Готовый перевод Listening to the Sudden Storm / Склонившись, слушать тревожный ветер: Глава 14

Весть о высочайшем повелении, призывающем генерала немедленно прибыть во дворец, мгновенно облетела столицу. Придворные, обуянные тревогой, лавиной устремились к дверям императорского кабинета, однако дворцовая стража и евнухи перекрыли вход: государева воля гласила — не принимать никого.

— Ваше величество! Государь! — На коленях перед закрытыми дверями стенал седовласый сановник, которому на вид было никак не меньше восьмидесяти. Он надрывно, сипло кричал: — Великий генерал держит в кулаке огромную армию! Его амбиции беспредельны, он давно тяготится глухим северо-западным порубежьем! Зачем же, Ваше величество, ни с того ни с сего призывать его к двору?! Это опрометчиво, безумно опрометчиво!

Остальные чиновники подхватили его причитания. Воздух над двором огласился таким отчаянным воем, что незнающий человек наверняка решил бы, будто венценосный владыка испустил дух. А-Цзинь поплотнее прихлопнул двери, затворил ставни, но неистовые вопли подобострастных советников всё равно пробивались снаружи. Их стенания до того походили на наигранные рулады из дешевой театральной пьесы, что от всей этой сцены веяло нелепой, абсурдной фальшью.

Впрочем, ничего удивительного: такова была дурная фантазия жены генерала. В её представлении столицу населяли исключительно подобные никчёмыши — бездарные, завистливые проныры. Они уступали её доблестному супругу абсолютно во всём и оттого из кожи вон лезли, пытаясь очернить его имя в глазах государя. По её разумению, эти интриганы плели заговоры, лишь бы не допустить генерала ко двору, лишить наград и лишить светлого будущего.

А далеко на северо-западе, среди бескрайних желтых песков, сама жена генерала с трепетом сжимала в руках императорский указ. Её охватила смутная тревога.

— Нынче нет никакой войны, — донимала она вопросами своего мужа. — Зачем императору вызывать тебя в столицу и сулить повышение?

Генерал ответил одеревеневшим, глухим голосом:

— Не... знаю.

— Ну да, откуда тебе знать! Ты ведь умеешь только воевать да слепо хранить верность! — повысила голос женщина, заходясь в брани. — Ты рискуешь жизнью, терпишь лишения, одерживаешь победу за победой — и думаешь, правитель потерпит нас рядом? Да он же попросту убьет тебя!

Из горла генерала снова вырвался сухой, скрипучий звук. Помутневшие, серые глаза с трудом провернулись в глазницах:

— Не было... Никаких войн не было.

Однако жена даже не слушала его. Пальцы её ещё сильнее впились в шелк указа.

«Эти гиены при дворе всё равно не подпустят тебя к государю, — убеждала она себя. — Они расшибутся в доску, защищая свои теплые местечки. Они... они из кожи вон вылезут, лишь бы убедить правителя вынести тебе смертный приговор!»

Она ждала новостей с тайным страхом, но в глубине души лелеяла надежду: а вдруг те двое странных странников, что не так давно объявились в их краях, всё же довели дело до конца и убрали венценосца?

Но вскоре прибыл новый государев гонец. В очередном указе с непреклонной строгостью повелевалось генералу с супругой немедленно явиться в столицу. Намерение императора было непреклонным.

Противиться воле государя она не смела. С тяжелым сердцем собрав вещи, женщина вместе с горячо любимым мужем отправилась в путь на восток.

Тем временем во дворце Фэн Хуайюэ, пребывая в теле грузного демона, с неутомимым усердием «вершил государственные дела». Помыслы юного правителя были до того незамысловаты, что просчитывались на шаг вперёд. Его идеальное государство выглядело просто: пусть каждый живет в свое удовольствие. Сын Неба предается поэзии, канцлер не вылезает из общества красавиц, а подданные пусть пьют да веселятся, кто во что горазд. Если все довольны, разве не настанет в стране вечный покой?

— Мечтал об этом долгие годы! — разгоряченно воскликнул император.

— Так воплотить сие в жизнь никогда не поздно, Ваше величество! — с готовностью подхватил Фэн Хуайюэ.

Но государя всё же терзали сомнения:

— Но та безумная баба из пустыни... Она ужасна. Она ни за что не позволит нашей державе процветать. Ей нужен лишь марионеточный правитель, послушный истукан, беспросветный самодур!

