Готовый перевод Reborn as a Son-in-Law After Tribulation / Вознесение в зятья: Легенда о Зеленом Императоре: Глава 7

Е Ишэн полулежал на кровати, поддерживаемый Сяо Шунем. Он взял протянутую Сяо Цжаном чашку воды, сделал глоток и только после этого спросил: — Сколько я пробыл в беспамятстве?

— Сутки, — Сяо Цжан забрал пустую чашку.

Е Ишэн слегка кивнул и перевел взгляд на управляющего Ду: — Управляющий Ду, доложи о том, что происходило до и после моего обморока.

Управляющий Ду тут же выложил всё, что ему удалось выяснить о вхождении в примаки Наньгун Чэньюя.

Выслушав доклад, Е Ишэн опустил взгляд и задумался.

Спустя добрую пол-локации времени он вновь подал голос: — Разве Старший молодой господин Наньгун не приходил, чтобы забрать своего младшего брата?

— Старший молодой господин Наньгун приезжал в поместье Е сегодня утром, но во второй половине дня он уехал один, — управляющий Ду с опаской покосился на Е Ишэна и добавил: — Зять всё еще в поместье.

Услышав слово зять, Е Ишэн поднял глаза на управляющего Ду.

Тот виновато пояснил: — Если не называть его зятем, то об этом узнает госпожа Е и наверняка станет упрекать нас в нарушении правил.

В этот момент в комнату вошел Сяо Шунь с подносом в руках: — Старший молодой господин, каша готова.

— Если больше нет никаких дел, управляющий Ду, можешь идти заниматься своими обязанностями! — отпустив управляющего, Е Ишэн обратился к Чжун Мину: — Переодень меня.

— Слушаюсь, — Чжун Мин немедленно достал из шкафа чистый комплект одежды.

Облачившись в новые одежды, Е Ишэн вышел из-за ширмы и обнаружил, что управляющий Ду вовсе не ушел.

— Управляющий Ду, есть еще какое-то дело?

Произнося эти слова, он уже подошел к столу и опустился на стул.

В лицо пахнуло густым лекарственным духом.

На столе, помимо накрытой крышкой пиалы с кашей, стояла еще одна — источающая густой пар с лекарственным отваром.

Е Ишэн тут же нахмурился.

Сяо Шунь вовремя подал голос: — Лекарь велел сначала выпить лекарство, а потом уже есть кашу.

Е Ишэн отчаянно не хотел снова пить отвар, поскольку от этого не было никакого толка — его тело, как и прежде, оставалось болезненным и хилым.

Сяо Шунь завел свою обычную песню, уговоряя принять лекарство: — Старший молодой господин, подумайте о господине отце, подумайте о Втором молодом господине, подумайте о барышне.

Е Ишэн: — ...

Когда Е Ишэн покончил с лекарством, управляющий Ду заговорил снова: — Старший молодой господин, старому слуге нужно доложить вам еще об одном деле.

Е Ишэн бросил взгляд на управляющего Ду, разрешая продолжать.

Управляющий Ду: — Второй господин Е присвоил себе свадебный подарок, который предназначался зятю.

Е Ишэн, занесший ложку с кашей, замер: — Присвоил так присвоил. — Второго дядюшку вечно тянуло поживиться серебром под самыми разными предлогами, и он уже давно к этому привык.

Управляющий Ду напомнил: — Свадебный дар составлял сто тысяч лянов серебра.

— Сколько? — Е Ишэн посмотрел на управляющего Ду, и суставы пальцев, державших пиалу, слегка побелели.

— Сто тысяч лянов серебра, — повторил управляющий Ду.

Е Ишэн нахмурился: — Нас не было дома, как это Второму дядюшке удалось получить сто тысяч лянов у управляющего амбаром?

— Второй господин Е ходил занимать деньги в меняльную лавку.

Помедлив мгновение, управляющий Ду продолжил: — Вчера, когда люди из меняльной лавки явились за деньгами, вы как раз потеряли сознание от кровотечения. Старый слуга услышал от людей из прислуги, что эти сто тысяч лянов ушли на свадебные дары семье Наньгун, и велел казначею рассчитаться с меняльной лавкой.

Управляющий Ду опустил голову и виновато произнес: — Во всем виновата моя вина, я проявил самовольство, не разобравшись до конца.

Е Ишэн потер переносицу и проговорил: — Управляющему Ду незачем винить себя, в вчерашних обстоятельствах у тебя просто не было времени во всем разобраться. Раз люди из меняльной лавки выбрали именно этот момент, чтобы потребовать долг, Второй дядюшка наверняка всё заранее подстроил.

