Готовый перевод King of Giving Up / Король пофигизма: Любовь вопреки сценарию [Завершено]: Глава 7

Поскольку он в любом случае не останется в убытке, он либо завоюет восхищение своих фанаток, которые видят в нем объект для опеки, либо растопит сердца поклонниц, готовых осыпать его материнской любовью.

Двенадцатый мысленно строил хитрые планы, полагая, что его замысел идеален, но никак не ожидал, что Пэй Цзинъюй с ходу припечатает его так, что лицо у бедняги станет зеленоватым.

Кому настроение испортили еще сильнее, чем младшему брату Двенадцатому, так это главному наставнику Хэн Су.

За столько лет Пэй Цзинъюй… далеко не первый, кто осмелился нарушить его покой.

Прекрасно. Этот дешевый прием с искусственным пейрингом вовсе не сделает его особенным человеком.

Пэй Цзинъюй никак не мог привлечь его внимания.

Будучи знаменитостью высшего уровня, он уж точно не станет бросаться фразами в духе «мужчина, ты играешь с огнем», используя свое молодое и красивое лицо.

Хэн Су лениво откинулся на спинку дивана, бросил взгляд на Двенадцатого, а затем перевел взор на лицо Пэй Цзинъюя.

Пэй Цзинъюй был уверен, что на его лице застыло ровно семь частей искренности и три части лести.

На деле же главный наставник, понаблюдав за ним пару мгновений, разглядел лишь сплошное «я круче всех» на всю физиономию.

И с чего бы ему важничать.

На белом свете нет никого круче меня.

Хэн Су поинтересовался:

— Разве режиссер не говорил вам, что я присоединюсь к съемкам только завтра?

Двенадцатый покраснел и дернул Пэй Цзинъюя за край одежды.

Что ж, неудивительно.

Знакомые с ситуацией люди, возможно, помнят, что Хэн Су годами удерживает первые строчки в чартах и пользуется репутацией существа с цветка на высокой вершине.

А еще его называют ходячим человеческим холодильником — высокомерным, холодным, неприступным и не знающим пощады к чужим слабостям.

Вдобавок настроение у Хэн Су сейчас было мягко говоря неважным.

Поэтому и тон его, разумеется, не отличался мягкостью.

Двенадцатый, вполне закономерно сменивший зеленый оттенок лица на красный, смертельно боялся, что Пэй Цзинъюй ляпнет еще какую-нибудь шокирующую глупость.

И надо сказать, его опасения не были лишены оснований.

Ведь Пэй Цзинъюй, даже оказавшись лицом к лицу с Хэн Су, собирался гнуть свою линию «будь что будет» до самого конца.

Что такое этот образ забившего на все человека?

Это вовсе не значит, что можно сидеть сложа руки — порой излишняя, бессмысленная бурная деятельность тоже отлично вписывается в концепцию полной безнадежности.

Взять хотя бы текущий момент.

Пэй Цзинъюй с улыбкой произнес:

— Божество Хэн, вам не о чем беспокоиться, меня совершенно не волнует, попаду ли я в кадр! Даже если меня вырежут, я не стану жаловаться. Уверен, братец Двенадцатый думает точно так же. Мы пришли к вам ради музыки, ради искусства, ради того, чтобы в мире царили истинные чувства и искренняя любовь...

Подытоживая все вышесказанное:

— Даже если Божество Хэн не появится на экране, а все мои излияния здесь будут вырезаны при монтаже, я ни о чем не жалею, ведь искусство возвышенно, мысль безгранична, а музыка того стоит!

Трудно сказать, поверил ли Хэн Су хоть слову.

Но режиссер поверил безоговорочно.

Глядя на крупный план Пэй Цзинъюя, режиссер видел все то же пресыщенное жизнью выражении лица, полное спеси, однако в глазах парня горел яркий, ослепительный и трогательный свет.

Режиссер едва не расплакался.

Духовный уровень Пэй Цзинъюя... Кто бы мог подумать, что он окажется настолько потрясающим и глубоким!

Дрожащими руками режиссер вытащил телефон, желая замолвить словечко за Пэй Цзинъюя и уговорить наследного принца Цзяня временно оставить в покое этого гения человечества.

