Готовый перевод Quick Transmigration: The Sick Beauty Becomes the Mad Villain's White Moonlight / Быстрый старт: Болезненный красавец и его безумный злодей: Глава 15

Способностей маловато, а замашки — ого-го.

Только заикнулся о месте императрицы, с чего бы ему в небеса не вознестись?

Янь Тин улыбнулся совершенно безобидно, словно беседовал в собственном дворе, а его тон прозвучал легко и естественно:

— Не выйдет. Место императрицы могу занимать только я, а Ваше Величество может принадлежать исключительно мне одному.

Походу, Лю Сиянь никак не ожидал услышать столь безумные речи. Он на мгновение остолбенел, но быстро пришёл в себя:

— Да ты кто такой! Твой отец оскорбил Ваше Величество, а мой отец — заслуженный сподвижник, благодаря которому Ваше Величество взошёл на престол! Если рассуждать о происхождении, тебе со мной не тягаться!

Наблюдая за чужими криками, Янь Тин сохранял полное спокойствие, однако стоило ему заговорить, как он с лёгкостью разъярил противника ещё сильнее:

— Странно, а кто вообще собирался состязаться с тобой происхождением? Ваше Величество любит меня, а вовсе не моего отца.

— Ах ты дрянь! — Лю Сиянь потерял дар речи, от ярости он чуть не рассмеялся. — Знаешь, зачем я привёл тебя к пруду с лотосами?

— Если ты задумал столкнуть меня в воду, тебе стоит подумать получше. С моим хрупким здоровьем мне хватит одного мгновения замёрзнуть в ледяной воде, чтобы испустить дух, и тогда на тебя и твоего отца ляжет вина за убийство наложницы из императорского гарема.

Сделав паузу, Янь Тин с улыбкой качнулся ближе к Лю Сияню и любезно предложил:

— Можешь прыгнуть сам и оклеветать меня, будто это я тебя столкнул. Тогда преступление в покушении на жизнь наследника совершу уже я.

План оказался раскрыт, лицо Лю Сияня поочерёдно синело, зеленело, багровело и в конце концов залилось густой краской.

Но он отказывался верить, что, ввязавшись в эту игру лично, сможет спастись парой слов, с помощью которых Янь Тин оправдается перед Пэй Сюньчжи.

Лю Сиянь сжал зубы и покосился на зловеще-зелёную гладь пруда.

Говорили, что здесь утонуло немало людей, чьи тела вытаскивали лишь тогда, когда они уже разбухали от воды, и с тех пор лотосы цвели здесь год от года всё лучше.

Изнеженный маленький наследник явно не подготовился должным образом.

К счастью, Янь Тин отличался готовностью помогать людям и протянул руку, чтобы подтолкнуть его вниз.

Лю Сиянь не успел среагировать и помимо воли сглотнул огромный глоток ледяной воды. Забыв о тошноте и отвращении, он поддался ужасу утопающего и забарахтался в панике.

Ногу свело судорогой, двигаться он не мог, а в руках почти не осталось сил. Ради спасения жизни он даже потерял всякий стыд и принялся взывать к Янь Тиню о помощи:

— Спаси меня! Я еще не хочу умирать!

Заметив, что Янь Тин остаётся равнодушным, он со слезами на глазах добавил:

— Только спаси меня, и я больше никогда не буду отнимать у тебя Ваше Величество!

Янь Тин по-прежнему не шевельнулся.

Видя, что человек действительно вот-вот захлебнётся, скрывавшиеся в тени скрытые стражники наконец прыгнули в воду и вытащили полуживого Лю Сияня на берег.

Снова глотнув свежего воздуха, Лю Сиянь выказал выражение человека, избегнувшего смерти, после чего принялся ожесточённо блевать, словно пытаясь вывернуть наизнанку весь свой желудок.

Его чёрные как смоль длинные волосы впитали воду и мокрыми прядями прилипли к щекам. Алые одежды покрылись ряской и илом, из-за чего он выглядел донельзя жалко — точь-в-точь злобный призрак, только что выбравшийся из водоёма.

Лишь закончив извергать содержимое желудка, он поднял взгляд и посмотрел на стоявшего рядом Янь Тинга.

От былой жалкости, с какой он молил о пощаде, не осталось и следа. В его глазах полыхало лишь пламя ревности и радость от скорого уничтожения соперника.

— Тебе конец!

С этими словами он бросил вызов Янь Тиню, а затем заорал на поддерживавшего его стражника:

— Живо ведите меня в Императорский рабочий кабинет! Я непременно добьюсь, чтобы Ваше Величество узнал, что сотворила его благоверная наложница!

