Готовый перевод No Way, You Don't Have a Childhood Friend? / Да ладно, у тебя что, нет друга детства?: Глава 18

Время было еще совсем детское, и улица Наньтан вовсю сияла праздничными огнями.

Свежий летний ветер дышал прохладой; стоило поднять голову, как на темно-синем бархате ночного неба проступали легкие, похожие на полупрозрачных медуз облака.

Проходя мимо супермаркета «Иншан» на перекрестке, ребята заглянули внутрь, чтобы купить газировки.

В зале как раз оказалась мама Фан Аньюя. Эта миниатюрная женщина отличалась невероятной деловой хваткой. Обычно она говорила мягко и тихо, но стоило ей стать серьезной, как бедный Аньюй готов был сквозь землю провалиться от стыда и лишь безмолвно лил слезы.

Сначала она не заметила Лян Цзина и Ши Шу, лишь услышала их приглушенный смех и возню. Обойдя стеллаж, она увидела следующую картину: Ши Шу, прижимая к груди целую стопку стаканчиков с лапшой быстрого приготовления, пятился назад, а хмурый Лян Цзин крепко держал его за запястье.

—... Мы только что объелись хого, — недовольно выговаривал Лян Цзин. — У тебя сейчас, считай, карантинный период. Неизвестно еще, как желудок ночью отреагирует... Нельзя. Если так уж приспичило, вернемся, и я сам тебе сварю... Здравствуйте, тетушка.

Ши Шу резко обернулся и мгновенно выпрямился по струнке:

— Здравствуйте!

— Ши Шу, сынок, слушайся Лян Цзина. Нечего тебе эту химию трескать, — с улыбкой отозвалась мама Аньюя. Она стояла чуть поодаль, так ласково и добродушно щурясь, будто не она держала в ежовых рукавицах всю семью.

Ши Шу под ее взглядом совсем сник и послушно вернул лапшу на полку.

Лян Цзин примирительно взъерошил ему волосы на затылке — Ши Шу так и остался стоять, обиженно уткнувшись носом в стеллаж.

Когда они подошли к кассе, мама Аньюя легонько подтолкнула их в плечи:

— Ну ладно вам. Каникулы ведь уже через неделю начнутся?

И тут же, без паузы, засыпала следующим вопросом:

— Ши Шу, ты в этот раз полетишь в Австралию?

Лян Цзин скосил глаза на приунывшего друга и с тихим шипением открутил крышку пластиковой бутылки. Кверху устремились весело бурлящие пузырьки газировки.

Ши Шу заныл:

— Тетушка... Да вы уже, наверное, десятая по счету, кто об этом спрашивает за неделю...

Сделав глоток, Лян Цзин хмыкнул:

— Прямо-таки десятая?

Ши Шу наградил его испепеляющим взглядом. Мало того что лапшу отобрали, так еще и издеваются! Он в шутку замахнулся на него бутылкой, но Лян Цзин легко увернулся, лишь задорно качнув головой. Ши Шу рассмеялся и, не думая сдаваться, бросился следом.

Глядя на их возню, мама Аньюя добродушно рассмеялась:

— Да ладно вам, разыгрались... Вообще, Ши Шу, парень ты уже взрослый, можешь и дома остаться. Поезжай лучше на лето в Аньси! Аньюй как раз собирается навестить дедушку, вот и поедете вместе, не скучно будет.

— Аньюй тоже едет? — удивился Ши Шу. — Он же говорил, что у него все лето дополнительными занятиями забито?

«Вот это новость! — тут же смекнул он. — Надо будет обрадовать парня: матушка выписала ему на лето полную амнистию!»

— Ну да. Отзанимается свое — и поедет, — все так же лучезарно улыбнулась женщина.

Ши Шу только рот беззвучно приоткрыл.

На перекрестке загорелся зеленый, и на дорогу хлынул плотный поток машин.

Стеклянные двери супермаркета то и дело разъезжались, впуская покупателей, и над головой механически бубнил электронный приветственный автоответчик.

—... И то сказать, сколько ты уже в Аньси летом не бывал? Лет десять, не меньше... — пустилась в воспоминания мама Аньюя. — Помню, тебе тогда восемь исполнилось, уезжал отсюда — так слезами всю мостовую залил! Тащил за собой огромного плюшевого медведя, отцу прикоснуться к нему не давал. Игрушка по земле волочилась, бедный мишка весь зад по швам растерял... А мой Аньюй бежал за тобой следом и ревел так горько, будто я его самому Ши Цифэну продавать собралась! А еще, дай-ка припомню...

