Готовый перевод Proudly Following Your Heart / Гордый дух, подвластный твоему сердцу: Глава 39

— Ты уверен, что сородичи из главной ветви Наньгун приходили к нему? — спросил человек во главе стола.

Обычно бесстрастный, он лишился привычного отстранённого вида: широкий рукав его сине-голубого одеяния взметнулся тенью, а в равнодушном взгляде промелькнул странный, потаённый огонёк.

Ло Цянь прежде никогда не видел Хозяина терема столь сосредоточенным и настороженным, а потому не дерзнул скрывать ни единой детали:

— Всё именно так, господин. Мне удалось узнать это через свои каналы. На днях в столице Шунь начались перестановки среди чиновников. Похоже, Его Величество намеревается вернуть Ястребиного маршала на службу в военное ведомство. Внешне всё тихо, однако в придворных кругах эти слухи уже ни для кого не новость. Стоило маршалу прибыть в столицу, как старейшины клана Наньгун тут же ухватились за случай и отправили к нему гонцов с уговорами...

Изначально Ло Цянь не горел желанием вмешиваться в эти дела, но Сяо Ху буквально заставил его пристально следить за каждым шагом Наньгун Цанао по возвращении того в столицу Шунь. Сам Ло Цянь не придал полученным сведениям особого значения, никак не ожидая, что Цзюнь Чжаньжань отнесётся к ним с подобным вниманием.

— Намерение Императора привязать Наньгун Цанао к военному министерству и впрямь не новость, — отложив счёты и забросив книги, произнёс Цзюнь Чжаньжань. — Однако раз уж оживилась и главная ветвь Наньгун, дело принимает иной оборот...

Он умолк, а затем добавил то, чего Ло Цянь никак не ждал:

— Продолжай следить за ситуацией. О любых новых известиях докладывай мне лично.

Ло Цянь, разумеется, склонил голову:

— Слушаюсь, Хозяин. Если Ястребиный маршал узнает, как вы о нём печётесь, он наверняка обрадуется.

По мнению Ло Цяня, эти двое, пройдя плечом к плечу сквозь опасности и сражения, давно стали соратниками, готовыми пойти друг за друга в огонь и воду.

— А у него найдётся время для радости? — Цзюнь Чжаньжань постучал пальцами по лежавшему рядом фолианту. — Великий клан Наньгун ухватится за эту возможность мёртвой хваткой.

Наньгун Цанао уже давно покинул семейное гнездо. Созданный им Союз Воющего Ястреба успел обрести немалое влияние, однако вся его слава держалась лишь на личном авторитете маршала. С тех пор как умер генерал Наньгун Цзинь, хотя в роду и оставались чиновники при дворе, а сам Великий клан Наньгун удерживал прочные позиции в столице, было очевидно: без сильного лидера их влияние со временем неизбежно угаснет. Желая предотвратить упадок, старейшины теперь возлагали все надежды исключительно на Наньгун Цанао.

Тот прекрасно знал о возложенном на него бремени, но всё равно решительно порвал с семьёй, не проявив ни малейшей жалости или ностальгии. На первый взгляд казалось, будто он поддерживает связи со всеми подряд — и при дворе, и за его пределами. Но если присмотреться, действительно близок он был лишь с людьми из мира цзянху. Наньгун Цанао открыто демонстрировал: в грязь дворцовых интриг он ступать не намерен.

— Хозяин, сколько я помню, Маршал всякий раз давал сородичам от ворот поворот, — проговорил Ло Цянь. — Но если на этот раз Сам Государь желает вернуть его в армию и облечь высокой властью, отказаться будет непросто. К тому же пропал Изящный кровавый нефрит... Если Ястребиный маршал не уладит это дело с блеском, у Императора появится отличный повод для давления.

Мысли Ло Цяня точно отражали соображения самого Цзюнь Чжаньжаня. Исчезновение Изящного кровавого нефрита, гибель Линь Цюянь, причины, по которым она, будучи человеком из Зала Золота и Нефрита, пошла на кражу Изящного кровавого нефрита... Если не распутать этот клубок, у императора Хуан Дэ окажутся развязаны руки. Он без труда найдёт предлог, чтобы лишить Цанао контроля над Союзом Воющего Ястреба и насильно вернуть его на военную службу.

«А ведь Хозяин и впрямь не на шутку тревожится о Маршале», — подумал Ло Цянь.

Он уже долго стоял молча, наблюдая, как Цзюнь Чжаньжань погрузился в глубокое раздумье. Тот сидел неподвижно так долго, что поверить в его полное равнодушие было просто невозможно.

— Хозяин, думаю, у Ястребиного маршала есть свой план, — попытался утешить его Ло Цянь, не зная, что ещё сказать.

— Нам с тобой уж точно не стоит печься о его делах, — Цзюнь Чжаньжань поднял взгляд и слегка вскинул руку. — Если больше ничего нет, иди. Появятся свежие вести — сразу докладывай.

