Готовый перевод Proudly Following Your Heart / Гордый дух, подвластный твоему сердцу: Глава 16

— Сорвал по пути в саду, — произнёс вошедший без какого-либо доклада гость. — Погода душная, цветок хоть немного разгонит зной.

Наньгун Цанао, небрежно прислонившись к дверному косяку, перехватил кувшин вина. Чёрное одеяние, распущенные волосы, уверенные движения. Сорванная крышка — и в воздухе мгновенно разлился густой винный аромат.

— Сюй Дунлинь собирается созвать вечерний пир и пригласить тебя, так что я решил навестить тебя пораньше. Всё равно собирались выпить, какая разница — днём или вечером?

Сяо Ху ушёл прибираться, поэтому в просторном зале Цзюнь Чжаньжань находился один. Вдохнув густой дух вина, смешанный с цветочным ароматом, Хозяин терема не стал церемониться и взмахнул рукавом:

— Садись.

Стоял самый полдень. Солнце палило вовсю, и от приближавшегося Наньгун Цанао будто веяло жаром. Чжаньжань восседал в кресле без покрывала на ногах, слегка откинувшись на мягкую подушку — видать, немного устал, но держался непринуждённо.

Настроение у него явно было неплохим. Маршал подвинул ему второй, запечатанный кувшин. Чжаньжань молча сорвал печать. Не произнеся ни слова, оба одновременно сделали по первому глотку.

Смерть Линь Цюянь совершенно не трогала Цзюнь Чжаньжаня. И хотя именно он нашел Изящный кровавый нефрит, вопросов о диковинке он не задавал. Цанао пригубил вино, пристально наблюдая за собеседником, но тот будто и не замечал чужого взгляда, сохраняя бесстрастие.

Ни один не воспользовался кубком — пили прямо из горла. Один восседал напротив, другой прислонился к подоконнику. Оба пили без спешки, однако атмосфера незаметно сгущалась, наполняясь глухим, негласным соперничеством.

Сколько бы они ни выпили, лицо Чжаньжаня оставалось невозмутимым, тогда как Цанао расстегнул ворот, развалился на подоконнике и дышал хмелем, отчего его вид казался ещё более диким и нездешним. Шу Янь, вошедший с подносом и кушаньями, от такой картины аж замер на пороге.

— Глава союза... А как же закуска?..

Его ведь просили принести еды к вину, а вышло так, что блюда только подали, а кувшины уже опустели.

— Оставь, — вытерев губы, Цанао перевёл взгляд на Чжаньжаня.

Тот тоже опустил кувшин. Опустошив большую его часть, Чжаньжань ничуть не изменился в лице, разве что на лбу выступила едва заметная испарина, а в позе проступила небрежная, холёная лень.

— Раз выпили, стоит отдать должное и стряпне, — Чжаньжань отодвинул сосуд, явно не желая продолжать это молчаливое состязание.

— Что ж, давай поедим, — согласился Цанао, взяв палочки. Однако его пронзительный взгляд не отрывался от Чжаньжаня, словно он взвешивал важные слова.

Шу Янь удалился. Сяо Ху, прикинув обстановку, тоже предпочёл не мешать. В зале установилась тишина. Стебли Цветка опадающей разлуки так никто и не поставил в вазу; длинные ветви просто лежали на столе, обдавая комнатный воздух тонким ароматом.

Молчание тянулось на протяжении всей трапезы, пока Цанао внезапно не спросил:

— Каковы твои отношения с Хуан Му?

Вопрос касался не кого-то из мира боевых искусств, а Второго принца. Палочки в руках Чжаньжаня на мгновение замерли.

— Он заказал мне «Реестр красавиц», только и всего. Какое до этого дело тебе, Ястребиному маршалу?

— Когда я отправлялся на Гору Свернувшегося Феникса, Второй принц прислал голубиную почту. Он велел мне войти к тебе в доверие и сблизиться, — ошеломил его откровением Цанао.

Чжаньжань поднял взор:

— Вот как?

Всего пара слов, но Цанао, судя по всему, вознамерился выбить собеседника из колеи:

— Хуан Му утверждал, будто ищет дружбы с тобой лишь ради сокровищ Туманного терема. Веришь ты ему?