— Ой, тетушка, не надо! Умоляю, не вспоминайте! — взмолился Ши Шу, краснея до ушей. — У вас же дела, не буду отвлекать! А нам уже... это... пора! Весь день прогуляли, уроки еще не сделаны!

И, крутанувшись на пятках, он пулей вылетел из магазина.

Мама Аньюя так и покатилась со смеху ему вслед.

Лян Цзин вежливо попрощался и поспешил за беглецом, который уже успел перемахнуть через дорогу.

Ши Шу был искренне убежден: на всей улице Наньтан не осталось ни единой живой души — от глубоких стариков до сопливой малышни, способной хоть что-то помнить десятилетней давности, — кто не запечатлел бы в памяти его грандиозный позор в восьмилетнем возрасте.

Много лет спустя этот эпизод стал главным поводом для сожалений Лян Цзина.

— Мне надо было самому за тобой побежать. И почему я этого не сделал?..

Покачивая бутылкой с газировкой, Лян Цзин лениво брел позади, засунув свободную руку в карман брюк.

— Приди я тогда, бедному медведю не разорвало бы задницу в пух и прах...

— Вот именно! — Ши Шу в притворной ярости резко развернулся. Но сердиться по-настоящему не получалось, губы сами расползались в улыбке. — Вместо мишки задница лопнула бы у тебя! Задавака несчастный! Так тебе и надо, нечего было дома сидеть!

Лян Цзин ухмыльнулся с истинно барским превосходством:

— У меня? Послушай, Ши Шу, ты, кажется, совсем позабыл, кто кому в детстве по попе наподдавал?

«Сегодня точно несчастливый день по лунному календарю, — удрученно подумал Ши Шу. — Почему каждому встречному-поперечному обязательно нужно вытащить на свет божий мои детские грешки?»

— Лян Цзин, еще хоть слово — и спать сегодня уйдешь на верхний этаж к родителям.

Лян Цзин сделал пару шагов вперед и заглянул ему в лицо, силясь разгадать истинные эмоции:

— Неужели и правда разозлился?

Ши Шу изо всех сил пытался сдержать смех. В свете фонарей его темные, ясные глаза с задорным разрезом казались безумно очаровательными.

Лян Цзин протянул руку и мягко коснулся пальцами нежной кожи у самого уголка его глаза. В его полуулыбке проскользнуло нечто дразнящее. Прежде чем Ши Шу успел возмутиться, Лян Цзин негромко проговорил:

— Помнишь, как ты ревел, когда я тебя отшлепал?.. Довел ведь тогда меня до белого каления.

Слова вроде бы невинные, но в сочетании с хитрым прищуром и этим долгим, обжигающим взглядом черных глаз они прозвучали как-то двусмысленно и интимно. На щеках Ши Шу выступил румянец.

— Ничего я не помню, — буркнул он, отводя глаза.

— Ну что ж, — многозначительно протянул Лян Цзин, — придется дома освежить твою память.

Ши Шу аж задохнулся от возмущения.

Надо же! Прежний Лян Цзин никогда бы себе такого не позволил! Куда делся тот скромный мальчик?

От этих намеков уши горели так, что за друга стыдно становилось!

— Чего щеки так полыхают? Неужели и правда напрочь забыл? — Лян Цзин снова попытался дотронуться до его лица.

Ши Шу сердито шлепнул его по руке и прибавил шагу:

— Забыл! И знать ничего не знаю!

Лян Цзин не отставал, продолжая подначивать с самым невозмутимым видом:

— А как канючил тогда, умоляя забрать тебя к ней домой, тоже стерлось? А я вот до сих пор помню, как ее звали. Цяо Ми.

Ши Шу аж споткнулся от изумления и прыснул:

— Ну ты и ревнивец! Серьезно, помнишь имя? Вот тут я точно не вру — в голове пусто.

Остановившись у двери, Лян Цзин прислонился к стене и скрестил руки на груди, наблюдая, как Ши Шу возится в карманах в поисках ключей.

— И что же тогда осталось в твоей памяти? — небрежно поинтересовался он.

Ши Шу задумался на секунду.

— Помню только, как ты на меня напустился. Стал выговаривать: «Ишь чего удумал — уходить со всякими, только потому что они смазливые! А если они тебя украсть хотят?» Еще грозился, что если я опять за кем-то увяжусь, ты со мной вообще разговаривать не будешь. — Он шутливо вздохнул. — Если так подумать, я ведь с пеленок без тебя жить не мог. Никакие красавицы мне тебя не заменяли.

