Готовый перевод Listening to the Sudden Storm / Склонившись, слушать тревожный ветер: Глава 19

Глава 19

В Долине Следования за Звёздами водопадами струились драгоценные шелка. Переливаясь в лунном свете, они трепетали на ночном ветру, подставляя потокам воздуха свои яркие переливы. Подобное роскошество несколько веков назад не раз можно было увидеть в Долине Лунной Реки. Тогда Фэн Хуайюэ был совсем юн — сколько в нём бурлило жизни, сколь волен он был! Он странствовал по четырём морям, пил вволю меж небом и землёй и ведать не ведал никакой печали.

Ныне же он тоже смотрел на эти шелка, вот только ступать по ним отказывался наотрез. Что ни говори, а уж в упрямстве и желании действовать Сы Вэю перекор он ничуть не изменился — остался точь-в-точь таким, как прежде.

Юй Хуэй продолжал уговаривать:

— Да не то чтобы А-Луаню здесь не нравилось. Дай ему привыкнуть! Ну хотя бы дней десять, а? Десять дней, всего десять!

Сы Вэй насупился:

— С чего вдруг десять дней? Что ты опять замышляешь?

Юй Хуэй поначалу опешил, а потом принялся с досады ругаться:

— Да потому что ты триста лет назад сошёл с ума и запретил кому-либо даже заикаться о нём! Всё бессмертное сообщество три века боялось вслух произнести имя А-Луаня! И что в итоге? Сначала ты, собирая душонку по осколкам и отрезая от себя плоть, вылепил его заново, а теперь вознамерился водить его за собой у всех на виду?! И что, по-твоему, подумают остальные? Они же в ужасе затрепещут! Ты можешь дать мне хоть немного времени, чтобы подготовить почву? Хоть капельку?!

— Могу, — ровно отозвался Сы Вэй.

Юй Хуэй, уже заготовивший сотню язвительных возражений, поперхнулся:

—... Спасибо.

***

Тем временем в Городе Лубаня Фэн Хуайюэ, сунув за пазуху Сяо-Бая, безмятежно прогуливался по улицам, понятия не имея, что вскоре столкнётся со своим «двойником». А-Цзинь в тот день отдал последние деньги лекарю за лечение ребёнка, и у него в кошельке звякнули лишь три нефритовые монеты. Выйдя из лекарни, он как раз столкнулся с праздно шатающимся Фэн Хуайюэ и тут же вознамерился непременно угостить его обедом.

— Обед подождёт, а вот дело к тебе есть, — Фэн Хуайюэ обнял его за плечи и указал пальцем на противоположную сторону улицы. — Видишь тот театр, куда мы в прошлый раз не попали? Слыхал, сегодня вечером там дают грандиозную премьеру. Народу навалит — яблоку негде упасть, билеты не достать.

Для А-Цзиня пролезть без очереди или перекупить билеты у спекулянтов было делом привычным. Он охотно согласился и вскоре вернулся не просто с двумя билетами, а с проходками на лучшие места. Театральные подмостки располагались ярусами, и представление отлично просматривалось со всех четырёх сторон. Представление должно было начаться в час Обезьяны, однако едва миновал час Овцы, как весь зал уже заполнился до отказа. Зрители сгорали от нетерпения, наперебой гадая, насколько же великолепна и величественна пьеса, которую, по слухам, вынашивали и оттачивали целых триста лет.

Фэн Хуайюэ тоже ждал с нетерпением, хотя интересовали его вовсе не повороты сюжета, а сам праздник — он до безумия любил суету и веселье. А-Цзинь припас свежих цветов и сладкого вина. Когда всё было готово, на подмостках закипело действие. Музыканты коснулись струн, и над залом поплыла возвышенная, журчащая, словно чистый ручей, мелодия. Фэн Хуайюэ поднял кубок, собираясь насладиться напитком, как вдруг среди зрителей раздался оглушительный вздох изумления.

