Готовый перевод My Dao Companion is Playing Hard to Get / Мой даоский спутник: игра в недотрогу: Глава 10

Все считали ту битву финальной точкой, но на самом деле она стала лишь началом. Впоследствии не только нечисть начала чинить свои козни, но и души погибших на горе Линъин духовных зверей и культиваторов-демонов обратились в демонических существ, став Демоническими зверями. Это положило начало катастрофе, известной как бедствие Юньчжан, которая терзает мир уже сотню лет.

Ходили слухи, что та битва на горе Линъин имела катастрофические последствия и принесла неисчислимые потери: старый глава Павильона Десяти Направлений пал, Глава Цанчэн получил тяжелые ранения и с тех пор пребывал в затворничестве, а прародитель Чанъяо бесследно исчез. Крупнейшие секты лишились своих жизненных сил.

На протяжении сотни лет эти секты оберегали вверенные им земли, и ради удобства обсуждения дел и обмена сведениями они сохранили традицию проводить собрания, вот только состязания, истощавшие силы учеников, были отменены.

Охотники на демонов с горы Сяо никогда не входили в число приглашенных, поэтому Ся Ци лишь краем уха слышал о них от своего Шифу.

Он предполагал, что к поколению Цин Яня три великие секты уже настолько вымотались борьбой с демонической угрозой, что их прежняя дружба значительно охладела. Порой они приходили друг другу на выручку, но при этом каждый преследовал свои цели. В такой смуте было трудно даже просто уцелеть, не говоря уже о том, чтобы искать опоры в других. Возможно, в нынешнее время такие собрания уже не были столь искренними, как в эпоху их прародителей.

Поскольку вопрос касался позиции сект, все трое по молчаливому согласию решили не обсуждать это.

Цин Шиюй перевел взгляд на Ся Ци, который мирно уплетал угощение, и с улыбкой произнес: Редко удается заманить Сяо Ци в Цанчэн, не хочешь остаться на Пике Синхуэй, чтобы подлечить раны? Выглядишь ты до сих пор неважно.

Ся Ци ответил: Я тоже отправлюсь в Линчжоу. Как бы ни рассуждал Цин Янь, в любом случае теперь у них двоих будет шанс побыть вместе подольше.

Цин Шиюй был несколько удивлен. За эти пять лет брат каждый раз возвращался после встреч с Ся Ци с помрачневшим лицом, и вряд ли те свидания приносили ему много радости. Но на сей раз Ся Ци сам привязался к нему и даже прожил на Пике Синхуэй больше десяти дней. Оставшись вдвоем на вершине, они наверняка нашли время, чтобы наладить свои отношения… Цин Шиюй понимающе улыбнулся.

Атмосфера на мгновение странно и пугающе затихла. Ся Ци хотел было потереть лицо, но вовремя сдержался. К счастью, вид у Цин Яня оставался совершенно невозмутимым. Ся Ци прекрасно понимал, о чем думает Цин Шиюй. Сам он, прикинув, в какую сторону могли устремиться мысли собеседника, вдруг остро ощутил пропасть между тем, что было, и тем, что есть сейчас.

Словно пытаясь сам себе возместить ущерб, он мягко проскользнул ладонью в руку Цин Яня и, подперев подбородок, с улыбкой, не моргнув глазом, солгал: Куда отправится Болань, туда и я.

Цин Шиюй не смог сдержать смешка. Видя признаки восстановления отношений между ними, он искренне порадовался за своего брата.

Однако сам Цин Янь радости не испытывал. Его рука, которую сжимал Ся Ци, напряглась, но в конце концов он не стал ее отстранять. Ся Ци то и дело проявлял ласку, но не переходил границ: лишь касался плечом или задевал пальцами, будто это было донельзя привычно. Его взгляд при этом был таким открытым, что Цин Янь не знал — то ли Ся Ци ведет себя так из-за своей воспитанности, то ли намеренно держит такую дистанцию, при которой любая попытка отстраниться выглядела бы неуместной.

Впрочем, в этой поездке в Линчжоу… у него были и свои личные причины. Раз уж Ся Ци так упорно ждет его, стоит попытаться найти ответы вместе. К тому же решение быть с Ся Ци в свое время принял он сам.

