Готовый перевод Listening to the Sudden Storm / Склонившись, слушать тревожный ветер: Глава 21

— Бум, бум, бум!

— Гостю — зелёный паланкин!

— Бум, бум, бум!

— Невесте — красный паланкин!

Стайка миловидных ребятишек со звонким смехом носилась по деревне, напевая незамысловатую песенку. Каждое личико казалось точёным и невероятно хорошеньким. Фэн Хуайюэ наугад придержал одного из малышей за плечо и поинтересовался:

— Что это за край?

— Это? Это Деревня Двойного Счастья! — наперебой задорно зазвенели детские голоса. Впрочем, малыши тут же с любопытством уставились на него и удивились: — Свадебный пир вот-вот начнётся, отчего же наш гость в таком рванье? Переоделся бы поскорее в новое да ладное, а не то хозяин прогневается — худо тебе придётся!

— И насколько же худо? — полюбопытствовал Фэн Хуайюэ.

Дети зашикали, прикрывая рты ладошками, и, переглядываясь с хихиканьем, ухватились крошечными пальцами за полы его одежд. Подпрыгивая и увлекая его за собой, они привели гостя к ветхому дому на окраине деревни. Навалившись всем скопом, малыши подтолкнули его к открытому окну:

— А ты сам взгляни! Вглядишься — и сразу всё поймёшь.

Оконная рама была распахнута настежь. Обстановка внутри отличалась предельной скудостью. На стуле восседала старуха, чьи иссохшие, подобные сухим ветвям руки были беспощадно пригвождены к столешнице толстыми железными костылями. Поверхность стола давно покрылась сплошной коркой запекшейся, почти черной крови — зрелище явно давнее. Напротив неё высился смуглый детина саженного роста. Передохнув лишь мгновение, он вновь замахнулся тяжелым молотом и с размаху обрушил его на деревянную плаху.

— Бум, бум, бум!

Вот теперь Фэн Хуайюэ окончательно понял, откуда под детскую считалочку раздавался этот глухой, жуткий стук.

Глядя на разможжённые в месиво кисти, он почувствовал, как по спине пробежал мороз. Учитывая, что повреждённый позвоночник толком ещё не зажил, подставлять собственные руки под молот этого дикаря не хотелось нисколько. Посему Фэн Хуайюэ без лишних колебаний извлёк из мешочка Цянькунь добротное, изысканное платье — благородному мужу, как известно, суждено проявлять гибкость в зависимости от обстоятельств.

Едва он успел переодеться, к въезду в деревню подплыл зелёный паланкин, который несли четверо. Носильщики ничуть не походили на простых слуг — скорее на праздных щеголей из знатных семей. Лицами все четверо вышли на загляденье: брови — словно изгибы дальних гор, глаза — будто ясные луны, а уж улыбками и вовсе затмевали друг друга.

И всё же Фэн Хуайюэ почувствовал неясное смущение. Что именно казалось извращённым и чужеродным, он с ходу объяснить себе не мог.

— Почтенного гостя — просим в паланкин!

Слуги откинули шёлковую завесу и учтиво поклонились, приглашая внутрь. Фэн Хуайюэ без сопротивления занял место и поинтересовался:

— Куда мы направляемся?

— В обитель нашего господина, на свадебный пир, — звонко отозвался носильщик. — Гость наш, держись крепче!

Они синхронно подхватили ноши, и паланкин подплыл в воздух — шагали они так легко, будто ступали по облакам, мгновенно миновав мрачную Деревню Двойного Счастья. Фэн Хуайюэ приподнял шторку и выглянул наружу. Если отрешиться от жутких песен и истерзанной старухи, то здешний мир внутри Кокона Тысячи Нитей выглядел весьма живописно: цветущие сады колыхались, точно пышные волны, а прохожие — как мужчины, так и женщины — отличались редкой привлекательностью.

Стайка девушек, прикрывая нижнюю часть лиц шелковыми веерами, с кокетливым смехом разглядывала Фэн Хуайюэ. Голоса их звучали нежно и певуче, да только слова вылетали весьма странные:

— Не видать господину свадебного пира... С таким-то лицом Реку Сяосу не пересечь!

