Готовый перевод Interdimensional Travel Agency Management Guide / Руководство по управлению межпространственным турагентством: Глава 5

— Одетых кур я что-то не видал, — старший сын семейства Яо озадаченно почесал затылок, — а вот без одежки... то есть обычную, голозадую ловить приходилось.

С этими словами он вытащил из угла телеги и продемонстрировал плотно спеленатого петуха. Чтобы птица никого не заклевала, бедолаге даже клюв стянули тонкой бечевкой.

— Уж не об этом ли петухе речь? — Яо Миншань боязливо покосился на Ю Минся, отчаянно молясь, чтобы это оказался какой-то другой, чужой петух. С самого начала портить отношения с хозяином этого места ему очень не хотелось.

Ю Минся пригляделся. Когда его взгляд встретился с круглыми, как бусины, глазами птицы, он ахнул:

— Фэнмин! Да, это точно мой петух!

Несчастный Фэнмин являл собой зрелище глубочайшего уныния. Птица совсем обмякла и лишь слабо, страдальчески клокотала.

«Директор, опоздай ты еще на минуту, и поминай как звали! — раздался в голове Ю Минся жалобный мысленный писк. — Что за дикари! Они ведь всерьез собирались пустить меня на суп!»

— Так это ваш?!

— Простите ради неба, не признали!

Миншань и его родные испуганно забормотали извинения.

Крестьяне робко переглядывались, не зная, куда девать глаза от стыда. Они готовы были поклясться предками, что не ведали о хозяине. Да и откуда им было знать? В их краях домашняя птица отродясь не росла такой упитанной, а уж о холеном, лоснящемся оперении и говорить нечего. Своим гордым, воинственным видом этот петух больше походил на дикого фазана. Решив, что сама судьба послала им знатную добычу, братья, недолго думая, скрутили пернатого красавца. Они уже предвкушали, как вернутся родители и вся семья наконец-то досыта наестся сочного мяса. Кто же мог подумать, что у этого «фазана» обнаружится столь непростой владелец?

Видя их искреннее раскаяние и помня, что перед ним — новоприбывшие клиенты, Ю Минся лишь примиряюще улыбнулся. Он мягко погладил взъерошенного Фэнмина по голове, успокаивая растрепанные чувства питомца, и после коротких разъяснений повел семейство Яо к зданию агентства.

***

Стоило им подойти ближе к агентству, как ноздри прибывших жадно затрепетали. Воздух полнился умопомрачительным, густым ароматом.

Еще на побережье они уловили едва заметное дуновение, но здесь запах стал нестерпимо манящим. Пахло сочным, запеченным на углях мясом, и сквозь этот сытный дух пробивалась какая-то тонкая, дразнящая свежесть. У всей честной компании невольно потекли слюнки.

Впрочем, тревога за главу семейства быстро взяла верх над голодным урчанием в животах. Заметив мирно сидящего на стуле Яо Даню, крестьяне дружно сглотнули слюну и бросились к нему.

— Батюшка!

— Отец, живой! Как ты себя чувствуешь?

Дети обступили старика, вглядываясь в его иссушенное лицо. Оно по-прежнему отливало нездоровой желтизной, однако во взгляде сквозила былая крепость духа, да и дышал он ровнее. И все же на сердце у родных было неспокойно — в голову лезли жуткие мысли, не предсмертное ли это облегчение.

— Не переживайте, с вашим отцом всё в порядке, ничего страшного с ним не случилось, — успокоил их один из парней.

Троица из разрушенного мира уже успела смыть с себя кровь и грязь, а вместе с ними исчезла и та пугающая, давящая аура смерти, что окружала их прежде. Теперь они выглядели обычными дружелюбными юношами.

До того как их мир погрузился в хаос апокалипсиса, ребята изучали традиционную китайскую медицину. С началом катастрофы судьба оказалась к ним милостива: у всех троих пробудились особые целительские способности. Один умел затягивать неглубокие раны, второй — сканировать состояние чужого организма, а третий обладал даром на время притуплять боль и парализовать тело. Их силы пока находились в зачаточном состоянии и для боя не годились, но провести осмотр измученного дорогой старика им было вполне под силу.

Серьезных недугов целители не обнаружили: старик просто выбился из сил от долгого пути и затяжного безводья. Подобное истощение нельзя исцелить по щелчку пальцев — здесь требовались покой, тепло и хорошее питание.

Услышав это, родные облегченно перевели дух и принялись наперебой кланяться и благодарить спасителей.

— Тя-тя... — Пока взрослые вели беседу, маленький Яо Бэйбэй, до этого тихо дремавший на руках у Миншаня, вдруг завозился, потянулся всем тельцем в сторону дымящегося гриля и жалобно захныкал: — Ам... кушать... ням-ням...

