Готовый перевод Did We Kiss Today? / Сегодня сцена с поцелуем? Роман на съемочной площадке: Глава 6

Увидев полный энтузиазма вид Линь Мяньшэна, Фан Хэ тоже слегка улыбнулся и произнес:

— Увидимся завтра.

Уйдя от Фан Хэ, Линь Мяньшэн закрыл лицо руками и тихонько взвыл. Он даже не стал собирать чемодан, просто выключил свет и рухнул на кровать. Сейчас его переполняло возбуждение. Поворочавшись с боку на бок, он почувствовал, что ему стало жарковато, снова встал, убавил температуру на кондиционере и, лишь когда спал зной, залез под одеяло.

Линь Мяньшэн думал, что сегодня ночью ни за что не уснет, но стоило ему закрыть глаза, как сонливость накатила подобно приливу.

На следующий день Линь Мяньшэн встал ни свет ни заря. Когда он добрался до съемочной площадки, половины людей еще не было.

Фу Вэй о чем-то беседовал неподалеку с оператором. После вчерашнего инцидента Линь Мяньшэн при виде Фу Вэя испытывал одновременно и легкий трепет, и некоторое упрямое несогласие. Как назло, в этот момент Фу Вэй тоже заметил Линь Мяньшэна, поманил его рукой и подозвал к себе.

Внутри Линь Мяньшэна кольнуло легкое волнение, и он быстрой рысцой подбежал ближе:

— Режиссёр Фу.

Фу Вэй вовсе не держал зла за вчерашнее, достал сценарий и вновь принялся объяснять Линь Мяньшэну сцену. На сердце у Линь Мяньшэна отлегло, и он принялся со всем усердием вникать в слова постановщика.

Вскоре подтянулись и остальные участники съемочной группы, но Фан Хэ, который обычно всегда приходил одним из первых, на этот раз, на удивление, появился самым последним.

Фу Вэй слегка удивился:

— Проспал?

Фан Хэ бросил взгляд на Линь Мяньшэна и кивнул:

— Угу, вчера поздно лег.

Фу Вэй не стал строить лишних догадок и лишь бросил ему:

— Ничего страшного, иди переодевайся.

Стоявший рядом Линь Мяньшэн услышал их диалог, и на душе у него скребли кошки. Украдкой взглянув на Фу Вэя, он бегом бросился в гримерную.

Фан Хэ как раз стягивал через голову рубашку. Увидев входящего Линь Мяньшэна, он ничуть не удивился, лишь немного отодвинулся в сторону и принялся стягивать штаны.

Сегодня было еще жарче, чем вчера. Солнце поднялось высоко с самого раннего утра, безжалостно паля землю. Хотя в палатке и работал кондиционер, толку от него при непрерывном движении людей было мало, а в тесных кабинках для переодевания стояла страшная духота и паркость.

Благодаря вчерашним пятичасовым репетициям с Фан Хэ, «терапия погружением» дала отличные результаты: теперь Линь Мяньшэн вовсе не испытывал прежнего отторжения к Фан Хэ, напротив, даже успел оценить его отличную фигуру.

Однако великолепное тело Фан Хэ тут же скрылось под грубыми одеждами из мешковины. Линь Мяньшэн опомнился и совершенно искренне поблагодарил его:

— Преподаватель Фан, спасибо вам.

Фан Хэ присел на табурет, натянул штаны, переобулся в испачканные грязью брезентовые кеды, в которых уже трудно было узнать их первоначальный цвет, поднялся и бросил Линь Мяньшэну:

— Не за что.

С этими словами он протянул руку и потрепал Линь Мяньшэна по макушке. Заметив, что тот не отпрянул, Фан Хэ чуть заметно улыбнулся и добавил:

— В настоящей игре все будет глубже, чем вчера, и физического контакта станет больше. Режиссёр наверняка предупреждал тебя заранее.

На самом деле Линь Мяньшэн совершенно не помнил, что там говорил режиссер, но подумал, что вряд ли речь шла о чем-то архиважном, и потому уверенно ответил:

— Не беспокойтесь, преподаватель Фан.

Фан Хэ снова улыбнулся и лишь после этого отдернул занавеску, выходя наружу.

Возможно, Фан Хэ о чем-то поговорил с Фу Вэем, потому что, когда Линь Мяньшэн переоделся и вышел на улицу, Фу Вэй объявил, что репетиций не будет и они сразу переходят к съемкам. Сам Линь Мяньшэн был вовсе не против.

Вскоре начались официальные съемки третьей сцены Линь Мяньшэна.

В руках у Линь Мяньшэна был термос. Глядя на спину стоявшего к нему лицом к лицу Фан Хэ, он глубоко вздохнул и, услышав команду режиссера, тут же расплылся в улыбке и побежал вперед.