Фэн Хуайюэ принял преувеличенно строгий и преданный вид:

— То было прежде, государь! Нынче же двор исполнен решимости избавиться от неё, чего же вам страшиться? Прежде она посылала чиновников, дабы связывать вам руки, и вы всякий раз уступали. Но стоит ли гнуться теперь? Если правитель проявит твердость, ничего с ним не станется! Покорнейший слуга полагает, что сии благородные указы надобно обнародовать как можно скорее. Чем раньше они вступят в силу, тем скорее народ вкусит процветания и вознесет хвалу своему государю!

От этих речей юный монарх окончательно потерял голову.

Даже А-Цзинь на мгновение почувствовал себя участником великой дворцовой интриги. Впрочем, морок быстро рассеялся: парень прекрасно понимал, что Фэн Хуайюэ просто-напросто стравливает правителя с женой генерала. Император, хоть и полнился лютой ненавистью, по природе своей был слишком труслив и привык во всём уступать. Чтобы заставить его подняться на борьбу с истинной хозяйкой этого иллюзорного мира, следовало сперва вдуть в него спесь и вернуть уверенность в собственных силах.

— Хорошо! — выкрикнул император. — Обнародовать указы сию же минуту!

Фэн Хуайюэ, в обличье тучного чудовища, изобразил глубочайшее потрясение и, словно плача от счастья, воззопил:

— Мудрость Вашего величества превосходит небеса! Да святится имя государя!

То ли льстивые речи «канцлера» прозвучали чересчур убедительно, то ли при жизни и после смерти этот никчемный правитель так страждал от недостатка похвалы, но ныне от елея у него окончательно сорвало башню. Слившиеся в ярости глаза налились кровью. Он со всей дури хлопнул ладонью по нефриту стола и взревел:

— А если кто из смертных дерзнет перечить — казнить весь их род до девятого колена!

«Благовато же ты сгинул в прошлой жизни, — промелькнуло в голове у Фэн Хуайюэ, — иначе подданные наплакались бы с тобой кровавыми слезами».

Впрочем, здесь, в тенетах Кокона Тысячи Нитей, подобная жестокость оказалась как нельзя кстати. По знаку канцлера дворцовая гвардия сорвалась с мест и устремилась во двор исполнять монаршую волю. В то же мгновение столицу накрыла волна стенаний и ужаса. Люди трепетали, а улицы залила алая кровь.

Запах пролитой крови лишь разжигал спесь в груди правителя. Вкусивший безграничной власти и упивающийся непрестанными восхвалениями канцлера, он искренне уверовал в собственный гений. Ему казалось, что в решительности и мудрости он ничуть не уступает великим владыкам прошлого.

В памяти его всплыл тот сумрачный, беспросветный вечер, когда жизнь его угасла в винной бочке.

«Я не должен был погибать! — мысленно рычал он. — Я способен править державой, и текущие дела — лучшее тому доказательство! А эти проклятые, крикливые вассалы лишь мешали мне!»

Император стоял на вершине высокой крепостной стены, и взоры его полнились всепоглощающей яростью. За его спиной, подобно исполинским крыльям, медленно расправлялась сгустившаяся, непроглядная тьма демонической ауры.

А-Цзинь, затаившись в тени, с содроганием прошептал:

— Бессмертный мастер... вы и впрямь выпестовали из него настоящего демона.

— Мы с тобой все равно не сладим ни с женой генерала, ни с этим государем, — невозмутимо отозвался Фэн Хуайюэ. — Пусть уж лучше они перегрызут друг другу глотки. Взгляни-ка вдаль.

А-Цзинь устремил взор к горизонту и обомлел: вся столица на глазах меняла свой облик!

Пышные, позолоченные чертоги сокрушительно рушились один за другим, а на их обломках вырастали изящные усадьбы в традиционном стиле юга Цзяннань. На ветвях плакучих ив белели свитки со стихами, а по улицам вместо брюхатых торговцев теперь чинно прогуливались утонченные мужи в ученых уборах.

Император вырвал столицу из рук жены генерала, перекроив её по собственному разумению.

Но преображение затронуло и дальние земли. По дороге мчалась крытая повозка, и жена генерала с нарастающим ужасом всматривалась в окно. Вдоль пути тянулись ухоженные поля, добротные дома и виднелись фигуры статных, сильных крестьян.

«Неужто... неужто этот глупый правитель сумел навести в стране такой порядок? — Мысли её путались. — Но если он не безумный самодур, то за что возненавидел моего мужа? Неужели... неужели виновен мой супруг?!»

— Нет! Небывальщина! Быть того не может! — вскричала она.

Резко дернув занавеску, женщина уставилась на крестьян, сушивших зерно. Под её налитым яростью взором небеса над полем вспыхнули пламенем, а затем обрушились потоками паводка. Дома рушились, а люди с распухшими от голода животами валились на берегах высыхавших рек, осыпая проклятиями государя.

