Готовый перевод She is the Cold Flame / Холодный фейерверк: За кулисами большой мечты: Глава 14

Она посмотрела на Цзю Цзю, а затем перевела взгляд на А Ча.

Се Иннянь кивнула.

Девушка, чей чистый облик лишь подчеркивало белоснежное пальто, помолчала несколько секунд, глубоко вздохнула и решилась:

— Я подумала, раз уж у вас с Цяо Инцю такие отношения, а она мне, так сказать, мать по документам, то... я и буду называть вас тетей.

Цзю Цзю и А Ча замерли, будто пораженные громом. Их лица изменились, и ассистентки, обменявшись понимающими взглядами, сделали вид, что заняты делом, и отошли на несколько шагов в сторону.

— Твоя артистка и правда смелая, — прошептала Цзю Цзю. — А Цяо Инцю в свое время тоже была такой безумной?

А Ча вздохнула:

— Честно говоря, сейчас я могу только молиться, чтобы она не унаследовала от Цяо Инцю эту ее влюбчивость.

Уличные фонари на съемочной площадке, старомодные и тусклые, все еще горели. Теплый желтый свет падал на лицо Се Иннянь. Она спокойно посмотрела на Чжун Цзя и усмехнулась:

— Почему бы тебе не называть меня мачехой?

— Я... — Чжун Цзя пнула сорняк, пробивавшийся сквозь плитку. — Вы ведь даже не расписаны.

Се Иннянь спросила:

— А сколько мне тогда было лет?

Чжун Цзя парировала:

— А вдруг вы расписались за границей?..

— Ты так сильно хочешь, чтобы я стала твоей мачехой? — Се Иннянь стояла на месте, скрестив руки на груди. Она слегка улыбалась, но тон ее оставался настолько ровным, что распознать истинные эмоции было невозможно.

Чжун Цзя поняла, что, пытаясь объяснить, почему она назвала ее тетей, сама же и угодила в ловушку, которую Се Иннянь легко обернула против нее. Ее поверхностное представление о Се Иннянь стало чуть глубже: эта женщина злопамятна, немногословна, но на язык остра — этого у нее не отнять.

Зимний ветер яростно пронизывал до костей, отчего кончик носа Чжун Цзя покраснел. Она согрела ладони дыханием и ответила:

— Нет. Просто Цяо Инцю так сильно вас любила, я думала, она захочет привязать вас к себе браком.

Имея перед глазами печальный пример безответственных родителей, Чжун Цзя, двадцать лет прожившая в одиночестве, относилась к институту брака исключительно негативно.

Она постоянно поминала Цяо Инцю, каждый раз прибавляя к слову мать приставку по документам. Любая другая старшая на месте Се Иннянь давно бы уже не выдержала и сделала замечание, но та не спешила ни исправлять, ни поучать. Возможно, она понимала, что Цяо Инцю никогда не участвовала в жизни Чжун Цзя, а может, просто придерживалась ценностей и моральных стандартов, идущих вразрез с общепринятыми.

— Привязать? — Се Иннянь повторила это слово, словно пробуя его на вкус, и, видимо, нашла забавным, что оно прозвучало из уст Чжун Цзя.

Опустив руки, она сделала шаг вперед. Чжун Цзя, сама того не осознавая, отступила на шаг назад.

Се Иннянь сделала еще шаг.

Чжун Цзя, уже было вставшая на носочки, опустилась на пятки. Она решила больше не отступать: трусить в такой ситуации было против ее правил. Она замерла, прямая, как телеграфный столб, с негласным девизом на лбу: придется терпеть.

— Не голодна? Давай найдем место, где можно поесть и поболтать. — Се Иннянь подошла ближе и взяла Чжун Цзя за руку.

Цзю Цзю неподалеку буквально светилась от восторга и едва не подпрыгивала на месте. А Ча, глядя на нее, в очередной раз осознала, насколько люди бывают разными, и подумала, что фанатизм — страшная вещь, а тем, кто не в теме, остается только стучать ногами от холода и голода.

Окоченевшие пальцы Чжун Цзя утонули в мягкой теплой ладони. Это держание за руки казалось лишь предлогом: Чжун Цзя чувствовала, как та нежно поглаживает ее кожу, согревая.

Они сели в машину, ассистенты последовали за ними. Се Иннянь назвала водителю адрес. Как только дверь закрылась, тепло кондиционера стало постепенно прогонять холод, и сцепленные руки разомкнулись.

Чжун Цзя сказала:

— Вам не нужно было подходить.

— Если бы я сказала, что хочу поесть, ты бы покорно пошла за мной? — Се Иннянь, опираясь рукой о дверцу, повернула голову к ней.

Поймав недоуменный взгляд девушки, она прищурила свои длинные глаза, и природная властность, присущая их форме, на миг отступила. Се Иннянь добавила:

— Ты боишься доставить кому-то неудобства.

Сидевшая позади А Ча согласно закивала и, понизив голос, спросила Цзю Цзю, которая в этот момент просматривала фанатский сайт:

— Учитель Се и Тяньтянь близко знакомы?

— Тяньтянь?

— Это детское прозвище моей артистки.

Она добавила, что его придумала бабушка.

Ши Хэн и А Ча рассмеялись — уж больно не вязалось оно с образом Чжун Цзя.

Помимо нижней части лица, доставшейся от матери, в Чжун Цзя действительно не было ничего сладкого. У нее и в мыслях не было очаровывать парней, одевалась она обычно просто и удобно, носила юбки, но те девчачьи модели были лишь сценическим костюмом для группы.

Впрочем, ее фигура не была мальчишеской: у Чжун Цзя от природы низкий процент жира, и, даже без частых тренировок, у нее были видны кубики пресса, а ягодицы — круглые и упругие. Подруги по группе и соседки вечно пытались этим воспользоваться и шлепнуть ее, когда она не видит — звук получался очень звонкий.

— О, Чжун Цзя? — Цзю Цзю не сдержала смешка. — Знакомы? Да они просто не разлей вода.

А Ча, заинтригованная, начала расспрашивать подробности, но Цзю Цзю сохраняла молчание. Бросив взгляд на затылок Се Иннянь, она снова погрузилась в мир своих фантазий.

Сама виновница обсуждения на мгновение замерла, слегка удивленная. Се Иннянь молчала, не желая объяснять, как именно ей удалось прочитать мысли девушки.

— Я хотела пригласить вас поужинать, но только приехала в Чунцин и не знала хороших мест, поэтому все никак не могла решиться, — Чжун Цзя почувствовала, что недоразумение с тетей разрешилось, и на душе стало легче. Как говорится, если не смущаюсь я, то смущаются другие. Ей очень хотелось поскорее избавиться от имиджа комического персонажа в глазах этой женщины.

Чжун Цзя договорила до конца, и ассистенты наконец поняли, в чем дело. Се Иннянь пригласила ее поесть, а значит, она же и будет платить. Это шло вразрез с принципами Чжун Цзя, поэтому, если бы приглашение было только на словах, она бы инстинктивно отказалась.

— Хотя я догадывалась, все же спрошу: почему ты хочешь меня покормить? — полюбопытствовала Се Иннянь.

Чжун Цзя, до этого откинувшаяся на спинку сиденья, выпрямилась и ответила:

— За бабушку... спасибо вам.

Если бы они не были в машине, Чжун Цзя, скорее всего, встала бы и отвесила Се Иннянь глубокий, почтительный поклон. Этот ее бунтарский дух в такие моменты казался особенно трогательным, и так и хотелось ее приободрить.

http://bllate.org/book/37358/4655494