Фэн Хуайюэ из любопытства высунулся из окна:

— Это ещё почему не пересечь?

Девица коснулась пальчиком собственной щеки, а затем указала в сторону его лица:

— А потому что ты ничем не отличаешься от прежних гостей! Все они сложили головы, вот и тебе суждено сгинуть.

«Прежние гости...» — Фэн Хуайюэ вернулся в глубь паланкина и задумчиво скрестил руки. Вероятно, речь шла о заклинателях, ступивших в Кокон ради уничтожения демонов. У каждого из них, само собой, свой облик. Но что значит «почти не отличаешься»? Если отбросить писаных красавцев и редких уродов, у прочих всё то же самое: пара глаз да нос. Обычные люди. И коли обычным людям Реку Сяосу не превозмочь, кто же тогда способен на это?

Поразмыслив ещё немного, он вновь отдёрнул шторку:

— Сколько ещё до Реки Сяосу?

— Ли с небольшим, — отозвался носильщик.

При их стремительном беге пару ли они преодолеют мгновенно. Фэн Хуайюэ поглядывал по сторонам. Толпившиеся у дороги люди отвешивали ему насмешливые поклоны и переглядывались:

— Смотрите-ка, ещё один урод на верную смерть приплёлся!

— Всякий урод обязан сгинуть? — уточнил Фэн Хуайюэ.

— А как же! — со смехом закивали прохожие. — Дурён собой — отправляйся на тот свет!

Народ веселился от души: кто-то пригублял кувшин вина, кто-то помахивал веером, кто-то перебирал струны циня, восседая прямо на траве. Но стоит каждому из них поднять взор — и перед глазами предстаёт совершенное, выточенное личико. Фэн Хуайюэ принялся пристально всматриваться в их черты, пытаясь уловить общую нить.

Шаги носильщиков становились всё стремительнее. Впереди уже белела широкая гладь великой реки, чьи бурные воды пенились и вздымали гигантские валы.

— Просим почтенного гостя покинуть паланкин!

Они достигли берега и бережно опустили ношу на землю. Заметив, что внутри никто не шевелится, слуга прочистил горло и выкрикнул повторно.

Фэн Хуайюэ собрался с духом, пригнулся и ступил на землю.

Вокруг бушевала ненастная тьма, сверкали молнии, грохотал гром. На берегу высился дворецкий в ярко-красном праздничном кафтане. Облачённый в густую демоническую ауру, он сжимал в руках увесистый клинок с рукоятью в виде головы злого духа. Гость подошёл ближе, и дворецкий въедливо, с мрачной угрозой во взгляде принялся сканировать его лицо.

Фэн Хуайюэ спокойно выдержал этот тяжелый взор:

— Ну что? Сгожусь я для свадебного пира?

Дворецкий вытаращил выпуклые глаза и принялся расхаживать вокруг него, пристально разглядывая каждую деталь. Наконец он резко развернулся и торжествующе закричал на весь берег:

— Эй, на корабле! Подать судно для почтенного гостя!

Свозь бушующие волны с грохотом причалила величественная джонка. На её мачтах болталась жуткая гирлянда из желтоватых и побелевших от времени черепов. Похоже, то были останки погибших заклинателей — тех самых, чьи лица недостаточно походили на лицо самого Фэн Хуайюэ, за что они и лишились голов под ударами хозяйского клинка.

Да, именно так: недостаточно походили на него самого.

Начиная от носильщиков и хохочущих девиц у дороги и заканчивая прочими прохожими — абсолютно все обитатели этого иллюзорного мира несли в себе его черты. У кого-то совпадал изгиб бровей, у кого-то — разрез губ, а у несмышленых ребятишек из Деревни Двойного Счастья и вовсе были точно такие же глаза, как у него.

Осознав эту истину, Фэн Хуайюэ наконец понял, отчего при виде четырёх слуг его охватила неясная жуть. Его собственный облик словно раздеребанили на части и приклеили к чужим лицам!

