Готовый перевод My Dao Companion is Playing Hard to Get / Мой даоский спутник: игра в недотрогу: Глава 5

Цин Тинъюнь не стал возражать, лишь скривился так, будто у него заболел зуб. Не желая продолжать этот разговор, он шагнул прямо мимо Ся Ци к Цин Яню, и на его лице снова проступила прежняя сосредоточенность.

— Я пришел из небольшого городка в Линчжоу. Демонические звери, спасаясь бегством, устремились туда, где собираются люди. Целый город... Ой, к счастью, Чанъяо отправил людей эвакуировать выживших жителей, но в последнее время ситуация выглядит странно: демонов стало больше, рук не хватает, подкрепление вовремя не поспевает, и вечно где-то случаются прорехи.

Точно так же, как в этой деревне: если бы Цин Янь вовремя не появился, привлеченный Демонической энергией, ученики Чанъяо просто не успели бы прийти на помощь.

Прошло мгновение, но ответа не последовало. Озадаченный Цин Тинъюнь поднял взгляд и невольно замер.

Его шисюн всегда держал эмоции глубоко внутри, и дело было вовсе не в черствости. Человек, проживший в суете этого мира целое столетие, вряд ли легко поддастся потрясениям.

Однако в этот момент лицо Цин Яня выглядело на редкость мрачным и суровым.

Цин Тинъюнь засомневался. Бедствие от демонов бушевало уже не первый день, но отчего же у него такой тяжелый взгляд... Неужели он заметил что-то скрытое?

Вокруг царила тишина. Наконец, под напряженными взглядами всех присутствующих Цин Янь кивнул, показывая, что понял.

Ся Ци опустил глаза на собственные носки сапог. Он знал, что Цин Янь еще не отошел от только что сказанных слов, и невольно вздохнул про себя.

То, что Цин Янь в итоге не стал расспрашивать Цин Тинъюня о нем самом, оказалось несколько неожиданным. Возможно, у них были одинаковые мысли: если потеря памяти — не случайность, а чей-то умысел, то дело не ограничится тем, что он просто забудет Ся Ци.

Он также почувствовал некоторое облегчение. Судя по недавней прощупке, следы его прежних отношений с Цин Янем не стерлись бесследно — воспоминания остальных людей об их связи сохранились, вот только сам Цин Янь его не помнил.

Где же именно произошел сбой?

Их знакомство с Цин Янем поначалу было случайным, они сблизились со временем, не имея за душой громких титулов... Теперь же он — Охотник на демонов, а Цин Янь — первый ученик гор Сяо, и между ними пролегла непреодолимая пропасть.

При этой мысли во рту у него сделалось горько. Из-за того, что он слишком долго стоял на ногах, стоило ему немного шевельнуться, как накатывало сильнейшее головокружение, тело качнуло, и он начал заваливаться набок.

Он стоял невероятно близко к Цин Яню и поспешно ухватился за него, чтобы удержать равновесие.

Стоило ему только коснуться Цин Яня, как обостренное на краю гибели чутье Ся Ци забило тревогу. Он инстинктно перехватил руку Цин Яня, пытавшуюся вытащить меч, и чистый белоснежный рукав тут же пропитался кровью.

Вскинув голову, он встретился взглядом с холодными и резкими глазами Цин Яня. Сердце Ся Ци пропустило удар, отозвавшись тупой болью, и накопившуюся горечь невозможно было высказать словами.

Брови Цин Яня слегка нахмурились, но влага, покрывшая его руку, была теплой... и он почему-то не стал отталкивать Ся Ци с помощью Духовной силы.

Они тайком мерились силами, застыв в противостоянии.

Ночь стояла слишком темная, а все движения происходили стремительно и скрывались под широкими одеждами, так что окружающие не заметили скрытого подвоха. Они увидели лишь то, как Ся Ци полунавалился на грудь Цин Яня, а тот сразу же крепко взял его за руку...

Толпа учеников гор Сяо дружно ахнула и отпрянула назад, словно став свидетелями чего-то шокирующего и непристойного.

У Цин Тинъюня тоже дернулся уголок глаза, будто он созерцал нечто невыразимо постыдное. Ему хотелось отчитать Ся Ци за распущенность, но, зная, как сильно его шисюн всегда опекал этого парня, он не мог открыто осуждать проявления нежности между спутниками на пути Дао. Поперхнувшись на полуслове и потеряв всякое терпение, он выпалил:

— Ся Ци, даже если в горах Сяо нравы свободные, как бы ни было трудно сдержаться, имей же совесть...