«Уже второй раз предупреждает», — отметил про себя слуга и с глубоким поклоном удалился.

Оставшись в кабинете один, Цзюнь Чжаньжань вновь раскрыл лежавшую под рукой конторскую книгу. Взгляд скользил по выведенным тушью столбцам цифр, однако мысли витали далеко от торговых расчётов.

Каждый раз при встрече Наньгун Цанао казался исполненным гордой, ничем не стеснённой свободы; в его облике читалась затаённая непреклонность, словно на всём белом свете не существовало преграды, способной его остановить. Но за этой лихой разгульностью и независимостью неизменно стоял Великий клан Наньгун. До тех пор пока в его жилах течёт эта кровь, ему не уйти от доли старшего сына и законного наследника Великого клана Наньгун.

Генерал Наньгун Цзинь славился как первый полководец Империи Ся, и его потомки были обречены привлекать к себе взоры всей страны. Как бы ни была дика и непокорна натура Наньгун Цанао, настанет день, когда ему придётся вернуться в Великий клан Наньгун, а быть может, и снова надеть доспехи, чтобы стать вторым Наньгун Цзинем.

Дни, когда можно было странствовать по миру с мечом за поясом, пить вино и петь песни под луной, рано или поздно канут в небытие. Не пройдёт и немного времени, как отчаянный Ястребиный маршал из цзянху превратится в генерала Наньгуна, охраняющего дальние рубежи империи.

Едва ли сам Наньгун Цанао этого не понимал. Он наверняка с самого начала предвидел подобный исход.

Предвидел — но ни словом, ни жестом не выдал своих мыслей. В каждом его движении виделась лишь необузданная дерзость. И всё же такой человек ни за что не смирится с ролью чужой марионетки.

Он затаил незримое сопротивление, выжидая... Интересно, о чём он думает прямо сейчас?

Вспомнив мгновения, проведённые вместе с этим человеком с самого первого дня их знакомства, Цзюнь Чжаньжань чуть заметно улыбнулся. Он саркастично подумал, что всё это его совершенно не касается и не стоит лишних раздумий, однако вынужден был признать: всё, что было связано с Наньгун Цанао, подсознательно заставляло его проявлять повышенное внимание.

Кража Изящного кровавого нефрита, смерть Линь Цюянь... Расследование зашло в тупик, и положение Наньгун Цанао становилось всё более шатким. Если люди из главной ветви Великого клана Наньгун продолжат давить, а император Пинкан добавит властного нажима, даже упрямому и гордому Цанао придётся пересмотреть свои планы.

И сколько ещё времени ему суждено наслаждаться свободой в цзянху?

Он снова хлопнул крышкой фолианта и на этот раз окончательно отложил счета в сторону. Повернувшись к окну, Цзюнь Чжаньжань устремил взгляд вдаль. За окном медленно догорал закат — уходил ещё один день.

В последующие дни вести поступали одна за другой. Ло Цянь, как и было приказано, расставил свои уши по всей столице. В первый же день доложили: посланники Великого клана Наньгун разыскали Ястребиного маршала и никчёмно умоляли его вернуться в родовое поместье, но Наньгун Цанао остался в резиденции Союза Воющего Ястреба, увлечённый допросом людей из Зала Золота и Нефрита, и даже не удостоил сородичей взглядом.

На второй день принесли новые вести: нить, ведущая к Залу Золота и Нефрита, оборвалась. Поступки Линь Цюянь не имели никакого отношения к её гильдии. Император Пинкан пришёл в ярость из-за пропажи Изящного кровавого нефрита и потребовал от Наньгун Цанао незамедлительно найти настоящего кукловода.

Так прошло дней пять или шесть. Наньгун Цанао больше не появлялся в Туманном тереме и даже не пытался расспрашивать о краже Изящного кровавого нефрита.

Ближе к вечеру шестого дня Ло Цянь снова очутился перед дверями кабинета. Внутри царила привычная тишина; управляющий Ван, ведавший лавками и торговлей в городке у подножия горы, как раз докладывал о доходах и расходах, и сквозь приоткрытую дверь доносился неторопливый голос Хозяина.

Ло Цянь замялся на пороге, не решаясь войти. Он ломал голову над тем, как преподнести сегодняшние новости. Узнав о них, Хозяин терема явно выйдет из себя... На этот раз Ястребиный маршал влип в поистине серьёзную передрягу.

— Ло Цянь! — неожиданно раздалось из глубины комнаты. — Если есть дело, заходи.

Цзюнь Чжаньжань давным-давно заметил застывшего у дверей слугу.

— Что за вести на этот раз? — спросил он, откладывая пухлую стопку счетов.

— Э-э... — Ло Цянь переступил порог, перевёл взгляд с управляющего Вана на Цзюнь Чжаньжаня и осторожно переспросил: — Прямо сейчас говорить?

— А когда ты собрался говорить? Нашёл время тянуть, — удивился Цзюнь Чжаньжань и жестом отпустил управляющего.