Обойдя Фан Хэ сбоку, он заглянул ему в лицо и, заметив выступивший на лбу пот, испытал в глубине души невольную, даже не осознанную им самим нежность. Но стоило ему наткнуться на раздраженный взгляд мужчины, как он тут же торопливо протянул термос и заглянул тому в глаза с ожиданием:

— Брат Чэн, попей воды.

Взгляд Фан Хэ медленно переместился с лица Линь Мяньшэна на его руки. Прекратив работу, он отбросил мотыгу в сторону, взял термос, запрокинул голову и сделал жадный глоток.

Линь Мяньшэн заметил слегка выступающий кадык Фан Хэ и капельки пота, висевшие на его шее. Кадык плавно двигался вверх-вниз при глотании, а капли пота катились следом, скользя по шее все ниже и ниже, пока наконец не исчезали под воротом рубашки.

Закрыв крышку термоса, Фан Хэ швырнул его обратно в объятия Линь Мяньшэна, поднял мотыгу и продолжил трудиться.

Однако Линь Мяньшэн не собирался уходить. Прижимая к груди термос, он следовал по пятам за Фан Хэ, соблюдая короткую, но безопасную дистанцию. Он наблюдал за Фан Хэ так, словно не мог насмотреться, украдкой кривя губы в улыбке, и в его глазах пылала самая искренняя, ничем не прикрытая симпатия.

В этот момент камера приблизилась, беря Фан Хэ крупным планом: сначала капли пота на подбородке, затем бугрящиеся от тяжелой работы мышцы на руках и покрывающий их густой слой мелкого пота.

Внезапно Фан Хэ с размаху швырнул мотыгу в сторону, резко развернулся, свирепо уставился на Линь Мяньшэна, схватил его за руку и потащил в заросли кукурузы поодаль.

Кукуруза в поле росла на славу: стоило человеку присесть среди стеблей, как его становилось совершенно не разглядеть.

Линь Мяньшэн даже не успел опомниться, как Фан Хэ с силой повалил его на землю. Подожмя мягкие, пахнущие травяной свежестью стебли, он оказался лицом к лицу с нависшим над ним Фан Хэ. По лбу того катился пот, а взгляд, устремленный на Линь Мяньшэна, сочетал в себе раздражение и пугающую, тяжелую глубину.

Вроде бы все движения те же самые, и еще вчера они несколько часов репетировали эту сцену, но на этот раз игра Фан Хэ заставила Линь Мяньшэна искренне почувствовать напряжение и страх. Он инстинктивно подался назад, словно собираясь сбежать.

Но Фан Хэ не дал ему шанса на побег. Снова приложив усилие, он накрепко прижал парня к земле, буравя его темными зрачками, и произнес приглушенным, хриплым голосом:

— Чжоу Тун, чего ты в конце концов добиваешься?

Линь Мяньшэн попытался оттолкнуть его свободной рукой, но Фан Хэ перехватил запястье и насмерть прижал к его груди, а в следующий миг губы Фан Хэ впились в его рот.

Этого во вчерашней репетиции не было.

Не успел Линь Мяньшэн опомниться, как Фан Хэ выпустил его руку и крепко вцепился в затылок, углубляя поцелуй с поистине свирепой страстью.

Линь Мяньшэн широко раскрыл глаза, полные абсолютного неверия. Он даже сообразить ничего не успел, как Фан Хэ полностью подчинил его себе.

Это был первый поцелуй Линь Мяньшэна. До сих пор он ни с кем не встречался, никогда не целовался, не говоря уже о таком глубоком поцелуе слияния губ и языков. Звуки сердцебиения оглушали, все остальное пространство заполнилось лишь влажными чмокающими звуками поцелуя, чужим обжигающим жаром и дикой яростью, грозившей проглотить его целиком и без остатка.

Наконец Линь Мяньшэн пришел в себя. Не дожидаясь режиссерской команды «стоп», он со злостью сжал зубы и до крови вгрызся в кончик чужого языка. Мгновение спустя во рту отчетливо запахло железом. Ощутив боль, Фан Хэ отпустил его, и Линь Мяньшэн тут же улучил момент, буквально сбежав из-под Фан Хэ в полуобморочном состоянии.

Глава 6

Линь Мяньшэн пулей добежал до ближайшего дерева, чувствуя, как от поцелуя у него отнимаются ноги. Не удержав равновесие, он рухнул на колени, но сейчас ему было совсем не до боли в ушибленных чашечках: согнувшись в три погибели и упершись одной рукой в ствол, он ощутил, как к горлу подкатывает жуткая тошнота, и его прямо так вырвало.