На губах Лян Цзина уже готова была расплыться довольная улыбка, но Ши Шу лукаво прищурился и добавил:

— Слушай, а эта твоя Цяо Ми и правда была такой хорошенькой? Раз она в детстве была милашкой, сейчас, небось, вообще писаная красавица?

Улыбка Лян Цзина мгновенно испарилась.

Дверь наконец со щелчком поддалась, и Ши Шу стрелой влетел в прихожую. Давясь от смеха, он поспешил забаррикадироваться в своей комнате.

Лян Цзин еще какое-то время постоял на пороге, после чего медленно зашел, запер замок и щелкнул выключателем. Гостиную залил мягкий свет.

Прижавшись спиной к двери спальни, Ши Шу беззвучно хохотал, пока не запершило в горле. Перед глазами все еще стояла недовольная мина Лян Цзина — тот редко так откровенно терял хладнокровие, обычно оставаясь невозмутимым в любой ситуации.

Отсмеявшись, Ши Шу стянул с себя одежду, насквозь пропитавшуюся острыми ароматами хого, и залез под душ. Смыв дорожную пыль и запах еды, он вышел в спальню. Тишина. Дверь в гостиную была закрыта, Лян Цзин так и не пришел мириться.

Он приоткрыл дверь и высунул нос наружу. В гостиной витал сладковатый аромат теплого молока.

На журнальном столике одиноко высился стакан со свежеразогретым молоком, а вот самого хозяина квартиры нигде не было видно.

Медленно потягивая теплое питье, Ши Шу обошел все углы. Когда до него наконец дошло, что этот ревнивец в порыве обиды ушел к себе наверх, он лишь мысленно развел руками. Мелочность Лян Цзина порой переходила все границы — тут даже микроскопа бы не хватило, чтобы разглядеть крупицы его великодушия.

Прихватив связку ключей, Ши Шу направился к лестнице на верхний этаж.

В квартире его родителей царил полумрак — то ли дядя Лян с тетушкой Дин еще не вернулись, то ли давно спали. Ши Шу на цыпочках прокрался к комнате друга и деликатно постучал. Изнутри не донеселось ни звука.

Тогда он осторожно нажал на ручку и вошел. В полутемной спальне горела лишь настольная лампа у компьютера, а из-за закрытой двери ванной доносился приглушенный шум льющейся воды.

«Ну и бука», — беззлобно подумал Ши Шу.

Он устроился на крутящемся стуле перед письменным столом и принялся рассматривать рамки со снимками. Их было три штуки — одна побольше и две поменьше, расставленные аккуратной лесенкой.

На самом крупном фото красовался семейный портрет Лянов.

В центре композиции, опираясь на резную трость, восседал дедушка Лян в традиционном строгом халате. Лицо его светилось благожелательностью, но волевой прищур и осанка выдавали человека властного, привыкшего повелевать без лишних слов. Позади него стояли тетушка Дин Сюэ, дядя Лян Кунь и сам Лян Цзин. Тетушка выглядела нежной и утонченной, дядя — подтянутым и серьезным. Все трое открыто улыбались в объектив.

Ши Шу помнил, что снимок сделали на Праздник середины осени, когда Лян Цзину только исполнилось пятнадцать.

Юноша на фотографии буквально светился уверенностью и юношеским задором, а в каждом его жесте сквозило врожденное благородство.

Вглядываясь в знакомые черты, Ши Шу поймал себя на мысли:

«Разве есть на свете кто-то красивее его?»

Однозначно нет. Всякие там детские увлечения вроде Цяо Ми — это всего лишь детские фокусы, в то время как Лян Цзин — величайшее чародейство, под действие которого он попал раз и навсегда. И эта магия принадлежала только ему одному.

Две другие рамки хранили их общие снимки.

На одном из них, сделанном в первый день учебы в Примыкающей средней школе, они стояли у ворот в новенькой форме и заговорщически улыбались друг другу.

Эту карточку сделала мама Юань Си. Она тогда еще вовсю восхищалась: «Да вы только посмотрите на этих красавцев! Им бы на обложку школьного буклета, не меньше!» Тетушке Дин Сюэ идея так понравилась, что она выпросила негативы, обещав распечатать снимок. Кто же знал, что Лян Цзин втайне заберет его себе, вставит в рамку и водрузит на самое видное место?