Управляющий Ван почти всё время проводил внизу, занимаясь торговыми делами, и в самом Туманном тереме появлялся редко. Человек он был молчаливый и дельный. Раз в полмесяца он поднимался на гору на весь день, чтобы предоставить полный отчёт. Для Туманного терема этот день считался чуть ли не самым важным, ведь от успехов торговли зависело пропитание сотни ртов на горе и у её подножия.

Прежде Цзюнь Чжаньжань никогда не прерывал его докладов и тем более не выставлял за дверь. Неудивительно, что Ло Цянь так опешил.

Управляющий Ван с глухим недоумением в душе откланялся и вышел. Неужто Туманный терем разоряется? Да нет, доходы за последние месяцы были отменными, даже если целый год не будет прибыли, запасов хватит с лихвой.

Цзюнь Чжаньжань кивнул слуге:

— Говори.

— Хозяин, похоже, Маршал попал в беду, — с глубоким прискорбием на лице начал Ло Цянь. — Поговаривают, Император в неописуемом гневе. Он повелел Ястребиному маршалу в считаные дни разыскать зачинщика. Но ведь все понимают, что это невыполнимо! Чистейшей воды придирка. Никто даже понятия не имеет, для чего нужен этот кровавый нефрит, как тут за пару дней распутать всё дело и найти заказчика?

— Что ещё? — нахмурился Цзюнь Чжаньжань.

— Ещё люди Великого клана Наньгун уже три дня шагу не дают ему шагнуть, пытаясь заставить вернуться в семью. На него давят с двух сторон — и двор, и родня...

— И как поступил Наньгун Цанао? — перебил Цзюнь Чжаньжань. — Зная его нрав, не поверю, что он покорно пошёл у них на поводу.

— Вы правы, Хозяин! — Ло Цянь аж сжал кулаки от возбуждения. — Несколько дней Ястребиный маршал вовсе игнорировал посланцев рода Наньгун. Хотя Союз Воющего Ястреба формально считается ветвью Великого клана Наньгун, глядя на поведение своего вождя, люди Союза тоже не стали церемониться со столичными гостями и указали им на дверь!

— А дальше?

— А дальше... Ястребиный маршал плюнул на всё, отправился в публичный дом и ушёл в беспросветный запой на три дня! Он проигнорировал даже личный приказ Императора! — Ло Цянь пересказывал это с таким выражением, будто сам присутствовал при этой выходке. — Вот уж воистину безумие! Он заперся в борделе среди девиц и хмеля. И призывы Государя, и мольбы людей из Поместья Наньгун — всё мимо ушей, из заведения не сделал и шагу. А на все запросы объявил, будто топит тоску в вине, свалился без чувств и занемог... Да разве ж такой богатырь занеможет?! Скажите на милость, Хозяин...

Ло Цянь думал, что хозяин оценит его старания и разделит тревогу, но Цзюнь Чжаньжань лишь ухмыльнулся и холодно сдвинул бровь, давая понять, что разговор окончен.

Сначала сам места себе не находил от беспокойства, а теперь дослушать не желает... Ло Цянь озадаченно покачал головой и удалился.

«Бордель, значит?..» — при мысли о Тереме Ожидания Весны на губах Цзюнь Чжаньжаня мелькнула едва заметная усмешка.

Какая судьба ждёт Наньгун Цанао, его совершенно не касалось. На столе справа лежали кисти и тушь. Вспомнив, что уже несколько дней не брался за каллиграфию, он подхватил кисть под названием «Серый волк».

Волоски «Серого волка» отличались тонкостью и упругостью — Цзюнь Чжаньжань всегда предпочитал именно эту кисть. Достаточно было пары небрежных взмахов, и на бумаге вырисовывались то изящный цветок, то плывущие облака.

Он вывел лёгкий контур и уже собирался снова обмакнуть кисть в тушечницу, как на подоконнике кабинета бесшумно возникла тёмная тень. Пальцы Цзюнь Чжаньжаня сжались на рукояти кисти, готовые в то же мгновение запустить её как смертоносную иглу, но ночной гость опередил его, подав голос:

— Это я.

Голос звучал густо, а чистый и удивительно разгульный тон выдавал непринуждённую удаль. Раздался тихий смех, густо приправленный хмельным перегаром:

— Чжаньжань, а Чжаньжань... Сколько дней мы не виделись! Неужто ни разу обо мне не вспомнил?

Он словно принёс с собой всю дурманящую, фривольную атмосферу борделя. Человек, небрежно опершийся о оконную раму, был облачён в чёрное; откровенно распахнутый ворот обнажал грудь, тёмные волосы растрепались по плечам. В его вальяжной позе сквозила опасная, почти дьявольская грация.

Перед ним стоял тот самый Наньгун Цанао, который прямо сейчас должен был бесчувственно пьянствовать в публичном доме столицы Шунь.

http://bllate.org/book/37339/5079659