Готовый перевод My Yandere Raised Me Wants to Narcissize Me / Мой подопечный — одержимый яндере: Глава 9

Е Лобай бросил на меня взгляд, а затем поднял голову и посмотрел прямо на меня.

Я продолжил говорить:

— На самом деле мой гипноз не провалился, тот Е Лобай тогда действительно погрузился в сон. А ты — на самом деле его вторая личность. Я ведь угадал этот секрет?

Закончив говорить, я замер, наблюдая за Е Лобаем.

На лице Е Лобая наконец промелькнула какая-то иная реакция. Его опущенные до этого ресницы слегка приподнялись, открывая пару темных, бездонных глаз. Выражение всего лица претерпело едва заметные изменения.

Он приподнял подбородок и спросил:

— Доктор Ши, если то, что вы говорите, правда, тогда как по-вашему, зачем мне нужно было притворяться им?

— Все очень просто: ты не хочешь, чтобы кто-либо знал о твоем существовании. Ведь ты прекрасно понимаешь, что стоит твоему существованию раскрыться, как ты исчезнешь.

Помолчав с полсекунды, Е Лобай вдруг широко улыбнулся мне.

Его тонкие губы изогнулись, на щеках проступили две бледные ямочки, черные глаза слегка сузились, и на мгновение он показался до предела милым и послушным.

— Доктор Ши, вы действительно не похожи на тех двух глупцов, вы меня не разочаровали, — улыбчиво глядя на меня, произнес он. — Как глубоко бы я ни прятался, а вы все равно меня раскусили. И с каких же пор это началось?

— С самого начала.

Я поправил очки в золотой оправе, мысленно восхищаясь этой умилительной и восхитительной улыбкой юноши, а вслух ответил:

— С самого начала, ровно с того момента, как ты открыл глаза.

— Почему?

На этот вопрос мне, казалось, было нечего ответить. Не стану же я рассказывать ему, что отлично знаю собственный взгляд, и в тот момент, когда вторая личность Е Лобая открыла глаза, все микровыражения на его лице предстали перед моим взором.

Эти микровыражения и манера держаться позволили мне с острой проницательностью ощутить, что передо мной вовсе не тот я, которого я знал прежде.

С этого самого момента у меня появились подозрения.

Если в самом начале я был психологически не готов и при контакте с Е Лобаем не сразу заметил его отклонения, то впоследствии, когда я уже был во всеоружии, любые изменения в Е Лобае просто не могли ускользнуть от моего внимания.

Видя, что я не отвечаю, Е Лобай приблизился ко мне, сократив безопасную социальную дистанцию начала разговора до куда более близкой.

Он по-прежнему с невинной улыбкой вопрошал:

— Доктор Ши снова хочет сказать мне, что это секрет?

— Именно так, — ответил я, почесывая затылок. — Если хочешь узнать, оставь свою враждебность ко мне, и мы сможем стать друзьями и спокойно все обсудить.

— Друзьями?

— Угу, друзьями.

— Мне не нужны друзья.

Е Лобай внезапно выхватил из-за пазухи нож и приставил его острое лезвие через мою рубашку к самому животу.

— Напротив, доктор Ши, на мой взгляд, сейчас вы — враг, который в любой момент может убить меня.

Мое лицо слегка изменилось, я опустил взгляд на перочинный нож в его руке: лезвие ярко блестело, и в его зеркальной поверхности отражалась все та же наивная и безобидная улыбка Е Лобая.

Я не удержался и снова тяжело вздохнул.

Этот паршивец опять балуется с ножом.

Глава 7

Ибо только небесам известно, сколько раз за эти двадцать четыре часа, что я нахожусь здесь в чужом теле, я вздыхал устами Ши Юйчжоу из-за Е Лобая.

— Разве я не говорил тебе не играть с ножом? Опусти его, — строгим тоном остановил я его. — Убери нож, и мы сможем нормально поговорить. Ты не должен так направлять оружие на своего друга.

— Этот прием со мной не пройдет.

