Готовый перевод The Wicked Disciple's Wife-Chasing Inferno / Пепел былой любви: Ученик, ставший палачом: Глава 5

— Что ты сказал? — спросила Цзян Юйвань.

— Я сказал, что раз ты сейчас выглядишь столь жалко, то если кто-нибудь из богатых покровителей захочет тебя снять, сможет ли он вообще назвать высокую цену?

* * *

Глава 4. Возвращение в Тяньлин

Цзян Юйвань на мгновение опешил, однако его дальнейший ответ вовсе не разочаровал Ань Шэна. Округлив глаза, он лукаво изогнул губы:

— Мастерство в постели зависит далеко не только от лица. Если господин Ан считает, что я не стою высокой цены, может проверить лично~

— Бесстыдник! — лицо Ань Шэна слегка помрачнело от гнева, однако Цзян Юйвань тут же разразился хохотом.

— Какой же ты, малец, правильный, совсем шуток не понимаешь, — усевшись у речного берега, он насобирал камешек и принялся пускать по воде блинчики. — Смотрю я на тебя — тебе ведь едва ли исполнилось восемьнадцать, а до чего же ты скучный.

Ань Шэн удосужился ответить лишь презрительным молчанием.

Бросив последний камень, Цзян Юйвань наконец поднялся на ноги:

— Ладно-ладно, еще полдня пути — и мы окажемся на землях Хуанфу, самое время поговорить о деле.

Услышав это, Ань Шэн прекратил возиться, его лицо посерьезнело, а во взгляде поубавилось презрения. Повернувшись к спутнику, он тоже встал:

— Говори.

— В Государстве Хуанфу царят суровые законы, а сеть осведомителей в уездах и округах развита ничуть не хуже, чем у Хуанчэнсы в Государстве Мо, особенно на приграничных территориях. — Цзян Юйвань поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза Ань Шэну, говоря твердо: — Я знаю, что я твой пленник и ты мне не доверяешь, но если ты хочешь благополучно вывезти Нань Чжао из Государства Хуанфу, тебе придется слушать меня.

Ань Шэн не стал возражать, лишь знаком велев ему продолжать.

— Насколько мне известно, после поимки Нань Чжао заточили в уезде Лиян к северу от Хуанфу. Местность там труднодоступная, защищаться легко, а штурмовать тяжело. Это место используется для содержания особо опасных государственных преступников, и проход туда возможен исключительно по Хуэйтяньлин — личной бирке, дарованной Наследным принцем.

— Хуэйтяньлин? — переспросил Ань Шэн. — Если память мне не изменяет, Хуэйтяньлин — это бирка, которую правитель Хуанфу лично жалует Наследному принцу, и во всей Поднебесной она существует в единственном экземпляре.

— Верно, Хуэйтяньлин символизирует власть и статус Наследного принца, и все элитные войска подчиняются его приказам. Иными словами, тот, у кого в руках Хуэйтяньлин, получает место в Восточном Дворце, — пояснил Цзян Юйвань. — Ныне остальные принцы Государства Хуанфу тоже точат зубы на Хуэйтяньлин, так что можешь себе представить, насколько тщательно Наследный принц оберегает эту бирку. Но если мы хотим спасти Нань Чжао, нам обязательно нужно завладеть Хуэйтяньлин.

Лицо Ань Шэна при этих словах нахмурилось:

— Даже без Хуэйтяньлин я найду способ вытащить Нань Чжао.

Цзян Юйвань покачал головой:

— Ты ошибаешься. Охрана в уезде Лиян непроницаема, а ловушек не счесть. Без Хуэйтяньлин любой, кто туда сунется, обречен на верную смерть. Ты ведь не хочешь не только не спасти своего учителя, но и самому сложить там голову?

Ань Шэн понимал, что в словах Цзян Юйваня есть доля правды, но в то же время он до крайности не желал выпрашивать Хуэйтяньлин у Наследного принца Хуанфу ради спасения Нань Чжао. Силы Государства Хуанфу и Государства Мо несопоставимы: Хуанфу превосходит Мо во всех отношениях — по численности войск, богатству и ресурсам. Несколько лет назад, потерпев поражение в войне, Государство Мо было тяжело ранено, и в последние годы монарх изо всех сил старается поддерживать хрупкий мир, ежегодно выплачивая дань, лишь бы избежать нового кровопролития.

Если он украдет Хуэйтяньлин и это послужит искрой, разжегшей новую войну между двумя странами, он станет преступником перед лицом всего государства. К тому же Ань Шэн прекрасно знал, что император Государства Мо вовсе не поддерживает его расследование судьбы Нань Чжао. Хотя Ань Шэн год за годом подавал прошения с надеждой, что государь сможет обменять что-нибудь на возвращение Нань Чжао на родину, монарх неизменно отделывался отговорками и не предпринимал никаких реальных шагов.