Второй снимок переносил их в далекое детство, в усадьбу Лянов в поселке Аньси. Они сидели за невысоким столиком во дворе и уплетали завтрак. Маленький Ши Шу вовсю щурился от солнца и улыбался фотографу так широко, что глаз было не разглядеть, а Лян Цзин сидел чуть сбоку и завороженно смотрел на него.

Эту фотографию сделала тетушка Дин Сюэ, когда ее здоровье ненадолго пошло на поправку и она смогла приехать в Аньси навестить сына. Время безжалостно обошлось с бумагой: края карточки заметно пожелтели, а на глянцевой поверхности проступили белесые пятна засветки.

Внезапно щеки коснулось теплое дыхание. Ши Шу вздрогнул, обернулся и наткнулся на взгляд Лян Цзина. Тот стоял рядом с мокрой головой, из одежды на нем были только домашние штаны.

— Витаешь в облаках? — негромко спросил он.

Ши Шу бережно прижал рамку к груди и вздохнул:

— Надо же, какими мы были... И как быстро выросли.

— Да уж, — съязвил Лян Цзин, усаживаясь на край кровати. — И при этом у тебя еще остаются силы переживать о чужой красоте.

Ши Шу от души рассмеялся, практически ложась грудью на письменный стол:

— Лян Цзин, ты вообще нормальный?

Тот промолчал, демонстративно направившись к платяному шкафу.

Ши Шу подскочил с места, подбежал со спины и крепко обхватил его руками за талию.

— Да пошутил я, честное слово! И думать о ней не думал, просто к слову пришлось. Ну же, улыбнись своему господину!

С этими словами он заглянул Лян Цзину в лицо, забавно выпятив губы.

Лян Цзин опустил на него взгляд. Капли воды все еще срывались с его влажных волос, делая его темные глаза еще более глубокими и выразительными. Ши Шу принялся покрывать его лицо быстрыми поцелуями: в переносицу, в щеку, в губы — звонко и заискивающе.

Ледяная броня Лян Цзина ожидаемо дала трещину. Тяжело вздохнув, он перехватил Ши Шу за талию, усадил к себе на колени на край кровати и прижал к груди:

— Терпеть не могу, когда ты кем-то интересуешься. Кроме меня.

Ши Шу поспешно закивал:

— Да знаю я, знаю. Мне вообще плевать на нее. Серьезно, я даже лица ее не помню! И имя это дурацкое из головы вылетело бы, если бы ты сам его не назвал.

Рассыпаясь в заверениях, словно верный слуга перед господином, он не терял времени даром и вовсю ощупывал рельефный торс Лян Цзина. А через секунду, прижав ладонь к собственному животу, обиженно протянул:

— Ну вот... Твои кубики определенно тверже моих.

Лян Цзин закатил глаза, поймал его шаловливые ладони и попытался встать, чтобы накинуть хотя бы футболку.

Но Ши Шу мертвой хваткой вцепился в его плечи:

— Ну дай потрогать! Жалко тебе, что ли?

— Ши Шу, — выдохнул Лян Цзин, теряя последнее терпение. Он повалил его на кровать, крепко перехватив поперек туловища, и хрипло спросил: — У меня есть места и поинтереснее. Их трогать будешь?

Ши Шу тут же почувствовал бедром отчетливое, горячее прикосновение. Невинное соревнование прессов в мгновение ока превратилось в нечто совсем иное, и парень вспыхнул до самых корней волос.

Лян Цзин больше не мог сдерживаться. Он приник к его губам — влажным, пахнущим теплым молоком.

— Ну так как? — прошептал он, прерывисто дыша ему прямо в рот. — Будешь?

Легкий сквозняк колыхнул занавеску, заставив страницы раскрытой на столе тетради тихо зашелестеть. Но вскоре комната вновь погрузилась в звенящую тишину. В воздухе мешались ароматы яблочного геля для душа, теплого молока и густеющий, характерный запах близости.

Ши Шу завороженно смотрел на свою ладонь, чувствуя, как лицо буквально горит от стыда и удовольствия. Лян Цзин достал несколько салфеток и бережно вытер его пальцы. На его собственном лбу выступили мелкие капельки пота, а мокрые пряди беспорядочно падали на глаза.

— А где твои родители?

— В Аньси уехали.

— А? — Ши Шу удивленно приподнялся на локтях. — Почему вдруг? Что-то случилось?

