раз он был не один! За его спиной стояли сотни неупокоенных братьев — сегодня этому даосу не поздоровится!

Подстрекаемые красноодежным, духи мигом собрались в стаю, и уже через пару минут плотная туча нечисти форсировала реку. Возглавлявший их призрак зыркал на Мэн Шаою с нескрываемой лютой ненавистью.

Помимо юного даоса у воды находились и другие священнослужители — монахи да даосы. Увидев, как на них прет свирепая орава из нескольких сотен призраков, они оторопели.

«Это что ещё за перестрелка бандитская через реку?!

Столько бесов на нас одних... Это же нечестно!»

Монахи и даосы встали в боевую стойку, а парочка самых ретивых уже вострила лыжи обратно в Храм Лунхуа подмогу звать. Но тут заправила в красных одеждах ткнул когтистым пальцем аккурат в стоящего подле них юношу и взревел:

— Наконец-то я тебя настиг, паршивец! Нынче тебе не сдобровать!

— Вшивый даос! Ты испортил мне всё дело в больнице! Сегодня я покажу тебе, на что способны мои братья!

— Не думай, будто мы, призраки, перед вами, заклинателями, трепещем!

Монахи с даосами ошеломлённо переглянулись. Самый сообразительный из них толкнул Мэн Шаою в бок:

— Соратник, что ты за беду накликал?! Беги скорее!

Мэн Шаою лишился дара речи.

«Мне кажется, бежать стоит скорее им...»

http://bllate.org/book/37615/5146830