Готовый перевод Gods Forbid My Love / Боги запретили мне любить: Одержимость небожителя: Глава 7

Фан Юэ ещё не до конца оправился от шока и недоумения, машинально перелистывая страницы книги. На самом деле его мозг даже не пытался переводить эти иностранные тексты — зрачки просто замерли на строчках, словно он был полностью поглощен чтением.

Он находился в том самом состоянии, когда школьник на уроке витает в облаках и притворяется, будто смотрит в учебник, хотя вышло это вовсе не специально.

Лишь когда изнутри донесся протестующий урчащий звук, Фан Юэ резко очнулся: ему было пора пообедать.

И именно в этот момент его голова прояснилась ровно настолько, чтобы невольно выхватить ключевые слова на текущей странице.

Бог, Небесное Царство, День Сошествия Богов, сила веры и целый ряд других тревожащих воображение терминов ворвались в поле его зрения.

Руки Фан Юэ тут же задвигались быстрее. Широко распахнув глаза, он читал по диагонали, и хотя аналитические способности не успевали за каждым отдельным словом, общую суть он уловил примерно на десять-двадцать процентов.

Пролистав так пару-тройку страниц, он едва устоял на ногах и невольно судорожно втянул воздух.

Неужели он...

Словно по счастливой случайности выловил иголку из океана?

Хотя цель этого визита и заключалась в поисках чего-то подобного, он, по правде говоря, почти не питаил надежд.

...

Вернувшись в общежитие с безымянной мифологической книгой, которую он взял по только что оформленной читательской карте, Фан Юэ все еще чувствовал себя как во сне.

Надо же, ему выпала не неудача, а самая настоящая удача — как ни посмотри, а с точки зрения здравого смысла это было необъяснимо.

Вдумчивое изучение этой книги наверняка станет грандиозным проектом. Он уже приготовился к кропотливому переводу слово за словом, хотя ему безумно хотелось прямо сейчас погрузиться в чтение, чтобы узнать, что же из себя представляют так называемая первая человеческая цивилизация и Вирнис. Однако сегодня вечером у него были дела покуда важнее.

На завтра было запланировано волонтерское мероприятие в художественной галерее, и чтобы подарить детям полноценные впечатления от выставки, ему требовалось заранее выучить вступительное слово к экспонатам текущей экспозиции, а также ознакомиться с биографиями художников и историей создания каждой работы.

Вспомнив об этом, Фан Юэ был вынужден отложить книгу и без промедления открыть официальный сайт галереи. Сверяясь с уведомлениями в волонтерском чате, он принялся усердно впитывать нужные знания.

На самом деле всю подготовительную работу он проделал еще посреди недели, так что сейчас это была лишь экспресс-репетиция перед экзаменом.

Среди экспонатов выставки выделялась картина под названием «Бог любит людей», написанная Мэн Вэйи в четырнадцатилетнем возрасте. Богатый купец приобрел её за восемьсот восемьдесят тысяч, и сейчас на выставке красовалась лишь репродукция.

Когда Фан Юэ только знакомился с материалом, у него не возникло каких-то особенных чувств, но теперь, после пережитой днем немного нелепой случайной встречи, смотреть на творение этого художника было уже как-то сложно.

Он кликнул на картинку, открывая её в высоком разрешении, и сосредоточенно всмотрелся в полотно. Вся композиция была выдержана в теплых тонах, что разительно отличалось от мрачного стиля прочих работ Мэн Вэйи. Это было одно из немногих его произведений, лишенное какой-либо постмодернистской угрюмости — от него веяло теплом и светом.

На картине смутно угадывалась фигура божества в священных белых одеждах, чьи черты лица и телосложение не были выписаны детально.

Белоснежные одежды ниспадали складками, но полностью взору смертных открывалась лишь одна рука, опускающаяся с небес. В этой идеальной белоснежной руке божество держало ярко-алую розу, протягивая её простому смертному в правом нижнем углу.