Лян Цзин взглянул на него. Его темные глаза казались бездонными, но голос звучал на удивление ровно:

— С мамой все в порядке, с дедушкой тоже. Дело в отце. Опять эти его споры из-за увольнения из университета. Мама никак не может его переубедить, вот и решила подключить тяжелую артиллерию — поехала просить помощи у деда. Впрочем, сомневаюсь, что это на него подействует.

Ши Шу понимающе кивнул:

— Вот оно как...

Кожа на ладони все еще казалась непривычно чувствительной. Ши Шу невольно сжал пальцы, и Лян Цзин тут же перехватил его руку, крепко переплетая их пальцы в замок.

Ши Шу опустил взгляд. Рука Лян Цзина была крупнее, кожа чуть темнее, а под ней отчетливо проступали тонкие синеватые вены.

Заметив этот завороженный взгляд, Лян Цзин почувствовал, как внутри снова разгорается нежность. Влажные от недавних слез ресницы Ши Шу подрагивали, придавая ему донельзя трогательный вид. Лян Цзин не выдержал, подался вперед и снова прильнул к его губам.

Несмотря на внешнее спокойствие Лян Цзина, его настойчивый язык, пытающийся проникнуть глубже, выдавал бурю эмоций. Ши Шу тихонько прыснул и плотно сжал зубы, шутливо пытаясь оттолкнуть его свободной рукой, но их переплетенные пальцы уже были намертво прижаты к кровати тяжестью чужого тела.

— Да пус... — попытался было возмутиться Ши Шу, но стоило ему приоткрыть рот, как Лян Цзин мгновенно углубил поцелуй.

Он целовал его жадно, лихорадочно, с какой-то яростной страстью. Словно вся его прежняя холодность была лишь напускной маской. Казалось, он до сих пор не простил ту нелепую шутку про детскую любовь и теперь пытался буквально впитать, зацеловать Ши Шу до беспамятства, не оставив от него ни кусочка.

Ши Шу задыхался. Перед глазами поплыли цветные круги, но вслед за этим пришла сладкая, тягучая дрожь. Острое, почти болезненное наслаждение волной хлынуло от соприкосновения их губ, разливаясь по венам, лишая сил и заставляя мелко трепетать всем телом. Он не мог пошевелить и пальцем.

В груди сумасшедшим набатом стучало сердце.

Взгляд затуманился. Стоило открыть глаза — перед ним был Лян Цзин; стоило зажмуриться — его образ все равно не исчезал. Весь мир сузился до этого одного человека. Ши Шу казалось, что он вот-вот лишится чувств от этого умопомрачительного поцелуя.

Время потеряло значение. Когда Ши Шу окончательно выбился из сил и в голове не осталось ни одной связной мысли, Лян Цзин наконец нехотя отстранился.

Ши Шу лежал, тяжело дыша и не в силах вымолвить ни слова. Губы горели и наверняка опухли. А Лян Цзин, точно голодный пес, добравшийся до долгожданной добычи, принялся методично покрывать влажными поцелуями его шею.

— Лян Цзин... — собственный голос прозвучал так сипло и тихо, что Ши Шу тут же смутился.

— М-м? — отозвался тот, не отрываясь от его ключицы.

Ши Шу невольно вспомнил их первые робкие ласки месячной давности:

— С каких это пор ты стал таким...

Он запнулся, не в силах подобрать приличное слово. Не говорить же, в самом деле, про его феноменальную обучаемость в постели?

Лян Цзин тихо рассмеялся, прекрасно поняв его недосказанную мысль:

— Я же тебе говорил: когда решаешь задачу, нельзя пропускать промежуточные шаги. Если делать все постепенно, разве не приятнее получается?

Ши Шу лишился дара речи.

— И все равно... Откуда у тебя столько опыта? — Ши Шу прикрыл глаза ладонью, не желая признавать, как сильно ему понравилось.

— Поверь, это далеко не предел моих возможностей, — Лян Цзин поднялся с постели и подошел к двери спальни. Щелкнул замок. Его тон был настолько обыденным, словно они разбирали сложную математическую теорему.

Ши Шу наблюдал за тем, как друг медленно возвращается к кровати. Под этим прямым, недвусмысленным взглядом темных глаз он невольно отодвинулся к изголовью. От одного вида Лян Цзина перехватывало дыхание, а руки и ноги наливались слабостью.

— Ну и пошляк же ты... — выдохнул Ши Шу, когда у него окончательно кончились аргументы.

— Да ладно тебе, вполне в пределах нормы, — совершенно серьезно отозвался Лян Цзин.

Ши Шу оставалось только обреченно замолчать.

http://bllate.org/book/37589/4869968