Готовый перевод The Moonlight Ex-Girlfriend Keeps Tricking Me / После расставания лунный свет снова обманывает меня: Глава 13

Хуа Дун бросил взгляд на Юй Сичжана и с некоторым нетерпением спросил:

— Ван Цин, это еще кто?

— А, его зовут Юй Сичжан, он сын хорошего друга моего папы.

Ван Цин снова представил его Юй Сичжану:

— Это Хуа Дун, сын хозяйки.

Хуа Дун нарочито свирепо уставился на Юй Сичжана:

— Мелкий, ты вчера обижал Ван Цина?

— Ой всё, уже всё прошло.

Ван Цин попытался сгладить углы:

— Эй, кстати, насчет чайного пирожного, которое я тебе вчера дал, верни мне поскорее тарелку! Если мама вернется и заметит, что тарелки не хватает, она меня со свету сживет!

— Я сбегаю домой возьму, подожди меня немного.

Хуа Дун тут же запрыгнул на велосипед и уехал, а проезжая мимо Юй Сичжана, вызывающе фыркнул.

Юй Сичжан не стал придавать Хуа Дуну особого значения и спросил:

— Чайное пирожное? Это то, что ты угостил меня вчера?

— Да, это были самые последние крошки, очень вкусные.

Ван Цин добавил:

— Только жаль, что ты меня разозлил, и когда я выбежал на улицу и встретил Хуа Дуна, то отдал его ему.

— Вот как.

Юй Сичжан снова спросил:

— С чего это ты вдруг тоже дал ему прозвище? Почему я совсем не замечаю, что он похож на песика?

— С чего это не похож?

Ван Цин цокнул языком:

— Разве ты не видел, когда мы только пришли, у одного из дворов была привязана черная-пречерная старая собака? Вот в молодости она была вылитый Хуа Дун! В них обоих есть что-то такое не совсем нормальное... Э-э, забавное?

Старая черная собака?

Маленький золотистый ретривер!

Кто из них милее, было очевидно без лишних слов.

Настроение Юй Сичжана немного улучшилось — ничего не поделаешь, он из тех людей, кто во всем стремится быть лучше остальных.

Подумав о чем-то, он спросил:

— Раз ты так любишь собак, почему я не видел, чтобы у вас дома кого-то держали?

Ван Цин поджал губы:

— Когда мама была маленькой, ее искусала стая бродячих собак, и у нее осталась тяжелая психологическая травма. Так что, как бы сильно я ни любил собак, заводить их я не стану.

— Вот оно что.

Пока они разговаривали, Хуа Дун уже догнал их на велосипеде. В корзине лежала тарелка и немного фруктов, сам он уплетал фруктовый лед, а в руке держал еще один.

— Цин-бао, держи эскимо.

Ван Цин ахнул:

— Ой, со вкусом яблока, в форме язычка! — Оглядевшись по сторонам, он немного смутился: — Всего одно.

Хуа Дун хмыкнул:

— Наверное, молодой господин из богатой семьи привык к эскимо подороже, а наше по полтора юаня есть не станет?

Юй Сичжану не очень понравились эти слова, но спорить он не стал, а просто сказал Ван Цину:

— Я очень сыт, сейчас уже не вледет.

Ван Цин помахал перед собой эскимо, которое забавно покачивалось в руке:

— Этот «язычок» очень вкусный.

Хуа Дун подлил масла в огонь:

— Цин-бао, ну почему ты не понимаешь? Человек не наелся, он, пожалуй, думает, что эскимо за полтора юаня ядовитое!

Ван Цин морщиночкой собрал нос:

— Хуа Дун, перестань так говорить, Рыбка Четыре только что ел...

— Да вы знакомы-то всего пару дней, а ты ему уже прозвище даешь!

Хуа Дун взбесился:

— Разве я не твой лучший друг?

— Да-да-да, конечно, ты мой лучший друг.

Ван Цин смущенно протянул:

— Но... но ведь Рыбка Четыре — гость из нашей Горы Цинъи.

— Да даже так, нельзя же давать ему прозвище с ходу! Разве не положено сначала присмотреться?

Юй Сичжан: «……»

Вы что, воспринимаете прозвища как какой-то престижный рекламный контракт?

Он решил положить конец этой бесконечной ревности.

Поэтому он слегка кашлянул, прочистив горло:

— Пожалуй, я немного пересолил.

После чего его взгляд упал на нетронутое эскимо Ван Цина.

Ван Цин сразу всё понял — в конце концов, их связывала дружба, скрепленная совместной дегустацией блинчиков с соусом — и протянул мороженое ему:

— Укуси разок.

Юй Сичжан осторожно откусил кусочек и, кивая, перевел взгляд на Хуа Дуна, улыбнувшись:

— Спасибо за эскимо.

Затем он посмотрел на Ван Цина:

— Всё, что тебе нравится, безумно вкусное.

Глаза Ван Цина засияли, и он подпрыгнул на месте:

— Правда же? Я отлично разбираюсь в еде! Все старики в нашей семье говорят, что у меня счастливый желудок и в будущем я никогда не буду знать нужды в еде и питье!

Хуа Дун со злостью наблюдал за их переглядываниями:

— Ван Цин! Ты никогда раньше не делился со мной вкусняшками!

Ван Цин бесстрастно посмотрел на него:

— Ещё бы тебе жаловаться! Вспомни начальную школу: стоило мне поделиться с тобой едой, как ты тут же своей бездонной пастью всё подчистую сметал. Кто после этого рискнет с тобой делиться?!

Хуа Дун был глубоко задет:

— Т-так... так ты... а он...

В конце концов, не в силах больше сдерживать обиду, он вскочил на велосипед и с гневом и горечью уехал прочь.

Ван Цин поводил Юй Сичжана вокруг бамбукового дома, показал семейные чайные плантации, но из-за палящего солнца они так сильно прожарились, что были вынуждены скорее вернуться домой.

Первым делом по возвращении они отправились в душ.

В доме Ван Цина было две ванные комнаты: одна в спальне его родителей, а вторая на первом этаже. Мылись они по отдельности, так что никому не пришлось ждать своей очереди.

Юй Сичжан всё еще вытирал полотенцем волосы, когда услышал стук в дверь. Обернувшись, он увидел Ван Цина в просторной свободной футболке и белых шортах. То ли из-за того, что комната была залита ярким солнцем, но Юй Сичжану показалось, что шагающий к нему навстречу парень слепит своей белизной, особенно его длинные, стройные и округлые ноги.

В горле у Юй Сичжана запершило — наверное, из-за того самого пересоленного обеда. Он спросил:

— Что-то случилось?

Ван Цин застенчиво улыбнулся и протянул ему игровую приставку:

— Э-э, она не такая, какую мне купил брат, я не совсем умею с ней обращаться.

Юй Сичжан сразу всё понял. Это была самая последняя модель приставки, так что нет ничего удивительного, что Ван Цин в ней не разобрался:

— Хочешь, чтобы я научил?

Ван Цин кивнул и тут же уточнил:

— Тебе удобно?

— Удобно, подходи.

Ван Цин радостно воскликнул и шмякнулся прямо на его кровать, но, видимо, опомнившись, тут же подскочил:

— Ой, прости-прости, я забыл, что это твоя кровать, и подумал, что это комната моего брата.

У Юй Сичжана имелись некоторые заскоки насчет порядка, но степень снисходительности зависела от человека.

Если перед ним был чистый, аккуратный, мертвенно-бледный, до нелепости красивый мальчик с длинными ногами, к тому же не оставляющий после себя выпавших волос...

http://bllate.org/book/37353/4654913