Смертный с закрытыми глазами покорно склонил голову в сторону божества, прижав обе руки к груди в молитве. Казалось, он вовсе не осознает, что божество дарит ему цветок, и лишь мягкая улыбка застыла на его губах, словно он о чем-то молил.

И хотя картина называлась «Бог любит людей», на всем полотне были изображены лишь этот смертный и половина божества.

Многие критики трактовали это так, будто художник через одного человека выражал любовь ко всем людям, олицетворяя нежность и трепет божества к верующим чадам. В этом чувствовался весь дух религиозной живописи эпохи Возрождения.

Сам же Мэн Вэйи никогда прямо не отвечал на вопросы прессы и их домыслы о мотивах своего творчества.

Он прославился в юности и отличался от тех живописцев, чьи полотна начинали стоить целое состояние лишь после их смерти, но в одном они с ними сходились — оба полностью игнорировали общественную критику и интерпретации.

Те художники не могли ответить, а он просто не желал.

Стоило признать, что картина действительно была прекрасна и обладала особой атмосферой. Фан Юэ заучил описания десятков произведений искусства, но в душу ему запало только это, и даже во сне он продолжал видеть сюжет картины.

Во сне он примерил на себя роль смертного: среди клубящихся туманов божество протянуло ему руку, предлагая розу, на лепестках которой еще блестели капли росы.

Вместо того чтобы молиться, он замер и принял цветок, но его палец укололся о острый шип на стебле. Алые капли крови сорвались вниз, обагрив весь смертный мир.

Затем грянул гром, сверкнула молния и хлынул ливневый дождь. Охваченный леденящим холодом, Фан Юэ вздрогнул и проснулся.

За окном еще не рассвело, но, взглянув на телефон, он понял, что уже пора вставать, и, быстро отбросив прочь воспоминания о странном сне, поднялся, чтобы умыться.

Дорога от общежития до галереи занимала около сорока минут. Выйдя из здания, Фан Юэ заметил, что погода на улице стояла пасмурная, а атмосферное давление упало.

Вдали надвигались тяжелые тучи, застилавшие небо — судя по всему, собирался дождь.

Хотя прогноз погоды обещал ясный день, Фан Юэ вздохнул и вернулся в общежитие за зонтом.

И действительно, стоило ему добраться до галереи, как с неба закапал мелкий дождик. Осенняя непогода приносила с собой холода, и в одной тонкой толстовке было зябковато.

Надев волонтерскую жилетку, Фан Юэ дождался отряда младшеклассников в пластиковых дождевиках — беднягам пришлось тащиться сюда на общественную практику в дождливый выходной.

Взяв под опеку порученный ему третий класс Б, Фан Юэ привычным маршрутом повел детей в обход основных толп, толково и наглядно объясняя всё по ходу дела и время от времени отвечая на наивные детские вопросы. В целом всё шло отлично.

Когда они дошли до картины «Бог любит людей», экскурсия уже подходила к концу, как и сама программа.

Фан Юэ привычно заученным, простым и понятным языком заговорил: Эта картина называется «Бог любит людей» и является одной из ранних знаковых работ гениального художника Мэн Вэйи. Скажите, глядя на это полотно, чувствуете ли вы тепло и исцеление, которые оно излучает...

Один мальчик из группы задрал голову, разглядывая картину, а затем перевел взгляд на Фан Юэ. Повторив это пару раз, он с улыбкой обратился к волонтеру:

— Большой брат, этот человек похож на тебя.

Мальчик привстал на цыпочки и вытянул руку, пытаясь дотронуться до изображенного на холсте смертного, но их классная руководительница тут же осадила его.

— Правда? — Фан Юэ тоже посмотрел на полотно, но не заметил никакого сходства, кроме стандартного набора из двух глаз, носа и рта.

Он уже собирался вернуть разговор в прежнее русло, как вдруг девочка с косичками, стоявшая в самом начале шеренги, дернула его за рукав и, моргая своими похожими на виноградины глазищами, спросила:

— Почему картина называется «Бог любит людей», если на ней всего один человек? Почему её не назвали «Бог любит одного человека»?

