Готовый перевод Coward's Echo / Эхо робкого сердца: Скрытая правда: Глава 8

Время в больнице всегда тянется очень медленно.

Красный свет реанимационного отделения резал глаза до боли, а Сюй Иань провожала взглядом хрупкую спину Чу Хуайси, силуэт которой метался по коридору. Она в третий раз протянула руку, чтобы коснуться дрожащей лопатки, но в самый последний момент кончики пальцев сжались в кулак, и она отвернулась.

Запах дезинфицирующего средства внезапно стал резче, смешавшись с ароматом цветов апельсина, исходившим от волос Чу Хуайси, и в носу от этого защемило.

Чу Хуайси ходила туда-сюда, не отрывая глаз от плотно закрытой двери, и непрестанно бормотала себе под нос: Цзи Цзиньси, ты ублюдок, только посмей мне пострадать… Ты точно не пострадаешь, разве не говорят, что заразы живут тысячу лет, а мы с тобой — те еще долговечные заразы!

Сюй Иань закончила обсуждать рабочие вопросы со старшей медсестрой, бросила взгляд на потерявшую рассудок от тревоги Чу Хуайси и быстро подошла к ней.

Среди запаха больничного антисептика Чу Хуайси уловила едва заметный аромат кедра. Она остановилась, повернулась и упала прямо в этот кедровый шлейф.

Теплые слезы впитались в районе третьей пуговицы белого халата Сюй Иань, и там внезапно словно выросли ледяные иглы, густо и больно впившиеся в ее сердце.

Она с усилием сдавила ногтем большого пальца подушечку указательного, а затем подняла руки и сдержанно легко обняла Чу Хуайси: Не переживай, с Цзи Цзиньси всё будет хорошо.

Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем дверь реанимации медленно отворилась, и оттуда вышел уставший хирург.

Чу Хуайси мгновенно бросилась вперед, схватила врача за руку и со слезами в голосе спросила: Доктор, как моя подруга?

Врач снял маску, кивнул Сюй Иань и произнес: Операция прошла успешно, в данный момент пациентка вне опасности, но ей еще необходимо некоторое время побывать под наблюдением в палате интенсивной терапии.

Натянутые до предела нервы Чу Хуайси разом ослабли, ноги подкосились, и она чуть не рухнула на пол, но к счастью, стоявшая за спиной Сюй Иань вовремя поддержала ее.

Всё хорошо, всё хорошо. — тихо повторяла Чу Хуайси, прижимаясь к груди Сюй Иань и заливаясь слезами. — Как здорово, Сюй Иань, с Цзи Цзиньси всё в порядке…

Сюй Иань посмотрела на ее заплаканные глаза и молча кивнула.

Как хорошо, что с Цзи Цзиньси всё в порядке.

Как хорошо, что эта пестрая бабочка сможет и дальше расправлять крылья.

После того как Цзи Цзиньси перевели в палату интенсивной терапии, Чу Хуайси упорно оставалась дежурить у дверей, а Сюй Иань отправилась узнавать подробности операции.

Когда она вернулась, то увидела, что Чу Хуайси свернулась калачиком на стуле, а ее взгляд был полон усталости и печали.

Сюй Иань села рядом с ней и протянула стакан горячей воды. Чу Хуайси взяла его, но ее руки все еще слегка дрожали.

Выпей воды, не переживай так сильно, скоро ты сможешь зайти к ней. — Сюй Иань посмотрела в сторону реанимации.

Чу Хуайси подняла голову, и ее покрасневшие глаза светились абсолютным доверием: Сюй Иань, если бы не ты сегодня, я бы даже не знала, что делать. Спасибо, что все это время ты была со мной.

У Сюй Иань слегка защипало в груди, она покачала головой: Не за что благодарить, Цзи Цзиньси — моя подруга, это мой долг.

Еще через некоторое время медсестра объявила, что разрешено войти навестить больную.

Чу Хуайси осторожно вошла в палату интенсивной терапии и, глядя на бледное лицо Цзи Цзиньси на больничной койке, снова расплакалась.

Она мягко сжала руку Цзи Цзиньси и пробормотала: Ну ты и дурочка, как же ты умудрилась так неосторожно…

Сюй Иань бросила взгляд на часы: Мне нужно идти на дежурство.

Чу Хуайси вытерла слезы, и ее голос прозвучал так тихо, будто упал электрод монитора: Хорошо, иди работай. Береги себя.

Сюй Иань коротко ответила и покинула палату.