Все вокруг замерли. Режиссер забыл скомандовать «стоп», руки оператора, державшие камеру, медленно опустились. Палящее солнце заливало съемочную площадку безжалостными лучами, и в застывшем воздухе разносились лишь звуки мучительных рвотных позывов Линь Мяньшэна.

Сяо Лю собиралась отнести Линь Мяньшэну полотенце и воды, но, заметив, что никто вокруг даже не шелохнулся, растерянно замерла на месте, не понимая, стоит ли ей подходить.

Никто не произнес ни слова, никто не осмелился шагнуть вперед на помощь.

Сяо Лю даже боялась посмотреть в лицо Фан Хэ, но, видя, как тяжело и мучительно тошнит Линь Мяньшэна, она стиснула зубы, подбежала к нему, похлопала по спине, открутила крышку бутылки с минералкой и робко спросила:

— Сяо Линь-гэ, ты как? Водички хочешь?

Лишь тогда хрупкая тишина была наконец нарушена.

Съемочная группа вернулась к своим обязанностям так, будто ничего не произошло, однако время от времени кто-нибудь украдкой косился на Линь Мяньшэна и Фан Хэ, тут же получая предупреждающий тычок от соседа, после которого смотреть больше никто не смел. Это же сам Фан Хэ! Сколько людей отдали бы все на свете за шанс сыграть с ним романтическую сцену, а Линь Мяньшэн после поцелуя с ним взял и прямо на площадке проблевался от омерзения — какое чудовищное неуважение к Фан Хэ!

Линь Мяньшэн с грехом пополам опустошил желудок, и ему вроде бы стало легче, но стоило вспомнить только что случившейся поцелуй с Фан Хэ, как тошнота накатила с новой силой, и он поспешно сделал несколько жадных глoткoв воды, чтобы хоть как-то заглушить это гадкое ощущение.

Махнув Сяо Лю рукой, он с трудом поднялся, опираясь на ствол дерева. Тело казалось совершенно обессиленным, в голове шумело, а ноги продолжали предательски дрожать.

Заметив скверный цвет лица Линь Мяньшэна, Сяо Лю встревоженно спросила:

— Сяо Линь-гэ, может, к врачу?

Она решила, что парень съел утром что-то не то и испортил желудок.

Линь Мяньшэн покачал головой и, зажмурившись, выдохнул:

— Не надо, дай мне посидеть.

Сяо Лю невольно покосилась в сторону Фан Хэ и заметила, что у того даже губа разбита и заметно припухла. У нее внутри всё оборвалось — дело пахло керосином.

Словно почувствовав ее взгляд, Фан Хэ обернулся в их сторону. Сяо Лю до смерти перепугалась, тут же отвернулась и снова побежала за новой бутылкой воды для Линь Мяньшэна.

Если и был на площадке человек, которому приходилось хуже всех, так это, безусловно, Фу Вэй. Режиссер Фу был единственным, кто знал истинное происхождение Линь Мяньшэна. Вчера он не сдержался и отчитал парня, о чем потом горько пожалел; сегодня же о том, чтобы ругаться, не было и речи — он даже злиться не мог, только бесконечно вздыхал.

Фу Вэй поманил Фан Хэ к себе, подзывая посмотреть только что отснятый материал, и спросил:

— Как думаешь, стоит переснимать?

Из-за крупных планов камера стояла очень близко, запечатлев и разбитый уголок рта Фан Хэ. Но даже если переснимать, в нынешнем виде Фан Хэ все равно не сможет работать, да и судя по монитору, момент, когда Линь Мяньшэн отталкивает Фан Хэ, отлично вписывался в эмоциональный настрой персонажей — достаточно было просто вырезать финальный эпизод с рвотой.

Фан Хэ посмотрел на Фу Вэя и неожиданно парировал вопросом:

— А ты сам как думаешь, нужно переснимать?

Пойманный с поличным Фу Вэй смущенно хмыкнул:

— Да я так... позвал тебя взглянуть.

Однако, заметив рассеченную губу Фан Хэ, он вновь тяжело вздохнул, перевел взгляд на Линь Мяньшэна и произнес:

— Мальчишка еще молодой, правил толком не знает, ты уж не принимай близко к сердцу. Я заставлю его извиниться перед тобой, и давай считать, что инцидент исчерпан.

Фан Хэ вращался в шоу-бизнесе столько лет, что все подковерные правила индустрии знал наизусть. Выслушав режиссера, он ничего возразил и лишь снова приложился к бутылке с водой. Боль в кончике языка, по сравнению с разбитой губой, была куда сильнее: кровь сочилась до сих пор, а во рту стоял гадкий металлический привкус.

http://bllate.org/book/37414/4663418