Голосок у крохи был совсем слабый, похожий на писк истощенного котенка. У всех присутствующих от этого звука болезненно сжалось сердце.

В долгие месяцы побега от великой засухи еда в семье делилась по строгим крохам. Бывали дни, когда на душу приходилось лишь по крошечному сухому куску каменной лепешки. Да и ту никто не решался проглотить разом — бережно мусолили во рту, пытаясь размягчить слюной, и с трудом проталкивали в пересохшее горло.

Взрослые еще могли перетерпеть, но двухлетнему малышу приходилось солоно. Горлышко у Бэйбэя было узкое, и каждый проглоченный комок заставлял его больно натягивать шею и плакать от рези, а запить сухомятку было нечем. От постоянного недоедания ребенок таял на глазах. Тоненькая, как соломинка, шейка с трудом удерживала непропорционально большую голову. Без слез на него смотреть было невозможно.

Старшие еще находили в себе силы отводить взгляд от жаровни и делать вид, что аромат жареного мяса их не волнует, но требовать такого самообладания от двухлетнего крохи было свыше человеческих сил. И все же Бэйбэй не закатывал истерик, капризничая тише и скромнее любого другого ребенка на его месте.

— Тихо, маленький, — Ю Минся ласково заговорил тем особым, мягким тоном, каким обычно успокаивают детей и любимых питомцев. — Подожди минутку, дядя Ю сейчас принесет тебе кое-что очень вкусное.

Угощение с гриля было слишком жирным и острым для неокрепшего детского желудка. Ю Минся поспешил в дом и вскоре вынес оттуда объемистую чашу с горячей, томящейся кашей.

Сам он кулинарными талантами не блистал, поэтому рецепт нашел на скорую руку в сети, решив сварить нехитрую похлебку из того, что нашлось под рукой. Получилась ароматная рисовая каша с морепродуктами. Готовилось блюдо проще некуда: промытая крупа отправлялась в котел, а когда вода закипала, туда засыпали мелко нарубленное мясо свежих моллюсков. Перед самой подачей Ю Минся щедро сдобрил блюдо мелко нарезанным зеленым луком. Белоснежные крупинки разварились до нежности, источая густой, сладковатый дух, а изумрудные перья лука поверх дымящегося варева манили одним своим видом.

Стоило снять крышку, как горячий пар, насыщенный ароматом разваренного риса и свежих даров моря, окутал веранду. Увидев, чем именно их собираются потчевать, крестьяне опешили. На их лицах отразились благоговение и непритворный страх.

— Хозяин... это... как же так?..

Даже в благополучные годы в родной деревне семейства Яо вечно не хватало воды для капризного риса. На своих наделах они выращивали лишь неприхотливое просо да пшеницу, а за белой крупой приходилось поклониться торговцам в уездном городе.

Когда на свет появился Бэйбэй, старик Яо Даню нарочно ходил на рынок разузнать цены: хотел выкупить немного риса, чтобы сварить для младенца питательный отвар. За одну жалкую горсть с него тогда содрали целых двадцать медных монет! Да и крупа та была серой, сорной и отдавала затхлостью — явные остатки из старых закромов. О том, сколько стоил чистый, свежий рис, страшно было и подумать.

А здесь перед ними исходила паром полная бадья белоснежного, разварившегося до состояния нежнейшего крема риса. От одного только запаха веяло немыслимым богатством.

— Нельзя нам, господин, нельзя, — замахал руками перепуганный Яо Даню, пятясь назад. — Слишком уж дорогое угощение! Мы не заслужили!

С приходом великой засухи цены на зерно взлетели до небес. Если раньше они еще могли, скрепив сердце, выкроить гроши на горсть гнилой сечки, то теперь о рисе не смели даже мечтать.

— Вы ведь уже оплатили питание, — мягко возразил Ю Минся, раскладывая кашу по глубоким пиалам.

С каждого гостя причиталось по три с половиной тысячи юаней. В эту сумму входило абсолютно всё: и ночлег, и переезды, и сытные обеды. К тому же этот «драгоценный» рис в закупке стоил сущие копейки. В системном магазине Ю Минся брал его всего по восемьдесят мао за цзинь. Если перевести это на деньги династии Нин, выходила от силы одна медная монета за целый мешок.

— Сколько, прости небо?! — старик Яо Даню потряс головой и потер уши, решив, что от истощения у него начались наведенные голодом слуховые галлюцинации.

Рис — по одной медной монете?! Да в самые сытые годы, когда закрома ломились от урожая, купцы не отдавали его так дешево!