Глубокой ночью реанимационная палата залита мертвенно-голубым свечением. Сюй Иань стояла у двери с результатами анализа газов крови, наблюдая, как Чу Хуайси ватной палочкой, смоченной в теплой воде, аккуратно смачивает пересохшие губы Цзи Цзиньси. Эти красивые руки прежде держали самые разные бокалы с вином, а сейчас аккуратно складывают марлевые салфетки в ровные квадраты, выравнивая уголки с идеальной точностью.

Она смотрела, как Чу Хуайси снова и снова остужает рисовый отвар, а фарфоровая ложка все никак не опустится на бледные губы.

Она смотрела, как Чу Хуайси суетится туда-сюда, то подстраивая скорость капельницы, то тихонько зовет Цзи Цзиньси по имени, пытаясь ее разбудить.

Она смотрела, как Чу Хуайси бережно убирает со лба Цзи Цзиньси пряди растрепавшихся волос, а в ее взгляде читаются бесконечные боль и забота.

Под мерный тикающий звук приборов Сюй Иань досчитала до семнадцатого раза, как Чу Хуайси разгладила складку на простыне, а лунный свет отбрасывал крошечную дрожащую тень на ее опущенные ресницы.

Доктор Сюй? — тихо напомнила дежурная медсестра, держа в руках историю болезни.

Услышав это, Сюй Иань пришла в себя и посмотрела на старшую медсестру: Сегодня ночью уделите особое внимание состоянию доктора Цзи, если будут какие-то отклонения — сразу сообщайте мне.

Медсестра кивнула: Не переживайте, доктор Сюй.

Сюй Иань развернулась и направилась в палаты на нижнем этаже.

Время шло медленно, веки Чу Хуайси тяжелели, а тело начинало покачиваться из стороны в сторону. Прислонившись к стене у больничной койки, она медленно закрыла глаза и погрузилась в изнуренный сон.

Закончив обход палат, Сюй Иань вернулась и увидела, что Чу Хуайси уснула, прислонившись к стене. В ее сердце поднялось мягкое сочувствие.

Она на цыпочках подошла и остановилась рядом с Чу Хуайси.

Когда утренний свет залил оконные переплеты, Сюй Иань осторожно поддержала опускающуюся голову и шею Чу Хуайси. Спавшая девушка бессознательно потщлась о ее шею, оставив на плече Сюй Иань крошечное влажное пятнышко с ароматом апельсинового цвета.

Сюй Иань стояла неподвижно, глядя на неподвижно лежащую на кровати Цзи Цзиньси, и внезапно почувствовала беспричинную зависть к тому, что та владеет любовью Чу Хуайси.

Каково это — быть любимой Чу Хуайси? Наверное, это очень большая удача?

Вспомнив вчерашний лед, растаявший на губах, и те слова: Сюй Иань, я хочу, чтобы ты была счастлива, — Сюй Иань получила ответ.

Это и правда огромная удача.

Удача, от которой так хочется затаить корыстное желание.

В зеленом сиянии мерцающих мониторов Сюй Иань вдруг взглянула на собственный белый халат.

Одна-единственная слезинка, сорвавшаяся с глаз Чу Хуайси, застывала в районе третьей пуговицы черным морем бесконечной ночи.

Ревность — это боль, которая умеет кусаться

Утренний свет переливался через бело-голубые занавески палаты, рассыпаясь искрами золотой фольги на ресницах Чу Хуайси.

В голове стоял туман, после пробуждения мысли еще путались, и она машинально бросила взгляд на Цзи Цзиньси. Убедившись, что подруга дышит ровно, она позволила своим натянутым нервам немного расслабиться.

Чу Хуайси выпрямилась, потянулась и с удивлением обнаружила, что проспала, прислонившись к стене, столько времени, но при этом ее тело вовсе не затекло и не болело.

Я же говорила! Пьянки пьянками, а физическая форма у меня просто отменная!

А этот Старый сухарь только и делала, что пугала меня целыми днями!

Она покрутила шеей из стороны в сторону и только тогда заметила у подоконника точеную худую фигуру.

Та стояла против света, и ее холодное, словно утренняя роса, лицо топилось в полутени, и лишь нагрудный бейдж отражал крошечные серебристые искорки.

Сюй Иань? — Голос Чу Хуайси, охрипший от усталости, звучал так, будто его окунули в теплую воду с листьями мяты. — Ты почему здесь? Давно пришла? Почему не разбудила меня?