Да и как тут было не ахнуть! На сцену вышли двое актёров: один — в чёрных одеждах и тёмном венце, с холодным и суровым ликом; другой — в белоснежном одеянии с нефритовым поясом, исполненный пламени и задора... Да любой дурак сразу догадался бы, кого они изображают! Это же точная копия Сы Вэя и Фэн Хуайюэ времён их молодости!

Фэн Хуайюэ поперхнулся сладким вином так, что оно попало в дыхательное горло, и закашлялся до слёз. На подобный поворот он никак не рассчитывал — очутиться действующим лицом в чужом спектакле! Сидевший рядом А-Цзинь застыл с открытым ртом, впрочем, как и все остальные. И было от чего: человек, чьё имя в обычные дни боятся даже шёпотом произнести, вдруг явился на подмостках во всём великолепии! Хозяин театра что, совсем из ума выжил?! Верно, точно свихнулся!

Некоторые зрители уже намеревались удрать, опасаясь, что в следующий миг явится Бессмертный владыка Ясного Света и разнесёт здесь всё к чертям.

К счастью, в самый критический момент подоспели ученики клана Пэн. Наведя порядок, они усадили перепуганную толпу по местам. Небольшой переполох не помешал представлению — сюжет тем временем дошёл до момента, где Сы Вэй спасает Фэн Хуайюэ из лап свирепых демонов иссохших костей и закрывает весь Город Высохших Когтей непроницаемым барьером.

Фэн Хуайюэ воочию наблюдал, как стоящий на сцене «Сы Вэй» врачует его раны. Пока он исцелял, с неба пышным дождём лепестков осыпались цветы — зрелище завораживало своей красотой. Эта сцена, к слову, была задумкой Бессмертного владыки Чистой Реки. Хоть история Сы Вэя и Фэн Хуайюэ и изобиловала захватывающими подробностями, далеко не всё можно было выставить на всеобщее обозрение, вот и пришлось затыкать бреши пышными иллюзиями.

И эти цветочные лепестки кружились над подмостками триста долгих лет.

Спустя три века Фэн Хуайюэ наконец очнулся. Но то ли из-за тяжести полученных ран, то ли от нехватки душевных сил, нрав его переменился до неузнаваемости. Он больше не шумел, не спорил и не проронил ни слова — лишь стоял день-деньской подле Сы Вэя с истуканоподобным видом, точно бессловесная и прекрасная марионетка.

Нанятые за немалые деньги подставные зрители от клана Пэн самозабвенно изображали глубокое потрясение. Заломив руки, они рыдали в три ручья:

— Молодой господин Фэн, какова же горькая доля тебе выпала!

Сам молодой господин Фэн, сидевший буквально в шаге от рыдающих, пребывал в полном ошеломлении. Он искренне не понимал, к чему вообще поставили эту ахинею. Неужто весь мир культиваторов до такой степени невзлюбил его, что после смерти мало того что насильно вернул к жизни, так ещё и сделал бессмысленным истуканом, не способным и двух слов связать?!

И он во гневе возмутился:

— Что за несусветный огород народили! И Резиденция Бессмертного Надзирателя закрывает на это глаза?!

А-Цзинь в ответ лишь развёл руками: мол, Резиденции до этого и дела нет, иначе с чего бы Бессмертному владыке Преодолевающей Горы отправлять собственных учеников наводить порядок.

Фэн Хуайюэ онемел:

«...»

Что за чертовщина? Мне же твердили, что этот самый владыка Преодолевающей Горы без ума от меня!

А тем временем по соседству с театром добрая сотня людей всё ещё томилась в бесконечной очереди, сгорая от вожделения заполучить билетик на завтрашний показ. И хвост этой толпы наверняка рос бы с каждым часом, ведь во всём мире культивации не нашлось бы человека, способного отказаться от возможности хотя бы краем глаза взглянуть на первого красавца! Пусть даже его облик — всего лишь иллюзия, имеющая лишь семь-восемь долей сходства с оригиналом, одно это уже окупало любую цену.

Гудела городская публика ровно девять дней.

На десятый день под вечер к нему снова прибежал радостный А-Цзинь и таинственно прошептал:

— Мастер!