«Вот так-то. Теперь всё правильно», — судорожно сжав пальцами ткань платья, она перевела дух.

«Мой муж — доблестный, верный воин. Это правитель не способен терпеть его рядом».

Два мощных потока неукротимой ярости столкнулись в пространстве Кокона Тысячи Нитей. Они захлестывали друг друга, погружая мир в хаос и смятение.

Фэн Хуайюэ и А-Цзинь за эти дни не раз пострадали от бушующей вокруг демонической ауры. К счастью, парень успел припасти неплохой запас снадобий перед тем, как шагнуть в иллюзию, и эти пилюли удерживали их дух от распада.

А-Цзинь высыпал на ладонь Фэн Хуайюэ почти полпузырька снадобий и с сокрушением молвил:

— Жаль, у меня маловато монет, на дорогие средства денег не хватило. Слыхал я, будто самые лучшие снадобья выплавлялись духовным пламенем Бессмертного владыки Ясного Света. Говорят, одна такая пилюля стоит полусотни городов!

Фэн Хуайюэ прикинул про себя: «Пилюля ценой в полгорода... Это ж сколько нефритовых монет выйдет? И не сосчитать».

— Да только нынче их и за все богатства мира не сыщешь, — вздохнул А-Цзинь. — Владыка Ясного Света выковал всего три штуки, и все три умял молодой господин Фэн!

Фэн Хуайюэ онемел от изумления:

«Опять я?!»

Он никак не мог взять в толк: до чего же невыносимым он был триста лет назад? Мало того что везде сеял смуту, так ещё и чужие драгоценные снадобья без спросу сжирал!

— Отчего вы так тяжко вздыхаете, мастер? — с тревогой спросил А-Цзинь.

— Да так... — угрюмо отозвался Фэн Хуайюэ. — Размышляю о том, куда мне бежать и где прятаться, когда мы выберемся отсюда.

— Чего-чего? — переспросил парень.

Фэн Хуайюэ с глубокой кручиной положил руку ему на плечо:

— Эх, не понять тебе мой крест...

***

В Долине Следования за Звёздами Юй Хуэй применил всю свою духовную силу, чтобы затянуть последнюю трещину в душе созданной оболочки.

— Видят небеса, — тяжело проговорил он, — я творю нечто совершенно безрассудное и темное.

Сы Вэй сидел, прислонившись к стволу дерева. Лицо его выражало глубокое недовольство, но поделать он ничего не мог — силы покидали его. Нынче он был слаб до крайности. Как выразился Юй Хуэй: дунь на него ветер — и поминай как звали, куда уж тут действовать самому.

Окруженное мягким светом тело обретало четкие черты. Грудь его едва заметно поднималась и опускалась. На самом деле в дыхании не было никакой нужды: телесная оболочка, созданная силой Сы Вэя, по сути оставалась всего лишь марионеткой. От живого человека её отличали лишь капля свежей плоти да тонкий, уязвимый дух. Стоило Сы Вэю отозвать свою духовную энергию, как эта оболочка в мгновение ока рассыпалась бы прахом.

Именно поэтому Юй Хуэй и Пэн Лю считали Сы Вэя безумцем. Триста лет скитаний по сгнившему, погруженному во тьму городу, истощение сил, пролитая кровь и отданная половина жизни — и всё ради этой хрупкой, недолговечной куклы!

— Вы ничего не понимаете, — тихо произнес Сы Вэй, протягивая руку и касаясь щеки лежащего человека. — Это душа моего А-Луаня.

Юй Хуэй не стал спорить на эту тему. Лишь строго наказал:

— Пока я не улажу все дела снаружи, ты и А-Луань остаетесь здесь. Ни шагу отсюда, понял?

— Ладно, — отозвался Сы Вэй.

«Надо же, какой послушный», — хмыкнул про себя Юй Хуэй. Но спокойствие его длилось недолго. Поразмыслив пару мгновений, он решил уточнить:

— А если А-Луань проснется нынче вечером и возомнит, будто ему непременно нужно отправиться на пир в Город Лубаня?

— Тогда я отведу его в Город Лубаня прямо сегодня вечером, — без колебаний ответил Сы Вэй.

Юй Хуэй потерял дар речи.

«Так я и знал!»

Что есть рок? Сии двое совершают безумства, а расплачиваться приходится ему. Триста лет миновало, а колесо сансары так и не сдвинулось ни на йоту.

***

Внутри Кокона Тысячи Нитей Фэн Хуайюэ рассматривал собственную руку, обратившуюся в обнаженную кость. Яд гу пока не проявлял себя, так что плоть пока удерживала прежнюю форму.

