Готовый перевод Listening to the Sudden Storm / Склонившись, слушать тревожный ветер: Глава 15

Фэн Хуайюэ взял кувшин с вином и шаг за шагом направился к противоположному краю стола.

Жена генерала и вправду перепугалась. Эта сцена показалась ей до боли знакомой: в городских притчах да трактирных байках всякий раз, когда правитель желал избавиться от заслуженного военачальника, он подносил ему чашу с отравленным вином. Умирать ей, конечно, не хотелось, но стоило вскинуть голову и наткнуться на ледяной, неживой взгляд императора, как она помимо воли снова опустилась на место.

Пока она пребывала в смятении, Фэн Хуайюэ уже подошёл к её столу. Наполнив два кубка, он произнёс:

— Выпью за здоровье генерала.

Генерал, покачиваясь, поднялся со своего места и медленно протянул руку. Но не успел он коснуться кубка, как стоящая рядом женщина выхватила хмельное у него из-под носа.

— Господин канцлер, — заговорила она. — Мой супруг изранен на войнах, старые увечья до сих пор дают о себе знать, так что хмельного ему нельзя.

— Что ж, — с лёгкостью согласился Фэн Хуайюэ, — тогда пусть госпожа выпьет вместо него.

Жена генерала воззрилась на кубок в своих руках. Руки её едва заметно дрожали; женщина замерла, не в силах сделать ни движения. Император на драконьем троне въелся в неё пристальным взглядом и сипло повелел:

— Канцлер, похоже, почтенная госпожа всё ещё сомневается. Испьёшь первым!

Фэн Хуайюэ склонил голову, запрокинул чашу и осушил её до дна.

Вино наливали из одного и того же кувшина, да и давящее величие императорской власти сломило волю женщины. Не имея возможности возразить, она лишь стиснула зубы и залпом проглотила содержимое своего кубка.

Фэн Хуайюэ расплылся в улыбке — ровно такой, какой на подмостках театров улыбаются коварные сановники-предатели. На его оплывшем, заплывшем жиром лице эта ухмылка смотрелась как наглядное воплощение удавшейся подлости. Жена генерала окончательно потеряла обладание собой. Ей казалось, что она непременно отравлена — и от этой мысли в её чреве вспыхнул настоящий ледяной ожог. Сжав ладонью живот, она с лютой ненавистью уставилась на Фэн Хуайюэ.

Фэн Хуайюэ и не думал отводить взгляд, всё так же щеголяя видом восторжествовавшего ничтожества. Яда у него, разумеется, не было, однако отсутствие снадобья вовсе не мешало отравить жертву. Раз уж вокруг царила сплошная иллюзия, заставить женщину поддаться внушению и самой выдумать смертельный яд в собственном кубке не составило ни малейшего труда.

Жена генерала повернулась к супругу.

Но увиденное повергло её в неистовое неистовство: подле генерала неведомо откуда очутилась густо накрашенная красавица. Кокетливо прикрываясь круглым веером, эта девица с изящным изгибом тонкого запястья наливала ему вино.

А-Цзинь и помыслить раньше не мог, что ему посчастливится ублажать кого-то женскими чарами. Впрочем, напялив на себя чужую личину, он ничуть не смущался — позорилось-то чужое тело! Оттого и держался он превосходно: стрелял точёными глазками и манерничал точь-в-точь как хитроумная соблазнительница.

У Фэн Хуайюэ аж зубы заныли от этого зрелища.

«Ну к чему стараться с таким усердием? Перестараешься — и когда тебя начнут колотить, я ведь могу и не уберечь...»

Впрочем, заступаться не потребовалось — нашёлся иной защитник. Генерал на лету перехватил занесённую руку жены и заплетающимся языком пробормотал:

— Ты чего это?..

Превозмогая дикую боль в животе, женщина забилась в слезах:

— Как ты мог предать меня?!

А-Цзинь спрятался за широкую спину генерала, выставив напоказ лишь любопытствующие глаза. Фэн Хуайюэ тем временем чуть склонился перед императором и негромко произнёс:

— Ваше величество, коль скоро А-Цзинь не пришлась вам по нраву, отчего бы не пожаловать её генералу?

