Готовый перевод The Apocalypse of Insectoid Rise / Восстание инсектоидов: Покорение апокалипсиса: Глава 4

Тот маленький мальчик кричал так жалобно и отчаянно. Юэ Цзымо впервые столкнулся с подобным и совершенно растерялся. К тому же местные люди выглядели свирепыми и зловещими, на лицах каждого было написано, что с ними лучше не связываться, и от одного взгляда на них становилось не по себе. Он шевельнул губами, собираясь что-то сказать, как вдруг соседний молодой человек яростно толкнул его в бок.

— Жить надоело?! — прорычал тот злобно, полный ненависти, и его голос звучал очень низко.

Юэ Цзымо вздрогнул, вмиг сообразив, какую глупость едва не сотворил, и тут же умолкнул.

Сам он был слаб и беспомощен, к тому же находился в положении пленника — с какой стати и какими силами он мог пытаться взывать к милосердию этих мясников? Если бы не предупреждение этого человека, его собственный мимолётный порыв сострадания, пожалуй, навлекл бы беду и на него самого, и тогда следующим, кого пустили бы в расход, оказался бы он сам.

Чем дальше он думал об этом, тем сильнее становился его страх. Под пронзительные крики маленького мальчика открыли другую железную клетку и вытащили оттуда мужчину средних лет, а вопящего пацанчика затолкали в соседку. Детский визг резко оборвался, сменившись отчаянной борьбой мужчины, цеплявшегося за жизнь.

Оказалось, что мальчика просто перевели в другое место, а настоящей жертвой для бойни был тот самый мужчина.

Пленника силой вытащили наружу. В этот самый момент весь зал вместе с запиравшими их железными клетками дико загремел, а земля заходив ходуном, словно при землетрясении.

Сообщники этой шайки вбежали внутрь с встревоженными лицами и, увидев, как те волокут человека, не удержались от ругани:

— Время ли сейчас думать о еде?! Отряд Пожирателей Волк, быстро на сбор! Инородцы снова прорвались внутрь, все должны участвовать в бою!

Те мрачно сплюнули, явно затаив обиду и не желая подчиняться.

— Главарь, сколько раз уже так? Каждый раз одно и то же! — тот парень шмыгнул носом, отчаянно сглатывая слюну, и жалобно взмолился: — Посмотри сам: каждый раз, когда мы идём в бой, та жратва, что нам перепадает, заканчивается за каких-то два дня. Всего-то немного сублимированных пайков да риса, никакого вкуса, а несколько братьев гибнут зазря! Я не верю, что если мы отсидимся на базе, эти люди смогут нам хоть что-то сделать!

Его предложение встретило поддержку у одних и возражения у других.

В конце концов, сколько раз уже нападали, но инородцы так и не смогли сокрушить базу, так с какой стати им идти на верную смерть?

Земля снова затряслась, ситуация накалялась всё сильнее. Шайка разделилась на две части: десяток человек последовал за главарем на бой, а остальные семеро с презрительными выражениями лиц потащили посеревшего от ужаса мужчину средних лет в соседнее помещение. Раздался лишь один крик, после чего воцарилась полная тишина.

Юэ Цзымо сжался в комок в глубине клетки, дрожа всем телом.

Его ладони и ступни покрылись холодным потом, страх и ужас пропитали каждый нерв, желудок скрутило спазмом, и резкая колющая боль заставила его на мгновение прийти в себя.

Это действительно был не сон, всё происходило наяву.

Прямо перед его глазами, во всей пугающей реальности.

Настолько кроваво, жестоко и бесчеловечно.

Эта жуткая, дикая сцена полностью открылась взору Юэ Цзымо, заставив его испытать невиданные прежде растерянность и панику перед этим миром.

Как же ему выжить?

Вскоре из соседней комнаты поплыл густой аромат жареного мяса. Юэ Цзымо не знал, сколько времени провел взаперти; с самого прибытия сюда ему не давали ни еды, ни питья, и его желудок давно опустел. Почуяв запах, он невольно поднял голову. Принюхавшись, он ощутил, что мясной аромат стал еще насыщеннее, а голод в желудке разыгрался с новой силой. Заметив, что остальные в клетке никак не отреагировали на начало трапезы, Юэ Цзымо не стал высовываться и решил сначала понаблюдать за реакцией остальных.