А-Цзинь, сидя рядом, с любопытством спросил:

— Мастер, а как вас так тяжело ранило?

— Кабы я сам помнил, — протянул Фэн Хуайюэ. — Кажется, прогремел страшный взрыв, и дух мой развеяло по ветру. Но в самый опасный миг подоспел один мой друг. Пользуясь тем, что кругом всё рушилось и землю затянуло густым туманом, он, рискуя жизнью, вытащил меня и укрыл. Лишь благодаря ему я сохранил это тело да большую часть души.

А-Цзинь от изумления лишь крякнул:

— Выходит, мастер поведал немало горя!

Фэн Хуайюэ лишь поморщился:

— Тоже мне, великая радость.

— А где же тот твой друг? — поинтересовался парень.

— Должно быть, ищет меня, — ответил Фэн Хуайюэ. — Я ведь сбежал.

А-Цзинь аж подпрыгнул:

— Сбежали?!

— Человек он отличный, да только запрещал мне выходить в мир. Вот я и удрал потихоньку. Не по мне эта тоска: трижды в день поесть да спать улечься.

— По правде сказать, сладко есть да крепко спать — не так уж и плохо, — заметил А-Цзинь. — Не будь у меня семьи, я бы и сам от такой жизни не отказался.

Фэн Хуайюэ покачал головой: настоящая жизнь кипит лишь в бурлящем людском море! Даже здесь, в тенетах иллюзорного Кокона, куда интереснее. Родиться человеком — значит быть в самой гуще событий.

А-Цзинь спорить не стал, а лишь с улыбкой пообещал:

— Как только выберемся отсюда, я обязательно покажу мастеру все самые пышные зрелища Города Лубаня!

Фэн Хуайюэ только собрался расспросить, что же это за зрелища такие, как снаружи поднялся невообразимый шум. Встревоженный слуга вбежал в покой и громко огласил:

— Канцлер! Господин канцлер! Генерал вошел в город!

— Отлично! — Фэн Хуайюэ, опираясь на плечо А-Цзиня, поднялся, оправил помятые полы халата и распорядился: — Нынче вечером устроить пир!

Столица пребывала в зените своего пышного расцвета.

Император в своих воображаемых забавах призвал послов из восемнадцати иноземных государств. Послы — кто с золотыми волосами и голубыми глазами, кто со смуглой кожей — запрудили улицы своими экипажами и носилками. На дорогах возникла невероятная толкотня, но никто не роптал: напротив, горожане восторженно толковали о невиданной мудрости своего государя.

Слыша эти речи, жена генерала захлебывалась от желчи. Когда же она заметила, что взгляд её супруга задержался на одной иноземной красавице, сердце её окончательно отравила ярость. Женщина принялась грязно ругать кучера, требуя немедленно вывезти их из этой проклятой толчеи!

Во дворце уже вовсю гремел пир.

— Государь готов? — спросил Фэн Хуайюэ.

— Разумеется, — отозвался правитель. — На сей раз я лично прикончу её.

От прежнего юноши не осталось и следа: пред ними стояло свирепое, хищное чудовище. В его умопомрачении зрела дикая мысль: отныне все подданные в этой стране будут писать стихи. Слагать стихи без конца и края, во веки веков!

Едва Фэн Хуайюэ возвел монарха на престол, как в зал вошли генерал с супругой.

Женщина с пугливым опасением озиралась по сторонам. Взгляд её скользнул по Фэн Хуайюэ, но в жирном чудовище она его не признала, а лишь смиренно склонилась перед владыкой.

— Без церемоний, — ледяным тоном бросил император. — Подать стулья!

Женщина почувствовала, как по спине пробежал холодок: ей показалось, будто правитель стал совершенно иным. Сжав руку мужа, она, вжав голову в плечи, тихонько опустилась на отведенное место.

А-Цзинь шепнул на ухо мастеру:

— Кажется, она окончательно пала духом.

Фэн Хуайюэ качнул головой:

— Нам нужно створожить их силы, а не давать одному измять другого. Если останется один лишь правитель, мы с ним тоже не сладим.

— Верно мыслите, мастер, — согласился А-Цзинь. — И что же нам предпринять?

Фэн Хуайюэ взялся за кувшин на подносе и обратился к правителю:

— Ваше величество! Генерал преодолел долгий путь и утомился. У вашего слуги как раз найдется доброе вино, дабы смыть дорожную пыль и оказать радушный прием!

Император кивнул:

— Добро! Так поднеси же генералу кубок от нашего имени!

http://bllate.org/book/37559/4820393