Фэн Хуайюэ отмахнулся:

— Попридержи язычок, нет у меня настроения слушать.

А-Цзинь лишь усмехнулся и без церемоний устроился рядом:

— Раз вам не по душе эти иллюзорные представления, то в Городе Лубаня вы их больше не увидите. Сегодня давали последний показ!

— О как? — удивлённо вскинул бровь Фэн Хуайюэ. — Неужто у них проснулась совесть?

— Да какая там совесть! Дело вовсе не в ней, — возразил А-Цзинь. — Успех оказался настолько оглушительным, что они решили отправиться на гастроли. Слыхал, уже утвердили восемнадцать крупнейших городов, и это только начало! Похоже, объедут весь мир культивации.

Фэн Хуайюэ застыл:

«...»

За какие грехи этот мир так ненавидит меня?

— Впрочем, я пришёл вовсе не за этим, — с видом заслужившего награду человека продолжал А-Цзинь. — Вы ведь прежде расспрашивали про Бессмертного владыку Ясного Света? У меня есть приятель, он служит в поместье Пэн. Так вот, он сказывал, будто завтра Бессмертный владыка Преодолевающей Горы устраивает пиршество в Павильоне Отрешённости! Собирает гостей со всех четырёх сторон, и среди них будет Бессмертный владыка Ясного Света! Да паче того... сказывают, с ним прибудет и сам молодой господин Фэн!

Фэн Хуайюэ на мгновение усомнился в собственном слухе.

— С кем, говоришь, прибудет?

— С молодым господином Фэном! Ну, с тем самым... Луанем.

Тот самый Луань был единственным и неповторимым на весь свет. Да только Фэн Хуайюэ пребывал в полном недоумении: «Так я ведь здесь, ёлки-палки! Кого он там водит?!»

Заметив его растерянность, А-Цзинь спешно пояснил:

— Да то только молва! Насмотрелся народ спектаклей с иллюзиями, вот и путает подмостки с жизнью. Однако Бессмертный владыка Ясного Света там точно окажется! Я рассказал приятелю, как вы выручили меня в Коконе Тысячи Нитей, он пришёл в глубокое почтение к вам и пообещал завтра выкроить для вас местечко!

— На самом пиршестве? — уточнил Фэн Хуайюэ.

А-Цзинь неловко ухмыльнулся:

— Ну какое там пиршество... Он ведь всего лишь мелкий управитель, откуда у него такие полномочия? Местечко среди толпы зевак! Придётся стоять вдалеке, да и то ему довелось немало побегать, кабы устроить всё. Ну так что, мастер... пойдёте глазеть?

Поглядеть? А отчего бы и не поглядеть! Посмотреть на эту желчную, ядовитую рожу! Триста лет назад чванливо учил жизни, а триста лет спустя наряжает какого-то болвана под его видом и возит с показами по всему миру! Предел безрассудства!

Фэн Хуайюэ хлопнул ладонью по столу:

— Идём!

Рявкнул он до того люто, что А-Цзинь аж подпрыгнул от неожиданности.

***

Павильон Отрешённости ютился на задней стороне горы возле поместья Пэн — местечко крутое, неприступное, с утёсами, уходящими прямо в поднебесье. Рано-рано утром приятель А-Цзиня встретил Фэн Хуайюэ и всю дорогу наставлял его: мол, глядеть гляди, да во всю глотку не ори, не дай бог переполошишь хозяев и почтенных гостей!

Фэн Хуайюэ недоумевал:

— С чего бы мне орать?

Управитель ответил:

— А-Цзинь баял, будто мастер души не чает в Бессмертном владыке Ясного Света. Вот я и опасаюсь, кабы вы от избытка чувств не потеряли голову... Всё, пришли, ваше место вон там, впереди.

Фэн Хуайюэ затолкнули за огромную каменную глыбу. Замаскировали так, словно он пришёл сюда воровать. Мало того что зной да духота донимали, так ещё и приклеили ярлык «страстного почитателя Бессмертного владыки Ясного Света» — тьфу, пакость какая! Едва провожатый скрылся с глаз, Фэн Хуайюэ первым делом постелил под себя мягкий подстил, а от палящего солнца заслонился двумя талисманами, и только тогда перевёл дух.