Император и рта открыть не успел, как жена генерала издала пронзительный вопль:

— Нет!

Вспыхнувшая ярость полностью сожгла её разум. Пренебрегши присутствием правителя, она яростно рванулась к А-Цзиню, намереваясь уничтожить блудницу.

А-Цзинь готовился к этому заранее: сжав в кулаке талисман ветра и грома, он прытко сиганул за спины императора и Фэн Хуайюэ. Впрочем, предосторожность оказалась излишней. Генерал встал на пути разъярённой супруги, принимая удар на себя. От чудовищного толчка его верхняя половина туловища оторвалась и отлетела прочь, тогда как ноги остались сидеть на стуле, а иссохшие, обратившиеся в прах внутренности вывалились на пол.

Женщина зашлась отчаянным воплем, лихорадочно пытаясь собрать останки мужа. А на лице лежащего на полу генерала проступили давным-давно забытые спокойствие и умиротворение.

— Опомнись, — прохрипел он. — Не был я никогда никаким генералом. Я всего лишь рядовой воин, сгинувший на поле боя... А ведь мог бы спокойно вернуться душой в родные края.

Но собственная жена подличала и силой выкопала его из земли. Поначалу он был тронут такой слепой преданностью, но со временем осознал: супруга любила вовсе не его — настоящего, обычного человека. Она боготворила вымышленного героя, увенчанного славой и почестями, существовавшего лишь в её мечтах. На протяжении веков он беспомощно наблюдал, как она увязала в безумии, а вокруг рушился и скудел мир. Этому фарсу, порождённому демонами её сердца, давно пора было положить конец.

— Убей его! — раздался суровый голос Фэн Хуайюэ.

Император взмахнул мечом, и голова генерала откатилась, словно срубленная тыква. Вид отрубленной головы окончательно помрачил рассудок женщины: разинув пасть, она со звериным рыком кинулась к трону. Фэн Хуайюэ среагировал мгновенно — сгреб А-Цзиня в охапку и рванул прочь. Потратив почти весь запас талисманов ветра и грома, они чудом увернулись от хлынувшей волны смертоносной темной ауры.

— Ух, — Фэн Хуайюэ тяжело плюхнулся на землю. — Переведём дух.

— Мастер, ну и сильны же вы! — восхищённо завел А-Цзинь. — Надо же, стравили двух лютых демонов!

— Куда уж мне до тебя, — Фэн Хуайюэ хлопнул его по плечу. — Ладно, сбрасывай наряд. А то мне уже кажется, тебе по душе ходить в юбках.

А-Цзинь смущённо хмыкнул и горделиво ухмыльнулся:

— Если так подумать, истреблять нечисть не так уж и сложно.

— Это просто повезло, — качнул головой Фэн Хуайюэ. — Как выберешься отсюда, даже не думай снова соваться за лёгкой наживой. Живи спокойно с родными. Заиграешься — наплачешься, а у игроков доброго конца не бывает.

А-Цзинь принялся торопливо кивать и не упустил случая польстить:

— Ох, бессмертный мастер, вы такой благоразумный да обстоятельный человек!

«Обстоятельный человек». Прежде первый распутник и транжира мира совершенствования, сиживавший на устланном цветами возвышении и швырявший золотом ради собственной потехи, даже глазом не моргнул и со степенным видом принял эту похвалу.

Что ж, годы берут своё, резвиться прежним образом надоело — почему бы и не сменить жизненный уклад?

Поняв, что во дворце всё затихнет ещё нескоро, Фэн Хуайюэ сладко зевнул, выудил из мешка Цянькунь, принадлежащего А-Цзиню, тёплое одеяло и, завернувшись в него, прилег отдохнуть. Перед сном он по привычке прижал к груди нефритового мэнмо. На сей раз сновидение явилось удивительно отчетливым — настолько, что зверю-тапиру даже не пришлось беречь его образ: прекрасные лепестки цветов кружились во сне и сопровождали его до самого пробуждения.

