Готовый перевод Mad Dog and Loyal Dog: Spicy Beef Egg Noodles / Бешеный пёс и верный пёс: Острая любовь: Глава 3

Ты сказал, что хочешь уйти, а я решил, что не позволю.

Чжан Тин был высокомерным и властным человеком, и если уж он чего-то не хотел — значит, этого не будет. Уже входя в свою комнату, он не удержался и снова бросил взгляд на Ся Мина, лежащего на полу в гостиной. Сердце неприятно кольнуло, и он даже пожалел, что зашел так далеко в своем гневе. Но в то же время он хотел проучить Ся Мина, так что подобные меры казались ему вполне оправданными.

Он просто надеялся, что тот немного поразмыслит над своим поведением, вернется завтра в нормальное состояние и перестанет лезть к нему со своими чувствами.

Как же это раздражает.

Чжан Тин: Неужели я допустил ошибку в методах воспитания?

Чжан Тин: Черт возьми, куда подевался тот милый и послушный ребенок, которого я вырастил?

Дом Чжан Тина был невелик, но комнату для Ся Мина он выделил самую лучшую. В квартире всего две спальни, и он отдал ему ту, что побольше — хозяйскую. Купил дорогой матрас за десятки тысяч юаней, поставил большую мягкую кровать. Даже платяной шкаф и книжные полки были дорогих брендов. Чжан Тин сам для себя столько не делал — вещи, на которые ему было жалко тратиться самому, он все отдавал Ся Мину. Поэтому он никак не мог понять, почему тот вообще хочет уйти.

Только из-за того, что он не отвечает ему взаимностью? Или потому, что он заставил его переспать с женщиной?

Но ведь он натурал! Разве обладать красавицей не мечта любого мужчины? Почему в случае с Ся Мином это воспринимается так, будто его гонят на смерть, и он отказывается от девушки, которую ему привели прямо в постель? Хотя Чжан Тин и заставил Ся Мина терпеть боль, лежа всю ночь на холодном полу, на рассвете он все же вызвал врача. Он и не подозревал, что Ся Мин настолько вынослив: даже когда от боли у того поднялась высокая температура, он не проронил ни слова мольбы. Чжан Тин был поражен. Проворочавшись всю ночь, он решил, что, как только Ся Мину станет лучше, он переведет его в другой район — пусть управляет делами там. В конце концов, уйти от него невозможно, но видеть Ся Мина в ближайшее время он не хотел. С глаз долой — из сердца вон, пускай сменит обстановку и прочистит мозги.

Он не знал, затаил ли Ся Мин обиду, но был уверен: при нем парень не посмеет этого показать. Чжан Тин чувствовал себя немного виноватым — в конце концов, Ся Мин рос на его глазах, и сердце все равно невольно екало. Он даже лично сменил повязки и сварил для Ся Мина густую мясную кашу. Мало кому из подчиненных доводилось пробовать блюда, приготовленные самим боссом. До того как стать главой, Чжан Тин прошел через многое. Самой долгой его работой была должность повара: он несколько лет трудился подмастерьем, и когда уже должен был стать шеф-поваром, ресторан обанкротился, так что проявить талант в полной мере ему не удалось.

Чжан Тин готовил превосходно, но лишь немногие из его парней пробовали его еду, и Ся Мин был одним из них — причем не раз.

— Поешь и не смей больше дуться, — Чжан Тин поставил тарелку с кашей на прикроватную тумбочку. — Я ведь о тебе забочусь. У тебя ни образования, ни связей — что ты будешь делать, если уйдешь от меня?

Ся Мин заметил, что руки Чжан Тина тоже забинтованы. Это случилось вчера, когда он на глазах у Чжан Тина поцеловал Хэ Линя, и тот в гневе так сильно сжал бокал, что раздавил его. Даже с поврежденными руками Чжан Тин приготовил ему еду. Этот жест странным образом успокоил Ся Мина. Он приподнялся: после капельниц и лекарств ему стало значительно легче. Он не умел драться, но обладал одним достоинством — был очень живучим. Пары дней должно было хватить, чтобы прийти в норму.