Сталкиваясь с постоянными увертками императора, Ань Шэн постепенно остыл сердцем.

Отправляясь в этот путь, он также действовал втайне от Сына Неба. В глубине души он уже все для себя решил: если удастся спасти Нань Чжао — это великая радость, а если нет, пусть его жизнь оборвется здесь, в Государстве Хуанфу. В этом мире, кроме учителя, у него всё равно не осталось никого близкого, и ранняя смерть стала бы для него избавлением.

Заметив смятенное выражение на лице Ань Шэна, Цзян Юйвань неторопливо произнес:

— Я знаю, о чем ты тревожишься: тот старый хрыч на монаршем троне Государства Мо наверняка не давал тебе разрешения самовольно отправляться в Хуанфу?

Ань Шэн не пожелал продолжать пустые разговоры, молча взял коня под уздцы и зашагал вперед.

— Эй, не спеши ты так! Глядя на то, как преданно ты убиваешься по своему учителю, понимаешь, что ты редкостный, почтительный ученик. Я тебя не выдам, — Цзян Юйвань потянул его за воротник. — Не бойся. Раз уж я пообещал привести тебя к Нань Чжао, то ни за что не разочарую. Поверь мне.

Ань Шэн посмотрел на него холодным взглядом, а спустя мгновение горько и насмешливо усмехнулся:

— Я не могу верить даже императору Государства Мо, с какой стати мне доверять такому краснобаю и предателю родины, как ты?

— Ну и что с того, что предатель? — возразил Цзян Юйвань. — Разве ты не позволяешь предателям родины встать на путь исправления? К тому же моя жизнь сейчас находится в твоих руках, и если бы я вздумал тебя предать, ты бы давно пустил меня на фарш для вонтонов и скормил собакам.

Увидев его комичные телодвижения и утрированную игру, Ань Шэн холодно усмехнулся:

— Пойдем быстрее, уже поздно.

К вечеру оба въехали в уезд И на землях Хуанфу.

Сами слова Уезд И на городских воротах пробудили в памяти Ань Шэна тяжелые воспоминания. Он, разумеется, запомнил это место на всю жизнь, ведь именно здесь после обращения в рабство его заставляли трудиться на износ, пахать как быка и лошадь.

А тем, кто в конце концов позволил ему уйти, был как раз Цзян Юйвань.

Тогда, сразу после предательства, Цзян Юйвань купался в лучах славы: правитель Государства Хуанфу пожаловал ему титул Князя Ци, и он выглядел невероятно величественно. Однако весь мир знал, что до этих высот он добрался, шагая по горам трупов ста тысяч соотечественников.

Созерцание знакомых мест невольно бередило душу Ань Шэна.

Из самого оживленного борделя уезда И доносились чарующие, развратные мелодии. На сцене не меньше двадцати грациозных и очаровательных куртизанок привлекали взгляды сладострастных повез.

Это заведение издавна служило излюбленным местом отдыха для знатных сановников и чиновников.

Люди, населявшие этот лупанар, отличались пестрым происхождением и вечно куда-то спешили. За шумной внешней суетой скрывались самые темные замыслы.

Раздался звонкий звук — просвистев по воздуху, в сторону возвышения, где стоял трон, полетела чашка чая. По неизвестной причине траектория отклонилась, и чашка угодила прямо в сидевшего рядом дородного мужчину. Тот истошно завопил, всё его лицо было залеплено чайными листьями и кашицей, а жидкость капала с подбородка на мягкие складки шеи.

Развратная музыка оборвалась от яростного крика. Выстроившиеся в ряд на сцене двадцать юношей-куртизанок испуганно замерли, со страхом принимая обрушившийся на них шквал обвинений.

Чжоу Ци разъярился:

— Ничтожные твари! Эта банда мелких ублюдков возомнила, будто способна взбунтоваться против небес?!

Для полновластного главы уезда получить удар чайной чашкой по лицу от мужчины-проститутки было тягчайшим унижением.

— Владыка Чжоу, к чему так гневаться на красавиц? Такими редкими жемчужинами впору наслаждаться, пока выпала возможность!

Проследив за взглядом говорившего, можно было увидеть обладателя голоса: облаченный в черное одеяние с золотой вышивкой по краю, он вальяжно откинулся на спинку VIP-кресла. На его лице застыло ленивое выражение, однако в глазах читалось некоторое возбуждение, с которым он разглядывал играющих на музыкальных инструментах главных красавиц заведения.

Черты лица молодого человека были изысканными до предела: круглые глаза, высокий прямой нос, уголки рта трогала едва заметная улыбка, источающая завораживающую чарующую ауру. Иссиня-черные волосы были забраны высокой короной, а длинная прядь спадала с виска, придавая ему особую манящую прелесть, благодаря которой он намного превосходил всех стоявших на сцене.