Так он прождал с добрых полчаса, пока горные кручи не огласились неясным гулом.

С неба пышным дождём посыпались лепестки цветов — с размахом, который Фэн Хуайюэ безумно обожал сотни лет назад. Впрочем, и ныне ему это нравилось: он с детским восторгом ловил ладонью падающие лепестки, вытягивая шею, дабы разглядеть происходящее на той стороне. Народу собралась тьма-тьмущая, и каждый — в роскошных шелках, с лицами, озарёнными редкой красотой. Они шествовали величавой процессией, шутили да смеялись, напоминая пышные, переливающиеся на солнце облака.

Фэн Хуайюэ глядел издали на это чужое празднество без капли горечи; напротив, ему самому хотелось улыбаться. Ему почему-то до безумия пришлись по душе гости за ущельем. И не мудрено: всех приглашённых Юй Хуэй отбирал лично, скрупулёзно следуя старинным вкусам самого Фэн Хуайюэ.

Когда приглашённые чинно заняли свои места, лишь спустя некоторое время изволил появиться Сы Вэй.

Фэн Хуайюэ лишь покачал головой с осуждением: «Так и знал. К шапочному разбору заявился, совсем умом тронулся. Уж лучше бы меня пригласил... Я... Кхм?!»

Разглядев того, кого Сы Вэй вёл подле себя, Фэн Хуайюэ обомлел, словно его громом поразило. Разумеется, он понимал, что это не он сам, однако...

Гости, должно быть, знали обо всём заранее, а потому особого удивления не изъявили, а лишь поднялись с мест, приветствуя прибывших. Фэн Хуайюэ же с непередаваемым ужасом наблюдал, как этот деревянный «он» со стеклянным видом спотыкается при ходьбе, нелепо кивает и усаживается за стол. Волосы дыбом вставали от подобного зрелища! Но самое кошмарное началось, когда пиршество началось: эта тварь вдруг вскинула голову и воззрилась прямёхонько в его сторону! Пара пустых, безжизненных глаз прожгла море падающих лепестков и вонзилась точно в него!

Фэн Хуайюэ аж дух перехватило. Да пропади оно всё пропадом! Он мгновенно сдёрнул талисманы и вознамерился унести ноги, как вдруг Сяо-Бай выскользнул из заветного мешочка и, подхваченный порывом ветра, поплыл прямо в сторону пиршества!

— Эй! — Фэн Хуайюэ с ловкостью коршуна сцапал его, однако Сяо-Бай извивался, рвясь на волю. Когда этот негодник начинал капризничать, с ним не было никакого сладу — вылитый Сы Вэй со своим взбалмошным нравом! Заухав и заскулив, он пытался удрать. Фэн Хуайюэ стенал про себя, истратил десятка полтора талисманов, пока не загнал беглеца в тупик, а затем, буквально кубарем покатившись по земле, наконец сгреб непослушное чадо в кулак.

— Уф... — Выдохнув, он уселся прямо на землю и принялся отчитывать капризника: — Будешь ещё так буянить, накормлю горькой корой да жгучим перцем!

Сяо-Бай свернулся в клубочек, дрожа всем телом.

—... Ладно тебе, пошутил я, — Фэн Хуайюэ погладил его костяшкой пальца, сердце его снова оттаяло. — Вернёмся — купят тебе сладких плодов.

Однако лакомство вовсе не успокоило малыша; напротив, тот съёжился ещё сильнее. Фэн Хуайюэ не стал вдаваться в подробности и уже вознамерился убрать его в мешочек, как вдруг почувствовал неладное.

Солнце пропало.

И пропало оно аккурат над тем пятачком земли, где он сидел.

Тень неизвестного накрыла его плотным саваном.

Сердце замерло в груди. Фэн Хуайюэ медленно оборачивался...

И упёрся взглядом прямо в лицо Сы Вэя.

http://bllate.org/book/37559/4922742