Со стороны поведение Ся Ци выглядело не иначе как навязывание в объятия, и казалось, что он бесстыдно липнет к Цин Яню, совершенно не дорожа своей репутацией.

Ся Ци мысленно горько усмехнулся. Цин Янь обладал огромной силой, и от его сопротивления у Ся Ци саднило между большим и указательным пальцами, однако он упрямо вздохнул, не собираясь сдаваться:

— Болань — мой спутник на пути Дао, вы же, господа, не станете открещиваться от этого, стоить нам покинуть горы Сяо...

Он и без того был худощав, да к тому же ранен, и сейчас, ссутулившись под Черным плащом, выглядел донельзя жалким и слабым.

Однако правила секты были суровы, и для учеников эти слова звучали почти дерзко — тем более что собеседник являлся их исполняющим обязанности главы секты, источающим ауру бессмертного небожителя.

Цин Тинъюнь от услышанного едва не лишился дар речи. Разве это человеческие слова? Какой еще испуг могут вызывать культиваторы и демоны у Охотника на демонов, когда он здесь изображает из себя жертву?

Ся Ци бросил вороватый взгляд на Цин Яня: лицо того ожидаемо стало еще мрачнее, и в бесстрастном выражении проступали явное отвращение и неприязнь.

Цин Янь разозлился из-за его приближения до такой степени — редкое зрелище...

При этой мысли застрявший в груди воздух пошел не тем путем, и Ся Ци одновременно и рассердило, и рассмешило случившееся, а тяжесть на сердце немного отступила.

Цин Янь ощутил, как его объятия наполняет до боли знакомый тонкий аромат редких трав, но разбираться с этим сейчас было некогда.

Ся Ци был слаб, и существовало множество способов заставить его разжать пальцы.

Однако его дыхание было легким и едва заметным, а упрямство в чистых глазах читалось без труда... зрачки слегка расширились.

Внутри шевельнулось какое-то странное, едва уловимое чувство, которое непостижимым образом удержало его руку от движения к мечу.

Из-за этого минутного замешательства со стороны всё выглядело крайне двусмысленно.

Заметив, как взгляды окружающих становятся всё более многозначительными, Цин Янь быстро взвесил все за и против: оттолкнуть Ся Ци означало выдать потерю памяти, а позволить незнакомцу липнуть к себе было невыносимо. Ему хотелось лишь поскорее покончить с этой сценой.

Он перевел взгляд на Цин Тинъюня. Его праведный и нетерпимый к злу шисюн как раз... по-детски препирался взглядами с Ся Ци.

Помедлив мгновение, Цин Янь понял, что Ся Ци вовсе не какой-то закоренелый злодей.

— Вы устали в дороге, ступайте отдохнуть пораньше.

Увидев, что его собственный шисюн прижимает к себе парня, явно вставая на его защиту, Цин Тинъюнь раздраженно сбавил обороты:

— Раз шисюн прибыл из Линчжоу, значит, обстановка там стабилизировалась. Я веду учеников обратно в горы Сяо... Разойдитесь, разойдитесь! На что уставились, шеи повытягивали?

Когда процессия Цин Тинъюня удалилась, вокруг снова воцарилась тишина.

Ся Ци попытался снова повиснуть на Цин Яне, но вытащить руку, тянущуюся к мечу, уже не смог, так что ему пришлось с унылым видом разжать пальцы.

Раздался звонкий, чистый лязг, и меч Цайчуань превратился в пронзительные потоки Ци меча и синеватый свет, послушно замерши у его ног.

Ся Ци опешил. Цин Янь уходит?

Тяжелое ранение сделало его мысли вялыми, и сердце пронзила паника, оставив лишь одно желание:

Цин Янь ему не верит, и если он сейчас уйдет, то Ся Ци не сможет преодолеть даже защитную формацию гор Сяо — как тогда они встретятся вновь?

Влекомый этим порывом, он почти инстинктивно протянул руку и вцепился в рукав Цин Яня, сжав ткань мертвой хваткой, без малейшего намерения отпускать.

http://bllate.org/book/37462/4670676