Нефритовая ладья, полная крепкого вина и утончённых красавцев, стремительно мчалась сквозь россыпи звёзд. Танцовщицы, убранные драгоценными подвесками, изящно кружились под ритмичный бой барабанов. Время от времени в руки летели шитые золотом парчовые мешочки с благовониями, наряжая рукава пьянящим ароматом. Фэн Хуайюэ нежился среди этого роскошного благоухающего великолепия, исполненный неги и блаженства. Спустя некоторое время он лениво перевернулся на живот и свесился с носа ладьи, ловя ладонью падающие лепестки и совершенно не заботясь о том, что соскользнувшее с плеча одеяние обнажило белизну спины.

Сы Вэй, не выдержав подобного непотребства, камнем спустился с небес и ледяным тоном бросил:

— Бесстыдство!

От внезапного появления этого мрачного божества все вокруг перепугались насмерть: музыканты и красавицы, подхватив инструменты и сосуды с вином, разбежались кто куда. Лишь Фэн Хуайюэ остался лежать в ладье, а затем приподнялся и недовольно спросил:

— И что же на сей раз не соответствует приличиям?

— Тебе было велено присматривать за алхимической печью. Так-то ты исполняешь поручение? — строгим голосом откликнулся Сы Вэй.

При одном упоминании печи Фэн Хуайюэ вспыхнул от гнева и осыпал его упрёками:

— С какой стати я должен торчать у этой чадящей печи?! Я тебе не невольник, которого ты силой приволок на гору Шести Гармоний!

Сы Вэй чуть приподнял бровь и многозначительно изрёк:

— Если у тебя появились подобные склонности, я вполне могу пойти навстречу.

Фэн Хуайюэ вытаращил глаза. Едва до него дошёл смысл сказанного, как он, не долго думая, сгреб лежащие на палубе мешочки с благовониями и со всей дури швырнул в него:

«У кого это склонности быть твоим рабом?! Совсем с ума сошел! Раз так нравится связывать людей, шел бы в лавку плести бамбуковые корзины!»

Забросав обидчика всем, что попалось под руку, он с ходу заявил:

— Хочу отправиться на гору Пэнлай, посмотреть на море облаков!

Сы Вэй кивнул:

— Что ж, ступай.

Столь лёгкое согласие даже смутило Фэн Хуайюэ, но, поскольку просителем выступал он сам, пришлось припрятать коготки и сделать покорное лицо:

— Но с моими скромными духовными силами меня вряд ли впустят на Пэнлай.

— Я пойду с тобой, — отозвался Сы Вэй.

Фэн Хуайюэ мгновенно воспротивился:

— Еще чего! Я хочу идти один.

Сы Вэй на мгновение замолчал, а затем произнёс:

— Тогда назови моё имя.

Фэн Хуайюэ просиял от радости:

— Неужели этого достаточно? Отлично, ты сам это сказал!

Наяву Фэн Хуайюэ, не просыпаясь, смутно подумал:

«А ведь если так посудить, Бессмертный владыка Ясного Света совсем неплох — исполняет любые просьбы».

Его дух, слившись с образом из сновидения, в полном восторге отправился на гору Пэнлай, а затем... вместе с ним был с позором выдворен прочь.

Вообще-то у него были все шансы прошмыгнуть внутрь: стражи у горных ворот поначалу лишь замялись, не спеша выгонять гостя. Однако едва прозвучало титулование «Бессмертный владыка Ясного Света», их лица суровели, и они, замахнувшись дубинами, безжалостно выставили его вон.

Заработав огромную шишку на лбу, Фэн Хуайюэ с нескрываемым недоумением явился к Сы Вэю:

— Ты же сам сказал назвать твоё имя!

Сы Вэй с невозмутимым видом разглядывал шахматную доску на столе и ответил:

— Я лишь предложил назвать моё имя, но не обещал, будто после этого тебя впустят. Старики с горы Пэнлай, страдавшие под моим гнетом долгие годы, не выдержали и недавно завели сотню с лишним свирепствующих псов специально для того, чтобы травливать меня. Ну а раз восход солнца тебе больше не светит, ступай обратно к печи.

Фэн Хуайюэ едва не лопнул от злости.