Ю Минся неловко почесал кончик носа под их ошеломленными взглядами:

— Ну да, где-то так оно и выходит.

Понимая их замешательство, он поспешил объяснить:

— Цену всегда диктует нужда. Если товара мало — он дорог, а у нас этого риса пруд пруди. В нашем мире ученые мужи давным-давно вывели особые, выносливые сорта. Благодаря их трудам урожаи выросли во много раз, и теперь каждый житель нашей страны может есть досыта, не боясь голодной смерти. С одного му хорошей, ухоженной земли мы собираем больше полутора тысяч цзиней зерна. Да и на скудных почвах выходит не меньше семисот-восьмисот. Оттого и цена такая пустяковая.

— Полторы... тысячи?! — выдохнул Яо Миншань.

— Сколько-сколько?! — старик Яо Даню вскочил на ноги, позабыв о ломоте в костях.

Даже не занимаясь рисоводством, любой крестьянин в Поднебесной знал: триста цзиней с одного му в самый урожайный год считались великой благодатью, пределом мечтаний. В обычные же годы и две сотни были за счастье. А тут — полторы тысячи!

В головах крестьян вихрем пронеслась одна и та же ошеломляющая мысль. Если... если бы им удалось раздобыть хотя бы горсть таких чудесных семян... Неужели пришел бы конец вечному страху перед недородом? Неужели их дети больше никогда не ложились бы спать с голодным плачем, а в закромах всегда лежали бы тугие мешки, способные уберечь семью в любой лихой год?

От этих мечтаний у мужчин перехватило дыхание, сердца застучали часто и гулко.

Однако суровая действительность быстро охладила их пыл. Лица крестьян вновь омрачились, послышались тяжелые вздохи. Ну раздобудут они эти семена — и что дальше? На их каменистой, иссушенной родине рис просто не приживется. Не бросать же всё и не бежать на чужбину, в неизведанные южные земли?

Яо Даню горько усмехнулся. Старик молча наблюдал за тем, как радушный хозяин раскладывает кашу по пиалам, и в глубине его души зрело отчаянное решение.

По совести говоря, судьба и так проявила к ним невиданную милость, забросив в этот райский уголок. Просить о большем было бы верхом дерзости. Но стоило старику скользнуть взглядом по испитым, бледным лицам сыновей, по исхудавшему тельцу внука, как сердце его облилось кровью. Яо Даню шумно выдохнул, сжав кулаки. Ради будущего своей семьи он готов был пойти на всё. Готов был ползать на коленях, умолять, поступиться гордостью или даже отдать саму жизнь. Ему нечего было терять.

***

— Вы хотите купить семена? — удивленно переспросил Ю Минся.

Сразу после ужина ему пришлось пересмотреть намеченные на вечер планы.

Ю Минся честно пытался втолковать крестьянам, что плата за тур уже внесена и они имеют полное право бездельничать и веселиться. Однако простые деревенские жители никак не могли привыкнуть к этой мысли — праздное довольство тяготило их честную совесть. К тому же долгие месяцы скитаний превратили их тела в сплошной комок усталости. Шумные посиделки у костра на пляже сейчас прельщали их куда меньше, чем простая возможность вытянуться на мягкой, чистой постели.

Рассудив, что отдых сейчас важнее развлечений, Ю Минся отменил вечернюю программу. Он помог гостям определиться с комнатами, вкратце рассказал о планах на завтрашний день и отправил всех отсыпаться.

Парни из гибнущего мира, привыкшие в своем студенческом прошлом делить один кров, без лишних споров заняли одну из общих восьмиместных комнат. Женщины семейства Яо вместе с детьми устроились в уютном двухместном номере, а мужчины заняли вторую просторную спальню.

— Завтра утром мы поднимемся пораньше, чтобы встретить рассвет у океана и немного порыбачить на отливе, — напутствовал их Ю Минся. — После сытного обеда отправимся на прогулку к Пресноводному озеру. А ближе к четырем часам пополудни у нас запланировано время для покупок.

Обычно туристы недолюбливают обязательные походы по лавкам, резонно опасаясь навязчивых гидов и завышенных цен. Но здесь всё было иначе. Ю Минся заметил, как при слове «покупки» у сидевших перед ним гостей разом затаилось дыхание.

— И что же там можно приобрести? — с неподдельным любопытством спросил один из парней-целителей. — Еду? Лекарства?

Ю Минся согласно кивнул:

— Практически всё, что можно встретить на обычных прилавках. Если у вас есть особые пожелания, составьте список и передайте мне до полудня. Я постараюсь подготовить всё необходимое заранее.

http://bllate.org/book/37443/4724291