Готовый перевод The Young Prince Plays the Rake Daily / Маленький князь: Искусство притворства: Глава 12

Цзо Фугуан бросил на него взгляд, изящный изгиб его талии белел в утреннем свете, после чего он словно догадался: — О... братец Юань, неужели тебе стало одиноко, и ты решил пристать ко мне, положил на меня глаз?

— Вовсе нет, — попытался объясниться Цан Юань, но тут же растерялся, не зная, что и сказать.

Он действительно положил глаз на Цзо Фугуана, но ведь лишь вчера понял, насколько тот притягателен.

Он любил его и хотел, чтобы Цзо Фугуан был с ним так же близок, как в юности, а вовсе не просто... вожделел его тело.

Цзо Фугуан поправил волосы и, опираясь на руки, приподнялся: — Ладно, раз уж проснулись, так проснулись. Отец велел мне сегодня поводить тебя повсюду.

Под сложный взгляд Цан Юаня он набросил на плечи халат и беззаботно произвел: — Учитывая твое неуемное «молодецкое рвение», которому некуда деться, сегодня я устрою тебе безумную вылазку по Лучэну. Ручаюсь, у тебя в корне изменится мнение о наших краях!

Цзо Фугуан доел, вытер рот и, накинув верхнюю одежду, собрался на выход.

Только тут Цан Юань заметил, что наряд, подготовленный для него ваном, сшит из той же ткани, что и одежда Цзо Фугуана, — драгоценного юйского шелка из Юньчжоу.

Ван относился к нему словно к еще одному названному отцу, и Цан Юань чувствовал эту заботу. Они с Цзо Фугуаном действительно росли как братья: хотя он и мог слегка ощущать разницу в их происхождении, с ним никогда не обращались как с прислугой.

Пожалуй, все было так же, как с генералом Цан Ханем, который приходился вану и побратимом, и подчиненным.

Неудивительно, что Цзо Фугуан бросил фразу о том, что они с ним словно братья, — на этом фоне собственные чувства Цан Юаня выглядели несколько странно.

Но он не мог совладать с собой и решил просто открыто принять свою истинную сущность.

Под высокими небесами Уцзана мужи из семи племен жили открыто и искренне, страстно любя и ненавидя. Цан Юань хоть и воспитывался на традициях Цзюньюаня, но определенно не растерял природного стремления к самовыражению, а потому не терзался подобными мыслями.

Его тревожило лишь одно: желающих заполучить Цзо Фугуана было слишком много, а сам маленький ван ни капельки не дорожил сердечными привязанностями.

Би Лань и Цуэй Вэй: одна скрывалась позади, а другая взлетела на балку.

Куда бы ни направлялся Цзо Фугуан, они следовали за ним на почтительном расстоянии. Не мешали, но и не выпускали его из поля зрения надолго.

Стоило уличным торговцам завидеть Цзо Фугуана, как они тут же оттаскивали свои лотки с дороги и, лукаво пряча взгляд, отвешивали почтительные поклоны.

Повозка уездного чиновника предпочитала сделать крюк, лишь бы не столкнуться с ним нос к носу.

Забавнее всего было наблюдать за владельцами лавок: те проявляли самые разные чувства — одни раболепно заискивали, приветствуя Цзо Фугуана издалека, другие же в панике запирали двери, страшась, что маленький ван забредет к ним.

Понаблюдав за этим какое-то время, Цан Юань наконец понял, что такое «развратный мажор» и «дурная слава на всю округу».

Ему было стыдно идти рядом, совестно за каждый шаг, пока из-за поворота не выбежал толстяк с веером в руке и не заорал во всю мочь: — Маленький ван! Я уже подготовил для вас театральные подмостки!

Цан Юань на мгновение растерялся, не признав незнакомца.

Толстяк лоснился от сытости, на боку позвякивало нефритовое украшение в золотой оправе — жалкая попытка казаться утонченным, — а в руке покачивался расписной веер, с которым тот вальяжно приближался к ним.

Цзо Фугуан громко рассмеялся и, приветствуя его как самого близкого друга, ускорил шаг: — Ах ты, Линь-младший, молодой господин Линь! Глянь-ка, кого я сегодня привел?

Взгляд Линь Цзянманя тут же упал на Цан Юаня: сначала он оценил его выдающийся рост, а затем уставился в лицо.

Между бровями у Цан Юаня красовалось крошечное родимое пятно каплевидной формы с чуть красноватым оттенком, которое не менялось с самого детства.

Линь Цзянмань широко распахнул глаза и выдал простонародное: — Мать моя женщина, да это же братец Юань! Наконец-то из Столицы вернулся?

Цзо Фугуан привстал на цыпочки, закинул руку на плечо Цан Юаня, притянул к себе, пощупал кожу на щеке и подхватил за подбородок: — Он самый, мой Юань-эр! Только жаль, красна девица превратилась в лютого молодца...

Линь Цзянмань тут же всё понял и залился смехом: — Да Цан Юань вырос из Юй Цзи прямо в Сян Юя, ха-ха-ха! Ишь отгрохал какой каланча!

С этими словами он хлопнул Цан Юаня по плечу, но тот слегка увернулся.

Цан Юань, разумеется, помнил Линь Цзянманя. Тот толстый парень из нового знатного рода пограничных земель в детстве пользовался своим превосходством в силе и вечно задирал тех, кто был слабее. С пяти-шести лет он рос законченным негодяем.

Тогда Цзо Фугуан ненавидел его больше всех, презирал и за глаза звал поганым боровковым линьским отродьем.

А теперь это «поганое линьское отродье» вдруг стало его лучшим другом и первым человеком, которого он решил показать Цан Юаню.

Цан Юань отступил на полшага назад, по всем правилам приложил руку к груди, отвесил поклон и вежливо произнес: — Молодой господин Линь, давненько не виделись.

— Ого-го! И впрямь вернулся из самой Столицы! — Линь Цзянмань ткнул в Цан Юаня пальцем и развязно рассмеялся. — Фугуан, ты только взгляни, тц-тц... От его манер создается ощущение, будто это мы с тобой дикари из глухих степей!

Рука Цзо Фугуана, лежавшая на спине Цан Юаня, едва заметно напряглась на секунду, а затем тут же отдернулась.

— Да что ты понимаешь в укладе! Благородный муж отличается от птиц и зверей тем, что ведает ритуалом, — Цзо Фугуан выпалил цитату из Весен и осеней, сглаживая неловкость, а затем перевел всё в шутку: — Ах ты, лесной дикий боров!

Линь Цзянмань поравнялся с ним и презрительно бросил: — Чего это ты вдруг заговорил на ученом языке? Я ведь велел им сегодня ставить площадную пьесу, твою любимую...

Цзо Фугуан: Моего братца Юаня могу обижать только я! Стоит кому-то хоть слово вякнуть за спиной — головы с плеч!

http://bllate.org/book/37370/4657399