И наяву Фэн Хуайюэ тихо рассмеялся. Если бы над ухом не твердили без конца «мастер», он с удовольствием поспал бы ещё. Проснувшись, он всё никак не мог вырваться из плена сновидения, вспоминая роскошную ладью, бороздившую звёздные просторы, — праздная и беззаботная жизнь действительно исполнена радости. Так что стоит ли ему впредь становиться бережливым и скромным человеком, ещё бабка надвое сказала.

— Бессмертный мастер, — поинтересовался А-Цзинь, — что ж за диво вам приснилось, раз вы всё время улыбаетесь?

Фэн Хуайюэ дважды сочно постучал ему по макушке и проворчал:

— Коли понимал, что мне снится нечто прекрасное, с чего вдруг вздумал разбудить?!

А-Цзинь погладил ушибленное место и оправдался:

— Да я и сам не хотел! Но смута во дворце утихла. Прохожие сказывают, будто император собирается устроить пышное празднество и повсюду разыскивает канцлера. Мы вернёмся?

— Вернёмся. Разумеется, вернёмся! Как же иначе его прикончить? — Фэн Хуайюэ потянулся, разминая затекшие суставы, и убрал воспоминания о сне подальше в память. — Вот только с пустыми руками возвращаться не дело. Нам понадобятся помощники.

Во дворце вовсю шла подготовка к новому пиршеству. Останки генерала с супругой бросили на съедение тиграм. Император восседал на драконьем троне, и лицо его лучилось ликованием. Он победил, одержал полную победу! Отныне никто не посмеет указывать ему, как жить; пред ним открылась абсолютная свобода, и в голове его вереницей проносились мечты о грядущем всевластии.

— Где же призванные нами ученые мужи?! — громко вопросил он. — Отчего до сих пор не предстали пред очи Государя?

— Ваше величество! Едут! Едут! — Евнух ввалился в залу, едва не пересчитав лбом ступени, и долго заикался, пока не выжал из себя: прибыли вовсе не ученые мужи, а канцлер!

Притом пришёл канцлер не один — за ним стояло целое войско, уже ворвавшееся с боем сквозь дворцовые ворота.

Император обомлел:

— Что?!

— Канцлер поднял мятеж! — во всю глотку взвыл евнух. — Всю императорскую стражу перебили!

Император сполз на пол. Тяжело дыша, он слушал приближающийся гул резни, и разум его поневоле переносился в прошлую жизнь: тот же суровый строй воинов, та же бессмысленная бойня, то же всепоглощающее отчаяние... Канцлер! Как мог это быть канцлер?! Разве он не стремился, подобно самому императору, лишь к ничем не ограниченной свободе?!

Величественные киноварные ворота рухнули с оглушительным треском.

Войско, состоявшее из полутысячи увечных воинов, словно пиявки, заполонило залу и всей своей тяжестью прижало государя к полу.

— Нет! — визжал он, извиваясь и пытаясь вырваться.

Однако ужас, произросший из воспоминаний прежней жизни, невиданной сетью сковал его движения. Из волос и с изуродованной половины лица, погрызанной женой генерала, сочилась зловонная хмельная жижа. Император судорожно ловил ртом воздух, словно его снова погрузили в винный чан.

В конце концов, он сам утопил себя в собственном животном страхе.

И в тот самый миг, когда он испустил последний вдох, весь этот иллюзорный мир Кокона Тысячи Нитей распался на куски и рассеялся бездонным призрачным маревом.

Фэн Хуайюэ и А-Цзинь тяжело шлёпнулись на землю.

— Мастер! Бессмертный мастер, у нас получилось! — запричитал А-Цзинь, плача от счастья.

Фэн Хуайюэ, которого тот раскачивал из стороны в сторону до кружения в голове, улыбнулся:

— Коль получилось, так чего ждёшь? Беги скорей за наградой!

— Слушаюсь! Я сейчас же отправлюсь в Резиденцию Бессмертного Надзирателя на запись. Правда, сегодня звонкую монету вряд ли выдадут, придётся обождать день-другой... Пойдёте со мной, мастер?

— Можно и вместе, — Фэн Хуайюэ поднялся на ноги. — Но сперва подсобишь мне кое-что купить.

http://bllate.org/book/37559/4833586