Увидев, что старший господин не только не гневается на него, но еще и утешает, управляющий Ду до слез растрогался.

По сравнению с семейным состоянием Семьи Е сто тысяч лянов были не такой уж большой суммой. Но отдавать эти деньги неблагодарному Второму дядюшке Е Ишэн считал еще более бессмысленным, чем выбросить их в реку — от брошенных в воду хотя бы раздается звук.

Хотя он был страшно зол, юноша понимал, что вернуть эту сумму уже не удастся.

— Дела в поместье по-прежнему требуют твоих забот, управляющий Ду.

Утерев слезы у глаз, управляющий Ду пообещал: — Старый слуга приложит все силы, чтобы должным образом управлять поместьем Е.

— Я навещу Второго молодого господина Наньгуна.

С этими словами Е Ишэн поднялся на ноги.

— Старший молодой господин! — управляющий Ду торопливо окликнул его и с некоторым смущением произнес: — Зять... он уже спит.

Наньгун Чэньюй: ...Я вообще-то потерял сознание, а не уснул.

Уголки губ Е Ишэна дернулись: — Пусть так.

Он махнул управляющему Ду рукой, давая понять, что тот может быть свободен.

Оставив мысль навестить Наньгун Чэньюя, Е Ишэн посмотрел на Чжун Мина и отдал приказ: — Чжун Мин, принеси бухгалтерские книги за прошлый месяц.

— Старший молодой господин, может, вы отдохнете еще немного? — видя, что старший господин выглядит так, будто готов рухнуть в любую секунду, Чжун Мин искренне тревожился.

Е Ишэн бросил на него косой взгляд: — Что за пустые разговоры, живо за дело.

На следующий день.

Наньгун Чэньюй проснулся от чувства голода.

Он сидел за столом и предавался трапезе, как вдруг до него донеслось кричавшее у входа во двор словосочетание — Старший молодой господин.

Прежний расслабленный вид мгновенно испарился, и он тут же взял под контроль выражение собственного лица.

Вскоре он увидел, как худой, изможденный юноша идет против утреннего света, опираясь на чью-то поддержку.

Кожа юноши была бела, черты лица изысканны, а в уголке правого глаза примостилась родинка, выглядевшая на удивление гармонично. Даже в Мире Сюаньу внешность этого юноши заслуживала самых высоких похвал.

Какой же прекрасный молодой господин!

Глава 9. Изучение нефритовой подвески

В сочетании с болезненным выражением лица Е Ишэн являл собой истинную картину хворого красавца. Неудивительно, что его собственный старший брат заподозрил, будто он положил глаз на Е Ишэна. Наньгун Чэньюй скосил глаза лишь на мгновение, а затем вновь сосредоточился на еде перед собой.

Сейчас он играл роль дурачка.

Ему нельзя было открыто разглядывать людей.

Войдя в комнату, Е Ишэн увидел сидящего за столом юношу в белых одеждах, который с аппетитом уплетал куриную ножку, держа в другой руке палочки для еды.

По представлениям Е Ишэна, Наньгун Чэньюй должен был быть невероятно тучным толстяком весом за триста цзиней. Отправляясь сюда, он уже подготовил себя к худшему, но никак не ожидал встретить красивого юношу.

Сяо Лю торопливо поприветствовал гостя: — Старший молодой господин.

Е Ишэн слегка кивнул.

Заметив, что Е Ишэн смотрит на Наньгун Чэньюя, Сяо Лю приблизился к тому: — Зять, пришел Старший молодой господин.

Наньгун Чэньюй: — ...Я же не слепой!

Сейчас он дурачок, и явись хоть сам Владыка Небес, в глазах дурачка есть место только для куриной ножки.

Увидев, что Наньгун Чэньюй ведет себя так, будто ничего не расслышал, и вовсе не обращает на него внимания, Сяо Лю повысил голос и повторил: — Зять, пришел Старший молодой господин.

Наньгун Чэньюй поднял взгляд на Сяо Лю, и на его лице отчетливо читалось выражение крайнего недовольства. Для объевшегося дурачка прервать трапезу было все равно что отнять у него еду.

— Старший молодой господин пришел, — Сяо Лю указал на уже устроившегося рядом Е Ишэна.

Наньгун Чэньюй проследил взглядом за указательным пальцем Сяо Лю. Увидев Е Ишэна, его прежде тусклые, пустые глаза на мгновение вспыхнули. После чего он одарил Е Ишэна глуповатой, простодушной улыбкой.