Стражник не привык сносить подобное отношение. Даже Лолуо, будучи главой стражи, никогда не позволял себе разговаривать с ним в столь повелительном тоне.

К тому же в его обязанности входило лишь охранять Янь Тинга, и ему вовсе не улыбалось нянчиться с Лю Сиянем.

Если он и бросился спасать утопающего, то лишь из опасения, что наследник маркиза Чансиня захлебнётся во дворце и тогда маркиз Чансинь явится устраивать неприятности.

Теперь же, услышав крики Лю Сияня, он тут же разжал руки, растворился в тени и бесследно исчез.

Лишившись опоры, Лю Сиянь рухнул на землю раскинув руки и зажмурился от боли — полдневое солнце резало глаза.

С трудом поднявшись на ноги, он бросил на Янь Тинга злобный взгляд, полный ядовитого презрения, и поковылял в сторону Императорского рабочего кабинета своими силами.

После долгих барахтаний в пруду в один из его башмаков набилась толстая кашица грязи, так что он ступал то одной, то другой ногой, и его походка выглядела донельзя комично.

Кое-как добравшись до Императорского рабочего кабинета и уже собираясь ворваться внутрь, чтобы со слезами излить жалобы, он был остановлен на пороге главным евнухом:

— Молодой господин, как же вас угораздило явиться в таком виде? Ступайте сперва омойтесь, ради всего святого, не гневите Ваше Величество своей неопрятностью.

Лю Сиянь, разумеется, и слышать об этом не хотел. Ему требовалось, чтобы Пэй Сюньчжи воочию узрел его жалкий вид — только так можно было разжалобить императора сильнее всего.

Изнеженный с детства ребёнок ни во что не ставил окружающих. Он толкнул главного евнуха:

— Ах ты евнух поганый, да как ты смеешь преграждать путь нашему молодому господину!

Лицо главного евнуха едва заметно изменилось: хотя его трясло от гнева, он продолжал давить улыбку, изо всех сил перекрывая Лю Сияню проход.

Поняв, что упрямца не переупрямить, Лю Сиянь выругался сквозь зубы и перешёл к плану Б: шлёпнувшись на колени прямо у входа, он заголосил издалека во весь голос:

— Ваше Величество! Меня столкнул в пруд с лотосами Янь Тин! Если бы не моя счастливая звезда, он бы и впрямь меня погубил, прошу Вас, Ваше Величество, отомстите за меня!

Закончив кричать, он уже горько и жалобно всхлипывал, словно только что бранивший евнуха наглец и этот плачущий юноша были совершенно разными людьми.

Сидевший внутри за бумагами Пэй Сюньчжи наконец поднял глаза, однако посмотрел он вовсе не на Лю Сияня, а на неспешно приближающегося Янь Тинга.

Главный евнух тоже слегка отступил назад, даже не думая чинить препятствия, и позволил Янь Тиню беспрепятственно войти в помещение.

Глядя ему в спину, Лю Сиянь едва не стёр зубы в порошок.

К счастью, в сердце Пэй Сюньчжи всё же оставалось место для Поместья маркиза Чансиня. Когда Янь Тин остановился у императорского стола, государь осведомился:

— Это ты столкнул его?

Лю Сиянь уже всё продумал.

Стоит Янь Тингу всё отрицать, как он ворвётся внутрь, невзирая на недовольство евнуха, и вцепится в колени Пэй Сюньчжи, заливаясь слезами.

Сначала он пожалуется на собственные обиды, потом — на обиды Поместья маркиза Чансиня, а напоследок припомнит отцовский вклад в восхождение Пэй Сюньчжи на трон.

При таком раскладе Пэй Сюньчжи, даже если захочет покрывать Янь Тинга, не сможет этого сделать и будет вынужден вынести угодный ему вердикт.

Замысел рисовался прекрасным, но суровая реальность оказалась куда прозаичнее.

Потому что он никак не ожидал, что Янь Тин просто кивнет и с лёгким сердцем признает вину:

— Мм, это я столкнул его вниз.

— ...

Лю Сиянь онемел.

Тысячи слов застряли в горле, тело мгновенно оцепенело, а мысли разлетелись от удара в разные стороны.

Что это должно значить?

Как Янь Тин посмел? Или он спас жизнь Пэй Сюньчжи?

Кусая губы, Лю Сиянь наконец собрал разбежавшиеся мысли в кучу. Пристально уставившись на Пэй Сюньчжи, он жаждал узнать, как тот поступит в сложившейся ситуации.