Е Лобай слегка надавил на нож, продвигая его вперед:

— Доктор Ши, карты чувств работают только на наивных людях.

Лезвие, казалось, рассекло мою рубашку, я неожиданно издал глухой звук и выплюнул изо рта целую лужицу алой жидкости.

Е Лобай замер, явно не ожидав такого поворота событий, и резко отдернул руку, пряча нож.

На острие ножа, что он сжимал в руке, уже красовалось небольшое кровавое пятно.

Опустив глаза ниже, можно было заметить, что рубашка на моем животе намокла насквозь, а темный цвет ткани стал еще темнее.

Е Лобай какое-то время смотрел на этот нож, собираясь что-то сказать, как вдруг его лицо резко переменилось, тело затряслось, и нож со стуком упал на пол.

Будто в одно мгновение его мрачное и свирепое выражение сменилось растерянностью и пустотой.

В тот же миг я с глухим стуком рухнул на пол.

Е Лобай сперва опешил, затем опустил взгляд на окровавленный нож на полу, перевел его на сидящего перед ним меня и, словно что-то осознав, задрожал всем телом.

— Я... я снова не смог себя сдержать и причинил кому-то боль... — сбитым с толку и испуганным шепотом произнес он.

— Вовсе нет, это я сам не уследил.

— Нет, это я, я вспомнил, это я только что держал нож... Почему я не смог себя контролировать?

Одной рукой прижимая живот, другой я потянулся за ножом на полу и с прежней заботой в голосе проговорил:

— Нож я конфискую, но... Лобай, пообещай мне больше никогда не носить с собой ножи, это слишком опасно. Видишь? Даже я случайно порезался.

Скромная занавесь диалога

— Прошу прощения, доктор Ши.

Е Люйчэн стоял в моем кабинете и непрерывно извинялся:

— Я никак не ожидал, что Лобай окажется настолько зацикленным, он даже посмел поднять нож на человека. Знаете что? В знак извинений я переведу вам немного денег в качестве компенсации за простой.

Я легко кашлянул и произнес:

— Господин Е, деньги здесь не главное, но вы должны пообещать мне не ругать ребенка. Вам нужно лишь напомнить ему, что прикасаться к ножам без разбору нельзя, а носить их с собой тем более, это очень опасно.

— Не беспокойтесь, доктор Ши, я последовал вашим указаниям: не стал кричать на него, лишь строго отчитал и упрекнул за подобное безрассудство.

Я кивнул:

— Ребенок еще мал, к тому же у него уже есть психологические проблемы, поэтому слепые упреки и нравоучения здесь не помогут, требуется проявить больше понимания и терпения.

Е Люйчэн кивнул.

Немного повременив, он с осторожностью осведомился:

— Тогда... доктор Ши все еще готов вести лечение Лобая?

Я засомневался и не сразу дал ответ.

Е Люйчэн, видимо, истолковал мою нерешительность по-своему и тут же добавил:

— Вчера вечером я тоже все хорошенько обдумал, доктор Ши. На самом деле те люди были правы. С таким сложным случаем, как у Лобая, пожалуй, стоило бы отправить его на стационарное лечение в специализированную психиатрическую больницу, так, наверное, будет лучше.

Вечером, когда раздался звонок матушки Ван и он стремглав помчался обратно, узнав, что Е Лобай полоснул ножом собственного психотерапевта, его охватил липкий страх.

Проворочавшись всю ночь в раздумьях, хотя ему и не хотелось в этом признаваться, он все же пришел к выводу, что упрямить ребенка в психбольницу, возможно, было бы наилучшим решением.

Поэтому ранним утром следующего дня он без промедления примчался на машине в психологический кабинет Ши Юйчжоу.

Психиатрическая больница?

— Ни в коем случае! — тут же запротестовал я.

Е Люйчэн замер и неуверенно переспросил:

— Что имеет в виду доктор Ши?