— Ты такой красивый, красавица!

В его взгляде читалось лишь чистое любование прекрасным, лишенное малейшей примеси пошлости.

Е Ишэн привык к самым разным взглядам — презрительным, пренебрежительным, похотливым, жалостливым, сочувственным, завистливым, ревнивым и ядовитым, — но впервые столкнулся с тем, чтобы кто-то смотрел на него с такой чистой наивностью.

Сяо Лю и другие слуги при звуке этого обращения невольно переглянулись и покосились на Е Ишэна. Их старший господин больше всего на свете ненавидел, когда его называли красавицей.

Управляющий Ду, вошедший следом, услышав слово красавица, оступился, задев левой стопой правую, и едва не растянулся на полу. Ужасно боясь гнева старшего господина, он уже собирался заступиться за Наньгун Чэньюя.

Однако, к его удивлению, Наньгун Чэньюй заговорил первым.

— Хотя ты и красивый, и ты красавица, но я всё равно красивее тебя. — Закончив говорить, Наньгун Чэньюй больше не обращал внимания на реакцию окружающих и снова принялся увлеченно грызть куриную ножку.

Уголки губ управляющего Ду судорожно дернулись, и он поспешно обратился к Е Ишэну: — Старший молодой господин, не извольте гневаться, зять он... совсем ничего не понимает.

Произнеся это, управляющий Ду обнаружил, что Е Ишэн вовсе не выглядит разгневанным. В глазах старшего господина мелькнуло подобие улыбки.

Черт побери, должно быть, ему померещилось.

Протерев глаза, управляющий Ду снова посмотрел на Е Ишэна. И как раз столкнулся с парой холодных, чистых глаз.

Сохраняя окаменевшее выражение лица, управляющий Ду выдавил: — ...Старший молодой господин, у вас будут какие-то распоряжения?

— Когда Второй молодой господин Наньгун успел так сильно похудеть? — Е Ишэн сам не понял, как задал этот вопрос, и тут же пожалел об этом.

Управляющий Ду: никак не ожидал, что старший господин задаст именно этот вопрос.

— Точно не знаю.

Сяо Лю отозвался: — Я знаю, зять начал худеть больше полугода назад.

Е Ишэн с бесстрастным лицом кивнул.

Дождавшись, пока Наньгун Чэньюй закончит трапезу, Е Ишэн окликнул его: — Второй молодой господин Наньгун.

Наньгун Чэньюй указал на себя: — Ты меня зовешь?

Встретившись взглядом с этими наивными, непонимающими глазами Наньгун Чэньюя, Е Ишэн на мгновение умолк и затем заговорил тоном, каким успокаивают малых детей: — Я попрошу управляющего Ду отправить тебя домой и дам немного серебра, чтобы и дома у тебя каждый день были куриные ножки.

Е Ишэн рано повзрослел: уже в десять лет он вел бухгалтерские книги, а в четыртенадцать помогал отцу управлять лавками. Из-за слабого здоровья он редко покидал поместье, предпочитая руководить из тени.

Именно благодаря этому, после того как Е Сянь впал в беспамятство, дела торгового дома семьи Е ничуть не пострадали.

Про себя Наньгун Чэньюй подумал: я бы и рад уйти, но твоя бабушка наверняка меня не отпустит.

Вслух же он ответил: — Не хочу, я не пойду домой.

Е Ишэн не ожидал встретить отказ; впрочем, в поместье Е всегда найдется лишняя миска риса для Наньгун Чэньюя. Желание же отправить его продиктовано тем, что бабушка не жаловала их старшую ветвь, а второй дядюшка точил зубы на их имущество.

Если оставить этого дурачка в поместье Е, в любой момент с ним может случиться беда по чьей-то злобе.

— Почему ты не хочешь возвращаться?

Наньгун Чэньюй надул губы: — Старший брат раздаст серебро чужим людям.

Вспомнив, что старшего молодого господина Наньгуна повсюду величают не иначе как Благодетелем Наньгуна, Е Ишэн почувствовал, как в голове запульсировала тупая боль.

— Не прогоняй меня, я буду слушаться, — Наньгун Чэньюй полностью вжился в роль дурачка. — Мне нужен всего одна куриная ножка в день.

Глядя на жалкий, просительный вид Наньгун Чэньюя, Е Ишэн внезапно испытал странное чувство — словно он бессовестно обижает ребенка.

http://bllate.org/book/37389/4659917