Однако, разблокировав экран, режиссер сообразил кое-что важное.

У него не было вичата наследного принца Цзяня.

Что ж, тогда неважно.

К этому моменту младший брат Двенадцатый уже сгорал от стыда и гнева, искренне желая провалиться сквозь землю прямо здесь и сейчас и улететь в другую галактику, куда не ступала нога человека.

Зато сам Пэй Цзинъюй, выдавший столь лицемерную тираду, чувствовал себя превосходно.

Он смотрел в глаза Хэн Су, одновременно любуясь красотой главного айдола индустрии и мысленно восхищаясь собственной способностью плыть по течению — до чего же мастерски у него это получалось.

Будь то забить на все или принять эффектную позу.

Спустя пару мгновений Хэн Су заговорил:

— Какую песню хотите составить?

Пэй Цзинъюй моргнул.

Он никак не ожидал, что Хэн Су окажется столь разговорчивым.

Наверное, именно потому, что Хэн Су обладал добрым сердцем, Пэй Цзинъюй и смог одурачить его, превратив в слепого фанатика Пэй Цинли.

Будучи настоящей суперзвездой, он был вынужден тайком пробираться в уединенную гримерку, чтобы поклоняться своему кумиру, поскольку не смел открыто выражать ему поддержку.

При этой мысли.

Пэй Цзинъюй одарил Хэн Су сочувственным взглядом.

А затем потрепал Двенадцатого по голове:

— Божество Хэн к тебе обращается!

Двенадцатый вздрогнул и, чувствуя себя невероятно польщенным, протянул Хэн Су ноты.

Хэн Су взял их с видом крайнего пресыщения.

И столь же скучающим взглядом пробежал по ним глазами.

Хэн Су спросил:

— Ты серьезно принес мне на проверку подобную макулатуру?

У Двенадцатого тут же защипало в глазах.

Но он не успел продемонстрировать свои эмоции.

Пэй Цзинъюй перехватил инициативу:

— Во всем виноват я, Божество Хэн, это моя вина. Я считаю, что братец Двенадцатый правда очень старался, и хотя его талант не идет ни в какое сравнение с тем, тем и вон тем парнем, — он ткнул указательным пальцем в пустоту, обозначая несколько имен, — я все же верю, что братец Двенадцатый обязательно проявит себя.

— Божество Хэн, если хотите кого-то винить, вините меня. Я изначально не хотел приводить его к вам и беспокоить вас, но он был так настойчив. Вы же знаете, я человек, который совершенно не умеет отказывать другим.

Двенадцатый, которому Пэй Цзинъюй пару минут назад отказал со словами я ни на что не гожусь:…

Режиссер, которому Пэй Цзинъюй точно так же отказал пару дней назад:…

У Хэн Су были очень светлые глаза, и стоило ему посмотреть на кого-то, как этот человек невольно начинал нервничать под его взглядом.

Двенадцатому хватало того, что он просто стоял рядом — его словно иголками кололо.

Зато сам Пэй Цзинъюй чувствовал себя прекрасно под этим прицелом.

Он предавался праздности с большим удовольствием.

Их главный наставник обладал поистине редчайшими достоинствами, но, увы, его искренние чувства достались недостойному человеку, искренне сокрушался он.

Хотя Пэй Цзинъюй не испытывал лютой ненависти к Пэй Цинли, методы этого братца ему категорически не нравились.

Стоило вспомнить, что Хэн Су — преданный фанат Пэй Цинли, как Пэй Цзинъюй начинал горько сожалеть о слепоте небес.

Хэн Су холодно произнес:

— Ну тогда поведай мне, какие же достоинства ты разглядел в аранжировке этого… Двенадцатого?

Пэй Цзинъюй задумался на две минуты.

И честно ответил:

— Быстро сочиняет.

Двенадцатый понурил голову.

Хэн Су приподнял брови:

— И это всё?

Пэй Цзинъюй сжалился над бедолагой:

— Божество Хэн, зачем же так уничтожать людей.

— То есть, я хотел сказать, зачем же так позорить братца Двенадцатого.

http://bllate.org/book/37603/4695281