Сидевший с ним в одной клетке молодой человек выглядел отрешенным, в его глазах читалась едва заметная горечь, отчего Юэ Цзымо внутренне вздрогнул. Его прошиб ледяной пот: неужели это мясо — того самого мужчины средних лет?

При этой мысли ему стало не по себе до ужаса, и у Юэ Цзымо волосы встали дыбом на затылке. Назло всему кто-то в этот момент тихо пробормотал, восхищенно вздохнув:

— Ох, как вкусно пахнет…

Юэ Цзымо: «……»

Даже он, новичок, только что попавший в заточение, понимал, что означает этот мясной запах, что уж говорить о том мелком сорванце, который недавно орал благим матом.

На мгновение на душе у Юэ Цзымо стало тяжело и смутно.

Сидевший с ним в клетке парень свирепо зыркнул на мальчишку, а тот презрительно фыркнул:

— Подумаешь, понюхал! Я же не ел его?

Его слова тут же вызвали возмущение у еще одного мужчины средних лет из их клетки: тот принялся пинать пацана ногами, бить кулаками и толкать головой. Мальчишка заверещал от ударов, но в комнате не нашлось ни единого человека, кто попытался бы его защитить — раздавались лишь детский плач да ругань.

— Да вы все тут — лицемерные взрослые, только притворяетесь совестливыми! И для кого этот спектакль? Когда меня только что выволокли сюда, я что-то не заметил, чтобы кто-то из вас за меня заступился!

Мальчишка забился в угол, его глаза бегали туда-сюда, а во взгляде клубилась злоба, делая его похожим на маленького кровожадного монстра, который пронзительно и жалобно скандалил:

— Да заткнись ты уже! — рявкнул молодой человек, сидевший рядом с Юэ Цзымо.

— А вот и не заткнусь! Я же сказал: я почти умер! Я так униженно умолял о помощи, почему вы меня не спасли? Ну и что с того, что теперь кто-то умер? Раз уж всё равно сдох, его сварили, так мне даже понюхать нельзя?!

— Да посмейте вы, лицемерные взрослые, сказать, что сами не хотите есть! Два дня без еды и воды, я не поверю, что вы не голодны. Когда мясо у вас перед носом, неужели вам не хочется… — он говорил легко и дерзко, с сияющим от возбуждения лицом. В нем не было ни капли детской наивности, а природная жестокость заставляла стынуть кровь в жилах.

— Заткнись! — снова рявкнул молодой человек. Заметив презрительное выражение на лице мальчика, он помрачнел, его холодное лицо налилось свинцом, и он ледяным, пробирающим до костей голосом предупредил: — Молись, чтобы в следующий раз мы не оказались с тобой в одной клетке, иначе я непременно сверну тебе шею!

Мальчишка съежился, в его глазах читалась странная ненависть и затаенная злоба.

— Знаешь, как появляются те самые люди, которые питаются плотью себе подобных? — внезапно услышав чей-то голос, обращенный к нему, Юэ Цзымо впервые внимательно оглядел своего сокамерника. Приглядевшись, он заметил, что у того довольно приятная внешность — из тех, что принято считать красивыми, но холодными. Вот только в выражении лица было слишком много мрачности, веяло чем-то зловещим и угрюмым. Его зрачки отливали серовато-белым, белков было слишком много, щеки впали, подбородок заострился, а нос был высоким и прямым. Если бы его кожа была чуть светлее, этот парень выглядел бы так, будто сошел со страниц манги, но сейчас, чем дольше Юэ Цзымо всматривался, тем страшнее ему становилось.

Совсем не похож на нормального человека.

Юэ Цзымо украдкой сглотнул слюну.

— А?

— Из таких вот ублюдков они и вырастают. С самого детства вредят другим ради собственной выгоды, эгоистичны до мозга костей, а когда вырастают — не имеют ни малейшего человеческого самосознания, творят одно зло и истребляют собственный вид, не испытывая ни стыда, ни угрызений совести, а гордясь этим!

— Рожать таких монстров — они и заслуживают гибели!

Мозг Юэ Цзымо все еще соображал туго, словно заржавевшее колесо. Он понял смысл слов этого молодого человека: таких людей, как этот мальчишка, снаружи полным-полно, и чем моложе поколение, тем они свирепее и подлее?