Последние дни его то и дело настигали воспоминания о той ночи, когда он предложил разорвать Узы Сердец: свет в глазах Ся Ци тогда погас, будто задутая свеча, и он в мгновение ока утратил всякое сияние и жизненную силу. Лишь тогда Цин Янь осознал, что должен относиться к их статусу спутников на пути Дао серьезнее: век культиватора долог, и такие отношения неразрывно связывают жизни двоих людей.

В день отбытия Ся Ци сложил все съестное, что принес Цин Шиюй, в свое пространственное кольцо Цзецзы. Больше собираться было нечего, и он, прижимая к себе Меч со Щербиной — самое ценное, что у него было, — стал дожидаться у горных ворот.

На рассвете в горах прошел дождь. Влажная свежесть, смешанная с густой Духовной ци, дарила ощущение легкости при каждом вдохе. Склоны, укутанные в густую зелень, вели к горным тропам, вдоль которых через каждые десять шагов стояли каменные журавли с фонарями. Мимо него прошел отряд дисциплинированных учеников Цанчэна, направляясь к подножию гор.

Одеяния учеников Цанчэна были едины: белоснежные, цвета лунного света, халаты с узкими рукавами и серебристые накидки. Различие между учениками разных ступеней заключалось лишь в узоре серебряных нитей на накидках. Когда-то давно, при первой встрече, он принял Цин Яня в его простом белом халате за обычного повара, который к тому же мастерски готовил…

Цин Янь подошел следом. Накидка старшего ученика была украшена сложным серебряным узором, который при движении едва заметно мерцал, словно брызги утреннего солнца на подоле. Подойдя к Ся Ци, он перевернул запястье — на его ладони возник серебристый шарик, излучающий мягкий, сдержанный свет.

Отдохни внутри, пока мы не доберемся до места.

Ся Ци был отлично знаком с этим предметом: это было пространственное кольцо Цзецзы Цин Яня. Оно было куда просторнее обычных хранилищ, и владелец мог с помощью Божественного Сознания изменять внутри пейзаж по своему усмотрению. Достаточно было одного лишь желания, и внутри открывался целый мир. Однако, поскольку хозяином был невозмутимый Цин Янь, все эти вычурные функции практически не использовались. Внутри кольца всегда было лишь бескрайнее водное зеркало озера, посреди которого стояла беседка со столом и стульями, а на столе — лишь чайник с чаем. Столь скудный пейзаж был лишен всякого вкуса.

Раны Ся Ци еще не затянулись до конца. Внешние повреждения не были смертельны, но пульсирующая боль в меридианах не давала покоя. Оказавшись внутри кольца Цзецзы, он избежал бы дорожной усталости. Цин Янь проявил заботу, но Ся Ци понимал: как только они покинут Пик Синхуэй, времени, которое они смогут провести наедине, останется куда меньше.

Ся Ци потянул его за рукав: Тащиться как багаж — это не по мне, я хочу лететь вместе с тобой на Цзайчуань.

Цин Янь ожидал, что Ся Ци откажется — он уже привык, что тот постоянно следует за ним. Ему оставалось лишь убрать руку: Как хочешь.

Под свист ветра Ся Ци обернулся и посмотрел на удаляющиеся горы Синло. Кто знает, когда он вернется сюда в следующий раз.

Помню, в Цанчэне есть массивы телепортации во многие земли, почему мы не отправимся ими?

Ему в рот ворвался прохладный утренний ветер, из-за чего он с трудом закончил фразу, подавившись холодным воздухом и тихо икнув.

Цин Янь сложил пальцы в печати, и перед ними возникла защитная завеса. Ветер мгновенно стих, голос Цин Яня стал отчетливее, и даже развевающиеся полы халатов плавно опустились.

Несколько лет назад это было возможно, но теперь, когда демоническая угроза стала столь серьезной, массивы телепортации перестали быть полностью надежными. Те, что использует Цанчэн, позволяют перемещаться лишь между горными вершинами.

А за пределами сект факторов риска становилось слишком много.

Они собирались добираться до места на мечах, попутно оказывая поддержку ученикам, патрулирующим путь. Ся Ци вспомнил историю из недавно прочитанного свитка и завел разговор с Цин Янем: Слышал, как один свободный практикующий попал в засаду демонов прямо в массиве телепортации. Зашел внутрь целым и невредимым, а вышел… его собирали по частям, чтобы принести домой и похоронить.

http://bllate.org/book/37462/4670681