Поворачиваясь, Сюй Иань подняла за собой легкий ветерок с ароматом кедра. Сунув руки в карманы белого халата и слегка опустив плечи, она ответила: Только что.

Запах антисептика внезапно стал резким. Чу Хуайси заметила темное мокрое пятно, расплывшееся на передней части халата собеседницы, и отчетливо вспомнила, как прошлой ночью плакала, вцепившись в эту самую ткань.

При воспоминании об этих сдержанных и теплых объятиях уголки ее губ изогнулись.

Пойди поешь. — тонкие губы Сюй Иань чуть шевельнулись, словно снежинки, задрожавшие на струнах цитры. — Здесь есть медсестры.

Чу Хуайси взглянула на запястье, чтобы проверить время, и направилась к Сюй Иань.

Бактерицидная лампа отбросила под глазами Сюй Иань синеватые тени, из-за чего ее вечно прохладный взгляд казался еще более отстраненным.

Заметив темные круги под глазами Сюй Иань, Чу Хуайси протянула палец и коснулась полы ее белого халата: Дежурство ведь закончилось, почему ты не идешь домой отдыхать?

Сюй Иань сделала полшага назад, убирая край одежды, перехватила затухающий взгляд Чу Хуайси и отвела глаза: Иди поешь.

Ее нарочитая отстраненность вдруг вызвала у Чу Хуайси жгучее желание распахнуть этот белый халат и губами измерить бледно-голубые сосуды на ключицах женщины.

Сюй Иань. — Ее голос был легким, как зеленое свечение датчиков в реанимации. — Почему ты не идешь домой отдыхать?

Может, потому что переживала за меня?

Или здесь есть хоть капля желания побыть со мной?

Сюй Иань догадалась, о чем та думает, и произнесла спокойную жестокость: Цзи Цзиньси — моя подруга.

Чу Хуайси не сдавалась, схватила Сюй Иань за руку и настойчиво допытывалась: Так ты охраняешь это место только ради Цзи Цзиньси?

Сюй Иань кивнула и спокойно повторила: Цзи Цзиньси — моя подруга, она очень важна для меня.

Чу Хуайси хотела было продолжить допрос: А я?

А я кто для тебя?

Разве я не важна для тебя?

Имею ли я для тебя хоть какое-то значение?

Но она знала, что Сюй Иань не станет отвечать на эти вопросы.

Обе замерли в молчаливом противостоянии, и в палате воцарилась такая тишина, что был слышен лишь мерный тик медицинских приборов.

Внезапно монитор издал резкий пронзительный писк. Когда Сюй Иань резко повернулась, край ее халата скользнул по тыльной стороне ладони Чу Хуайси, словно бабочка, пролетевшая над заснеженной горной вершиной.

Бледные пальцы Цзи Цзиньси сжались на простыне, и она вцепилась в рукав Сюй Иань так отчаянно, будто тонущий человек хватается за обломок плота.

Чу Хуайси отступила на полшага, нахмурившись и глядя на то, как пряди волос Сюй Иань падает на шею Цзи Цзиньси, пока та склоняется над больной.

Она вдруг отчетливо почувствовала во рту привкус крови.

Оказывается, ревность — это такая боль, которая умеет кусаться.

Бросив еще один взгляд на Цзи Цзиньси, лежащую на больничной койке, Чу Хуайси сочла свою ревность чересчур жалкой и поспешно выбежала из палаты.

Сюй Иань проводила взглядом одинокую спину Чу Хуайси, и только когда та скрылась за поворотом, подняла руку, чтобы слегка размять затекшее плечо.

Стрелки часов приблизились к восьми.

Цзи Цзиньси медленно открыла глаза и неподвижно уставилась в ослепительно-белый потолок, переполненная полнейшей растерянностью: какое щупать время на дворе и где она вообще находится?

Эй… — Дежурившая у кровати Чу Хуайси помахала рукой прямо перед глазами Цзи Цзиньси, а ее голос дрожал от напряжения и радости. — Слава богу, ты наконец очнулась! Как ты себя чувствуешь?

Цзи Цзиньси медленно повернула голову на звук, поморщилась, увидев Чу Хуайси, и ошеломленно спросила: Ты-то как тут оказалась?

Помолчав, добавила с изумлением: Решила уйти из жизни вместе со мной?

Чу Хуайси на секунду замерла, но тут же пришла в себя, закатила глаза — одновременно смешно и сердито: Уйти из жизни с твоей лысой тыквой! Широко открывши глаза посмотри, это больница, а не рай!

http://bllate.org/book/37431/4666409