Слегка нахмурившись, я постарался ответить как можно спокойнее:

— Господин Е, отправлять такого маленького ребенка, как Лобай, в психиатрическую лечебницу равносильно отказу от лечения. Я считаю это нецелесообразным и... чрезмерно жестоким.

— Я понимаю, — вздохнул Е Люйчэн. — Так вы все же согласны продолжить лечение Лобая? Только если вы...

— Дайте мне еще немного времени подумать, — прервал я его. — Господин Е, я все тщательно обдумаю и тогда дам вам серьезный и ответственный ответ, договорились?

— Хорошо, — кивнул Е Люйчэн, и на его вечно суровом лице впервые промелькнула слабая улыбка. — Доктор Ши, вы действительно молоды, талантливы, а главное — подходите к делу ответственно и с самоотдачей.

Кто бы мог подумать, что похвалы от отца, которой я ждал целых двадцать лет, мне удастся дождаться, находясь в чужой шкуре.

Как только Е Люйчэн покинул клинику, в мой кабинет вошла Ван Цинь.

Заметив ее появление, я сразу же задал вопрос:

— Ван Цинь, куда делась та черная рубашка, которую я снял вчера вечером, вернувшись домой?

— Вы про ту черную рубашку, что лежала в кладовой? — с удивлением произнесла она. — Она была вся испачкана кетчупом, липкая... Я подумала, что это ненужная вещь, и выбросила ее. А что такое, доктор Ши, эта одежда была вашей?

— Э-э... нет, — я поправил очки и улыбнулся. — Ничего страшного, раз выбросила, значит, выбросила, неважно.

Во всяком случае, эта рубашка уже выполнила свою главную задачу.

После случившегося я мог с уверенностью ручаться, что Е Лобай больше не посмеет так просто притронуться к ножу.

Хотя характер его второй личности оставался до конца неясен, судя по главной личности, он теперь точно не станет носить с собой никакого холодного оружия.

Во второй половине дня я все же оседлал свой электроскутер и вернулся домой к самому Ши Юйчжоу.

Дома царила пугающая пустота, Вэнь Сюэ видно не было, и это даже принесло мне некоторое облегчение.

Я решительно не представлял, как держаться с чужой девушкой, и когда все устаканится, возможно, стоит подыскать удобный момент, чтобы порвать с ней.

Вот только не причинит ли это боли ни в чем не повинной женщине?

Войдя в дом, я направился в кабинет.

Включив компьютер Ши Юйчжоу во второй раз, я не стал бесцельно рыться в файлах, а сразу открыл его сокровищницу — базу данных по психологии.

В памяти Ши Юйчжоу хранилась одна зарубежная исследовательская работа, посвященная расщеплению личности.

Но поскольку подобные расстройства встречались крайне редко и применялись нечасто, в памяти Ши Юйчжоу сведения об этом сохранились смутно, поэтому мне и потребовалось перечитать все заново.

Папка была битком набита всевозможными ценными и содержательными трудами по психиатрии и психологии, которые Ши Юйчжоу когда-то тщательно отсортировал. Руководствуясь его системой классификации, я без труда отыскал нужный научный доклад.

Заполнявшие весь экран латинские буквы не представляли для меня никакой сложности: каждый символ в моем сознании автоматически переводился на русский язык.

Зарубежный исследователь указывал, что истоки диссоциативного расстройства личности до сих пор до конца не изучены, однако в большинстве случаев его можно условно разделить на две основные формы: диссоциативный тип и креативный тип.

Так называемый диссоциативный тип подразумевает, что из некогда целостной личности выделяется лишь часть, образуя вторую личность. В подобных случаях субличность прекрасно осведомлена о существовании хозяина: хотя она и способна усиливать те или иные черты характера (например, склонность к насилию), различия в пристрастиях, психологическом возрасте и уровне развития между главной и второстепенной личностями остаются не столь разительными. Желая замаскироваться, такая субличность способна вести себя так искусно, что никто вокруг даже не догадается о двойном дне.

http://bllate.org/book/37487/4674324