Однако реальность вновь нанесла ему тяжелейший удар.

Пэй Сюньчжи не стал ни корить Янь Тинга, ни заикаться о компенсации Поместью маркиза Чансиня.

Вместо этого он слегка приподнял уголки губ, обнажив неуловимую улыбку, взял Янь Тинга за руку, оглядел её и произнёс голосом, в котором явно проступали нотки баловства:

— Любимая наложница уже поправилась? У неё даже хватило сил кого-то толкать?

Лю Сиянь снова замер.

Сам не зная почему, он чувствовал себя шутом гороховым. В этой истории у каждого имелась своя роль, и лишь он один оказался лишним.

Только что его обида была наигранной, но теперь он ощутил горечь по-настоящему. Заплаканными глазами он взвыл, обращаясь к Пэй Сюньчжи:

— Ваше Величество...

Услышав это, Пэй Сюньчжи, казалось, наконец вспомнил о существовании столь примечательной персоны и перевел взгляд на Янь Тинга:

— Зачем понадобилось его толкать?

Неужели он собирается вершить правосудие?

Лю Сиянь с облегчением выдохнул. Выходит, император всё же помнит о Поместье маркиза Чансиня, пусть эта забота и запоздала.

Он вцепился в полы одежды, готовясь в любую секунду ворваться внутрь для представления.

Но к его полнейшей растерянности, Янь Тин перевёл стрелки:

— Молодой господин Лю заявил, будто его ароматный мешочек упал в воду. Этот мешочек — памятный дар от старшего брата, и для него он невероятно дорог. Только вот он долго крутился у края пруда, но так и не решился спуститься, так что мне пришлось оказать ему услугу.

С этими словами Янь Тин искренне хлопал ресницами, источая безупречно невинный вид:

— Если Ваше Величество мне не верит, можете созвать всех стражников у пруда с лотосами и спросить, не высматривал ли молодой господин Лю что-то на водной глади.

Лю Сиянь едва не изверг кровь.

Он действительно украдкой осматривал пруд со всех сторон, но лишь потому, что брезговал грязной водой и подыскивал местечко почище, чтобы сигануть туда и свалить вину на Янь Тинга.

Откуда ему было знать, что этот неженка Янь Тин выглядит хрупким созданием, готовым согнуться от первого порыва ветра, а на деле полон коварства и заранее приготовил план отступления?

Пэй Сюньчжи усмехнулся:

— Выходит, произошла недомолвка? Любимая наложница просто хотела помочь юному господину.

— Он несет чушь! — заученно заладил Лю Сиянь. — Мой мешочек вовсе не...

Речь оборвалась на полуслове, и вокруг воцарилась зловещая тишина.

Лю Сиянь машинально пошарил у себя на поясе, но не обнаружил там вещицы, которая обязана была висеть на привычном месте.

Его ароматный мешочек и вправду пропал.

Волны холода покатились от позвоночника к конечностям, в голове Лю Сияня зазвенела пустота.

Когда именно он потерял мешочек?

Он понятия не имел.

Но теперь он уже не мог думать об обвинениях в адрес Янь Тинга — развернувшись, он бросился обратно к пруду с лотосами, одержимый единственной мыслью.

Памятный дар старшего брата не должен вечно отмокать в столь мерзкой воде.

Он обязан вернуть свой мешочек.

Проводив его взглядом, Янь Тин легко кашлянул и с напускной тревожностью произнес:

— Пожалуй, я тоже навещу молодого господина Лю, как бы с ним чего не случилось.

Он уже собрался сделать шаг, но Пэй Сюньчжи удержал его за руку, с лукавой улыбкой понизив голос настолько, что расслышать его могли лишь они вдвоем:

— Любимая моя, а его мешочек и правда упал в воду?

Хотя прозвучал вопрос, лицо императора выдавало человека, которому прекрасно ведомо всё на свете.

Янь Тин некоторое время молча смотрел на него, соображая, стоит ли соврать или сказать правду.

Поразмыслив, он в конце концов поднял руку, позволяя Пэй Сюньчжи разглядеть тихо покоящийся в складках его рукава мешочек.

Он прихватил его попутно, когда столкнул Лю Сияня.

Еще когда они вместе направлялись к пруду, Система Люлю успела выложить Янь Тингу прошлые события из жизни Лю Сияня. Узнав, сколь дорог тому этот мешочек, Янь Тин решил сыграть на чужом поле и провернуть подобный трюк.

http://bllate.org/book/37397/4661287