Корабль резал пенистые волны. Сидя на палубе, Фэн Хуайюэ тщетно пытался отрыть в своей дырявой памяти хоть какие-то крохи прошлого. Например, помимо того случая, когда он усыпил бессмертных владык Преодолевающей Горы и Чистой Реки, не стрелял ли он озорными глазками в какого-нибудь особо свирепого демона? Да так удачно, что тот помнил его три сотни лет и выстроил целый иллюзорный мир, где даже на ржавую посудину пускают только тех, кто похож на предмет его страсти!

Затягивать узелки любовных долгов от земного мира и вплоть до Кокона Тысячи Нитей... Фэн Хуайюэ искренне проникся уважением к самому себе из прошлого.

Настоящий мастер.

***

Город Лубаня

Пэн Лю отрицательно качнул головой:

— След потерян. Судя по всему, он ушёл в Кокон Тысячи Нитей.

— Если абстрагироваться от причин и следствий, — заметил Юй Хуэй, — то подобное рвение — едва покинув Город Высохших Когтей, тут же ринуться в Кокон ради истребления демонов — звучит почти трогательно. До слез.

— Как по мне, его стоит показать лекарю, — буркнул Пэн Лю. — Пусть проверит, всё ли у него в порядке с головой.

Юй Хуэй лишь отмахнулся и продолжил аккуратно расчёсывать волосы куклы-двойника, сидевшей за столом:

— Наш А-Луань в прежние времена вовсе не отличался такой покорностью. Если подумать, в этом есть свой плюс.

— Поясни-ка, — нахмурился Пэн Лю, — в чём же заключается этот плюс?

— В том, что второй сбрендил окончательно, — ответил Юй Хуэй.

Безумие захлестнуло его крепко — он бережёт свою добычу пуще оскаленных духовных зверей с Горы Пэнлай. Ему будто невтерпёж запереть возлюбленного под замок на все двадцать четыре часа, лично кормить с ложечки и одевать в шелка, а стоит кому-то бросить лишний взгляд — у него тут же приступ.

— Ты пораскинь умом, — продолжал Юй Хуэй, — вынес бы прежний А-Луань подобную неволю? Да он бы за полдня перевернул весь мир вверх дном! Лишить его свободы — всё равно что лишить жизни.

— В твоих словах есть зерно истины, — согласился Пэн Лю.

Юй Хуэй вколол заколку в причёску деревянной куклы и добавил:

— Всё это возможно лишь потому, что остатки души А-Луаня сейчас лишены памяти и чувств, вот и позволяют творить с собой всё, что угодно. Впрочем... пусть себе сидит в Коконе. Побудет там лишних пару дней — хоть А-Луань переведёт дух.

— А если пропавший заклинатель оказался в том же самом Коконе? — спросил Пэн Лю.

— Не беспокойся, — ухмыльнулся Юй Хуэй. — Он не позволит чудовищам сгубить этого парня.

В конце концов, лишь узрев того заклинателя, А-Луань впервые проявил подобие живых чувств: сам сделал шаг, сам протянул руку и съездил по физиономии от души, выдав звонкую, сочную пощёчину. Заслуга ли то Духовной кости белого нефрита или чего-то ещё, да только другим такое не под силу.

А значит, если Бессмертный владыка Ясного Света желает и впредь получать пощёчины, ему придётся вытащить того заклинателя целым и невредимым.

— И что за странная страсть? — недоумевал Пэн Лю. — Может, ему всё-таки нужен лекарь?

— В следующий раз попробуй и ты влепить ему пощёчину, — предложил Юй Хуэй. — Если от твоей оплеухи его лицо расплывётся в точно таком же откровенном восторге — тогда да, лечить нужно незамедлительно.

— Ну уж нет, — отверг идею Пэн Лю. — Пусть себе болеет дальше.

В конце концов, А-Луань бьёт не сильно — мозги не выбьет, и ладно.

***

Сы Вэй, ступив в Кокон Тысячи Нитей, точно так же попал к ребятишкам, которые увлекли его к окну — поглазеть на истекающую кровью старуху. Дети шумной оравой окружили его, наперебой требуя, чтобы новый гость переоделся в праздничные одежды к свадебному пиру. Видя, что Сы Вэй не шевелится, они с нарванными охапками трав и цветов бросились к нему, норовя вплести эту дрянь ему в волосы.