Фан Юэ был готов к подобному вопросу. Уверенно потрепав девочку по голове, он повторил вчерашнее объяснение критиков:

— Это собирательный образ: один человек здесь заменяет миллионы. Поскольку изобразить всех людей на свете невозможно, поэтому...

— А-а-а!

Не успел он договорить, как по залу галереи пронесся пронзительный визг, за которым последовала череда испуганных криков и плача. Звуки хаотичных шагов ясно давали понять, что ситуация вышла из-под контроля.

— Бегите! А-а-а, на помощь, здесь человек с ножом!

— Где охрана? Спасите людей!

У Фан Юэ сердце ушло в пятки. Он понял, что крики доносятся из соседнего зала. Еще не до конца разобравшись в происходящем, он, не смея медлить, велел своему отряду следовать за учительницей к аварийному выходу.

Дети в панике сбились в кучу, а классная руководительница, сама бледная от страха, пыталась хоть как-то поддерживать порядок.

Быстро добежав до главного холла, Фан Юэ увидел лежащую на полу женщину — судя по всему, сопровождающую учительницу. Её плечо было залито кровью, а вокруг нее, присев на корточки, в панике плакали люди в волонтерской форме и судорожно звонили в полицию и скорую.

Сегодня галерея была закрыта для обычных посетителей и работала только для школьников на практических занятиях, поэтому внутри находились почти исключительно беззащитные женщины и дети. Последствия проникновения туда обезумевшего преступника с холодным оружием могли стать невообразимыми.

Пронзительные крики детей едва не разрывали барабанные перепонки.

Поспешно отыскав глазами место, где находился злоумышленник, Фан Юэ увидел, что охрана как раз бежала туда. Однако преступник с ножом уже замахнулся на отставшего от группы и рыдающего на полу ребенка.

Движения Фан Юэ опередили мысли: он буквально подлетел сзади, подсек нападавшему ноги, а руками одновременно зафиксировал его шею и отвел окровавленный клинок.

Благодаря его решительным действиям остальные тоже пришли в движение: кто-то подхватил плачущую девочку, уводя её в безопасность, а другие бросились на помощь, чтобы скрутить преступника.

Психическое состояние нападавшего было явно нестабильным — издав дикий звериный вопль, он продемонстрировал нечеловеческую силу.

К счастью, подоспела охрана, и совместными усилиями буйство удалось пресечь.

В схватке с преступником Фан Юэ не уберегся и зацепил руку — рана получилась рваной и выглядела жутковато, однако, к счастью, ничего жизненно важного задето не было.

Скорая и полиция прибыли мгновенно. К немалому удивлению, здесь же оказалась и пресса. Еще до того, как Фан Юэ вместе с раненой в плечо учительницей сел в машину скорой помощи для перевязки, его уже окрестили главным героем, проявившим гражданское мужество, и начали снимать для новостей.

К тому моменту мелкий дождь превратился в настоящий ливень. Шум голосов вперемешку с шумом воды гудел в ушах так, что голова Фан Юэ онемела. Если бы не скверное самочувствие, он, пожалуй, попытался бы натянуть на лицо подобающую случаю благопристойную улыбку для камер.

Придерживая руку, он под сопровождение медиков забрался в карету скорой. На самом деле, кроме кровопотери, ничего страшного не произошло, но, возможно, из-за того, что он сегодня плохо пообещал, головокружение становилось всё сильнее.

Одна медсестра перед его глазами раздваивалась, бинты троились, четкое зрение расплывалось, и весь мир качался из стороны в сторону. Не ожидав от себя такой слабости, Фан Юэ больше не мог держаться на ногах, устало закрыл глаза и провалился в сон.

В последнюю секунду он вспомнил тот вечер несколько дней назад на пешеходном мосту и слова гадалки о грозящей ему кровавой опасности. Неужели это пророчество сбылось именно сегодня...

http://bllate.org/book/37340/4653178