Чжоу Ци бросил взгляд на сидевшего рядом роскошного господина, затем на собственное перемазанное чаем, жалкое отражение и вмиг почувствовал себя не в своей тарелке:

— У Князя Ци поистине ангельское терпение, раз он позволяет другим садиться себе на голову.

Мужчина с некоторым недоумением посмотрел на Чжоу Ци:

— Увидев столь бесподобных красавиц, этот ван радуется сверх всякой меры. Как у него может быть плохое настроение?

Чжоу Ци поперхнулся от таких слов и лишь спустя мгновение с натянутой улыбкой продолжил:

— Ваша Светлость, ради вашей безопасности мне необходимо провести обыск во всем заведении, прошу оказать содействие.

На лице мужчины промелькнуло легкое раздражение:

— Только не тратьте на это слишком много времени, этот ван все еще ждет забавы с красавицами.

Напряженное лицо Чжоу Ци немного расслабилось, он тут же выдавил из себя улыбку и подобострастно поддакнул:

— Да-да, конечно, мы ни в коем случае не помешаем вашему досугу.

Заметив подходящий момент, телохранитель Чжоу Ци шагнул вперед и тихо шепнул патрону на ухо:

— Господин уезда, человека поймали.

— Он раскололся? Кто его сообщник? — нетерпеливо бросил Чжоу Ци.

— Нет, — подчиненный покачал головой. — У этого малого оказался жесткий нрав: едва мы его схватили, как он раскусил яд и покончил с собой.

— Ничтожество! — выругался сквозь зубы Чжоу Ци и с мрачным лицом отдал приказ подчиненным: — Ищите! Даже если придется перерыть землю на три аршина вглубь, вытащите этого ублюдка наружу!

Сразу после этого ожинавшиеся у входа в бордель правительственные солдаты в два счета окружили весь трактир со всех сторон. Внутри здания мгновенно воцарился хаос: столь масштабная облава не могла не посеять панику среди обывателей.

Эти люди, казалось, выжидали слишком долго и лишь с большим трудом улучили момент, чтобы ворваться внутрь.

Прищурившись, Цзян Юйвань наблюдал, как отряд элитных воинов из личной стражи Чжоу Ци целеустремленно двинулся прямо к VIP-ложам на втором этаже.

Изогнув губы в улыбке, он произнес:

— Подчиненные господина Чжоу действуют поистине с молниеносной быстротой.

Чжоу Ци поспешно закивал с льстивой улыбкой:

— Ах, да-да! Разумеется, нельзя допустить, чтобы какая-то мелкая рыбешка угрожала вашей безопасности, я просто обязан проявлять особую бдительность.

— Вот как? — Цзян Юйвань поднял бокал с вином и усмехнулся: — Этот ван всегда чувствовал себя в полной безопасности. Вот только сейчас твои люди испортили мне всё настроение.

Лицо Чжоу Ци застыло, и он неловко рассмеялся:

— Что вы говорите, Князь Ци? Разумеется, мы делаем это лишь ради вашей защиты. У этих негодяев из Государства Мо на уме лишь дурные замыслы, кто знает, что они замышляют, так что осторожность не помешает.

Цзян Юйвань удивленно приподнял брови:

— Негодяи из Государства Мо? Если мне не изменяет память, этот ван некогда сам был подданным Государства Мо. Неужели уездный начальник Чжоу собирается обыскать и меня самого?

— Что вы, как можно! — поспешно принялся оправдываться Чжоу Ци. — Вы внесли столь огромный вклад в процветание Государства Хуанфу, ваша преданность абсолютна, как я могу сомневаться в вас?

— Правда ли? — Цзян Юйвань лукаво улыбнулся. — Тогда так будет лучше всего.

С этими словами он протянул безупречно белый нефритовый палец и указал прямо на сцену:

— Я беру всех этих красавиц. Как закончите обыск, приведите их ко мне в покои.

В тот же миг в крупнейшем увеселительном заведении уезда И поднялся невообразимый шум.

О боже, двадцать мужчин-куртизанок, неужели он не боится надорвать здоровье? Какой ненасытный аппетит.

Находившиеся на сцене мужчины переглядывались между собой — никто из них не желал делать первый шаг. Привыкшие услаждать слух и взор публики, они впервые испытали столь жгучее чувство стыда и гнева.

Кому было неизвестно, что этот внешне блистательный молодой человек на деле являлся пресловутым предателем родины из Государства Мо — Цзян Юйваном?

Ни один обладающий совестью уроженец Государства Мо не смог бы стерпеть, чтобы подобный тип разъезжал вместе с чиновниками враждебной державы, красуясь на захваченной земле.

Но что они могли поделать теперь? Будучи пленниками побежденной страны, они были обречены либо влачить унизительное существование, либо принять мучительную смерть. Стоило лишь ослушаться приказа, как познаешь на собственном опыте, что значит молить о смерти, но не мочь умереть.

http://bllate.org/book/37548/4686823