Аромат мяса постепенно рассеялся. В комнате стоял удушливый, отвратительный смрад, от которого становилось тяжело дышать. Из-за охватившей его паники и предельного напряжения всех сил Юэ Цзымо до сих пор не замечал этой ужасной обстановки, но стоило ему немного расслабиться и опустить взгляд на груды фекалий и мочи у себя под ногами, как его едва не выверну наизнанку.

Раз его не съели, то теперь было уже всё равно, в какой клетке сидеть, — так утешал он себя.

Земля по-прежнему тряслась. Юэ Цзымо был заперт в клетке; в помещении горел свет, но узнать время было негде. Здесь не было ничего, кроме клеток, нескольких живых людей и груры сваленного в беспорядке хлама.

Устав, он клонил голову набок и пытался вздремнуть, но сон никак не шел. На душе было тревожно до смерти, живот уже давно свело от голода, жгло так, будто внутри полыхал огонь, а сил совсем не осталось, и Юэ Цзымо просто рухнул пластом в углу клетки.

Внезапно раздался оглушительный грохот, потрясший самый мир, в ушах разорвался пушечный удар, и тут же все вокруг заходило ходуном. Крыша затрещала по швам, покрывшись огромными трещинами, а стены издавали жалобные стоны и ломались. Грохот, напоминавший цунами или приближение конца света, оглушил всех присутствующих. Юэ Цзымо даже не сообразил, как ему следует реагировать — в тот момент его посетила мысль: неужели он вот так просто умрет?

Огромные куски углов стен обрушивались, крыша рвалась на части и рушилась вниз со скоростью горного потока. Лампы в комнате издали странный треск, и база погрузилась в темноту.

Крики, плач, рев и вопли ужаса слились в сплошной хор. Пожалуй, это был самый трагический миг человеческого бытия. Всё, что оставалось Юэ Цзымо — это зажать голову руками и сжаться в комок, забившись в угол клетки. Сильнейший удар, лавины падающих камней, грохот рушащейся базы — и наконец всё стихло.

Когда Юэ Цзымо пришел в себя, вокруг царила непроглядная тьма, не было видно ни лучика света. Он сделал несколько глубоких вдохов и понял, что это дается с огромным трудом: в воздухе висело слишком много пыли, и от глубоких вдохов его тут же начинало душить. Нащупывая путь руками, он обнаружил, что прутья клетки кое-где погнулись и перекосились. Дела у его соседа по клетке шли неважно: коснувшись окровавленной раны парня, Юэ Цзымо невольно заставил того судорожно дернуться, отчего тот и очнулся.

— Ты когда очнулся? — настороженно спросил тот, тяжело дыша. Раздался шуршащий звук разрываемой ткани, сменившийся прерывистыми стонами.

— Только что.

Юэ Цзымо замер, сжавшись в комок; ему казалось, что воздуха становится все меньше.

Затем он спросил:

— Нас кто-нибудь придет спасать?

— Нас? — молодой человек, казалось, выбился из сил, его голос уже не звучал так резко, изрядно ослабев, но в нем все еще слышилась насмешка. — Последняя база человечества пала, кому теперь есть дело до того, чтобы спасать нас, простых заложников? Да и пока база существовала, никому не было дела до нашей жизни и смерти, а уж теперь, когда грянул конец света…

— Ай-яй-яй, как больно, как больно… — во тьме неподалеку снова раздался стон полный боли.

Судя по голосу, это был тот самый жестокий мальчишка.

Один за другим заключенные в клетках приходили в себя. За исключением Юэ Цзымо и двух беременных женщин, все остальные в той или иной степени пострадали, причем, судя по догадкам Юэ Цзымо, хуже всего пришлось именно мальчишке.

— И что же нам теперь делать? — бормотал себе под нос Юэ Цзымо.

Неужели ему суждено сгинуть здесь? Он прижался щекой к прутьям клетки, вглядываясь в темные завалы.

И тогда он заметил слабый лучик света.

Свежий воздух хлынул внутрь широким потоком, и следом за ним настойчиво полезли бесчисленные насекомые…

http://bllate.org/book/37527/4682524