— Если покормишь меня — не буду дуться. У тебя осталась одна рука, которая не пострадала, покормишь? — спросил Ся Мин. Раз уж Чжан Тин знает о его чувствах, скрывать больше нечего. А раз уйти все равно не удастся, то пусть делает с ним что хочет — живым или мертвым, ему уже все равно.

Чжан Тин, конечно, не собирался его кормить.

— Совсем страх потерял? — он легонько, почти нежно ущипнул Ся Мина за нос. — Кормить не буду. Не дождешься. Я специально для тебя готовил, хочешь — ешь, хочешь — выбрасывай, но кормить с ложечки я не стану.

— Но у меня болят руки.

— У меня тоже. Хочешь — ешь, хочешь — нет, — Чжан Тин приподнял бровь и развернулся, собираясь выйти. Ему было все равно. Если бы Ся Мин был еще маленьким ребенком, он, может, и проявил бы мягкость, но когда детина ростом метр девяносто начинает капризничать, жалеть его не тянет. Остатки вины, мучившие Чжан Тина, испарились после того, как он приготовил кашу. — Ах да, со следующей недели переходишь в бар у Восточных ворот, присмотришь там за одним парнем. Он новенький, еще совсем юнец, помоги ему освоиться.

— Что это значит? — тон Ся Мина стал недовольным. Еще секунду назад он радовался, что Чжан Тин приготовил ему кашу, а теперь его снова отправляют куда-то, хотя до этого он всегда работал только рядом с боссом. Его это сильно задело.

— Ничего особенного. Мои люди постоянно перемещаются, что такого, если ты присмотришь за ребенком? — Чжан Тин остановился у двери. — Будешь работать как обычно, продавать алкоголь и следить за порядком. Вся выручка от твоих продаж — твоя, мне можешь не отдавать. Тебе больше не нужно подсаживаться к клиентам, разве ты не должен радоваться?

Чжан Тин находил работу своим подчиненным, но часть заработка они отдавали ему — эти деньги шли на аренду жилья и общие нужды. Он действительно заботился о своих: подбирал детей, от которых все отказались. — Я перевел к тебе всех, с кем ты в хороших отношениях, а тех, кто вчера больше всех старался тебя побить, оставил здесь.

Чжан Тин видел все и прекрасно знал, кто с кем дружит.

Все подчиненные уважали Чжан Тина. Когда им негде было жить и нечего есть, он давал им шанс. Помощь Чжан Тина, когда между ними не было никаких обязательств, была неоценима. Те, кто был поумнее, торговали в его барах, остальные подрабатывали где-то еще. Чжан Тин никогда никого не удерживал силой — если кто-то хотел уйти, он просто просил расплатиться по долгам и отпускал.

Однако Ся Мин никогда не покидал Чжан Тина с тех пор, как начал работать на него. Куда шел Чжан Тин — туда шел и он. Прошло одиннадцать лет, а теперь его высылают. Ся Мин сжал зубы, чувствуя глухое раздражение.

— Только потому, что я люблю тебя, ты меня выгоняешь, да? — он посмотрел на Чжан Тина. — Ты заставил меня работать в баре, развлекать женщин, зарабатывать деньги — я пошел. Ты заставил меня попробовать переспать с женщиной — я и это сделал. Я делал все, что ты говорил, но я не интересуюсь другими людьми. Я сказал, что хочу уйти, ты не разрешил, а теперь отправляешь меня прочь — как это понимать?

Он не то чтобы не интересовался женщинами — он вообще не интересовался никем, кроме него. Когда Чжан Тин заставил его попробовать сблизиться с женщиной, он назло пошел, но ничего не вышло: он не смог переступить через себя.

http://bllate.org/book/37466/4671068