— Прошлый гость послушно переоделся! А ты в чёрном! Господин терпеть не может чёрный цвет!

— В чёрном — на смерть!

— Скорей переодевайся, скорей!

Сы Вэй лишь опустил ледяной взор на тварей и с отвращением произнёс:

— Что, мне самому поймать их и затолкнуть тебе в глотку?

Сяо-Бай возился у него за пазухой. Сначала духовное пламя нехотя высунуло маленький язычок — помогать родному отцу оно не горело желанием. Но стоило ему разглядеть рожи мелких демонов, как огненный ком с громким «пых!» раздулся под метр в ширину и вихрем вылетел наружу!

Дети зашлись истошным визгом, но святое пламя в мгновение ока обратило их в пепел.

— Почтенного гостя — просим в паланкин!

У въезда в деревню замер зеленый паланкин, увенчанный четырьмя носильщиками в зелёных кафтанах. Сы Вэй обвёл взглядом их лица и мрачно выплюнул:

— Твари, не ведающие страха.

— Просим почтенного гостя... а-а-а!

Заметив, что гость не движется с места, слуги попытались насильно затолкнуть его внутрь, но в то же мгновение их лица пронзила дикая боль. Кровь хлынула с макушек подобно ливню. Они повалились в грязь, стеная и сжимая головы руками. Сы Вэй брезгливо швырнул четыре сорванные кожи с их лиц прямо в грязь и повелел:

— Встать.

Слуги, дрожа от ужаса, преодолевая мучительную боль, кое-как поднялись. Лишившись привлекательных личин, они явили свои настоящие, убогие рожи, а залитые кровью, они выглядели жуткими и уродливыми.

— Этот владыка не сядет в столь убогую клеть, — ровно произнёс Сы Вэй.

Носильщики не смели перечить. Разве этот паланкин мал? Однако, глядя на собственные окровавленные лица, валявшиеся в траве, они не дерзали возразить. Наконец один из них, заикаясь, выдавил:

— Большая... большая свадебная клеть предназначена лишь для невесты...

— Несите её сюда, — отрезал Сы Вэй.

Слуги не смели ослушаться и, задыхаясь от ужаса, помчались на окраину деревни, откуда приволокли пышный, ярко-красный открытый паланкин.

Сы Вэй опустился на сиденье и ледяным тоном бросил:

— Трогай!

И вот четверо израненных, исходивших кровью носильщиков, дрожа всем телом, понесли этого грозного владыку прочь из Деревни Двойного Счастья.

По обеим сторонам дороги собралась толпа. Однако вместо привычного зелёного паланкина перед ними предстал красный. И куда страшнее самого паланкина были подпиравшие его кровавые тени: патлатые, со сгустками спекшейся крови на глазах и носах, с согбенными спинами — от прежней утончённой красоты не осталось и следа.

— Кха... — кого-то из прохожих от этого зрелища выворачивало наизнанку прямо на обочине.

Сы Вэй обвёл собравшихся равнодушным взором и медленно поднял руку. Сяо-Бай вертелся на его ладони, разгораясь всё ярче, пока сердечник пламени не воссиял, точно слепящее солнце. Когда огонь был готов вспыхнуть от избытка мощи, Сы Вэй небрежно швырнул его в толпу:

— Выжги всё дотла. Не мозольте мне глаза.

Ослепительно белая волна пламени, подобно ураганному валу, хлынула от красного паланкина во все стороны. Толпа даже не успела отхлынуть — огненный вихрь сметал демонов, сбивая с ног. Корчась от боли, они ползли к канавам и прудам, наполняя воздух дикими криками и рыданиями. А носильщики, едва не потеряв рассудок от ужаса, кое-как дотащили паланкин до берега Реки Сяосу, бросили ношу и бросились наутёк.

Дворецкий, волоча по земле тяжёлый клинок с рукоятью в виде злого духа, не спеша приблизился. Узрев запятнанный кровью красный паланкин, он замер в глубоком изумлении.

Сы Вэй же лишь спросил его:

— Где корабль?

http://bllate.org/book/37559/4940862