— Верю или нет — какое это имеет отношение к моему Туманному терему? — Чжаньжань положил палочки, и его лицо мгновенно ожесточилось. Вспомнил ли он тайну, разгаданную маршалом при их первой встрече, или разозлился по иной причине, но вид у него стал весьма мрачным. — Ты открыл мне это только для того, чтобы подчеркнуть, будто наше знакомство — лишь исполнение приказа принца?

Заметив его гнев, Цанао лишь вскинул бровь и приподнял пиалу:

— А знаешь, что я ему ответил?

Понимая, что Чжаньжань не станет перебивать, он выпил сам и стукнул чашей по столу:

— Если я и стану с кем-то дружить, то не по чьей-то указке, а только потому, что этот человек — Цзюнь Чжаньжань.

Слова прозвучали чеканно и веско, взгляд маршала был полон искренности и открытого задора. Не знай Чжаньжань, кто перед ним, он принялся бы считать этого человека благородным и прямодушным воином. Но у кого под началом Семьдесят два ночных ястреба, у того душа ищейки. Разве может императорская ищейка хранить в сердце чистую доблесть?

— Стало быть, мне следует поблагодарить Ястребиного маршала за столь высокую честь? — Чжаньжань едва заметно улыбнулся и салютовал ему чашей.

— Не веришь? — Цанао подался вперёд, окинув его цепким взглядом. Винный перегар обжёг лицо Чжаньжаня. — Не веришь мне... Что ж, вполне естественно. Но я пришёл сказать другое: я тоже тебе не верю.

Это признание упало словно камушек в тихий омут. Чжаньжань вскинул глаза и негромко похлопал в ладоши:

— Наконец-то! Хоть сегодня из твоих уст прозвучала правда!

Он действительно был поражён — и втайне отдавал должное чужой дерзости:

— Хоть я и не верю тебе, но признаю: Ястребиный маршал виден во всём. Наньгун Цанао остаётся верным себе!

Цанао впервые слышал искренний, громкий смех Чжаньжаня. Не ту коварную ухмылку, с какой тот при первой встрече предлагал пригубить яд, и не холодную надменную насмешку. Этот смех был звонким и чистым, так что Цанао не удержался и захохотал в ответ.

— Я давно говорил: годы сыска научили меня насквозь видеть людей. Пусть я пока не разгадал всех деталей, но уверен — за тобой кроется нечто тёмное, — Цанао поднялся, опершись о стол, и в его сузившихся глазах вспыхнул опасный огонь. С особым человеком нужно действовать особыми методами. — Принц Хуан Му велел мне войти к тебе в доверие явно не из-за каких-то там редких диковинок. Да и «Реестр красавиц» ему нужен вовсе не из любви к женской красоте. Все эти девы приходят в Туманный терем со своей секретной целью. Скажешь, я не прав?

Он резко нагнулся, приблизив лицо вплотную. Острый взгляд вонзился в глаза Чжаньжаня, а вместе со сближением в пространство хлынула давящая, тяжёлая аура маршала, которую невозможно было проигнорировать.

— Что же такого скрывается в твоих стенах, чего так жаждет Второй принц? Или... чего жаждет весь Императорский род?

Слова прозвучали почти шёпотом, дышавшим затаённой угрозой. Нависая над собеседником, Цанао ждал ответа. Чжаньжань чуть прищурился, сжимая в пальцах пустой кубок. На его лице сохранилось невозмутимое выражение:

— Какое именно достояние Туманного терема манит посторонних — разве не в этом заключается твоя работа?

Чуть выгнув угол губ, он опустил сосуд:

— Если у меня вдруг что-то пропадёт, я обязательно обращусь за помощью к Ястребиному маршалу. Надеюсь, ты не откажешься вернуть утраченное владельцу?

Взгляды скрестились; улыбки обоих утаивали второе дно. В этот момент дверь отворилась, и на пороге возник Сяо Ху:

— Хозяин...

Оба обернулись. Слуга застыл как вкопанный, не зная, куда девать глаза от неловкости. Наконец он виновато кашлянул:

— Я подумал... вы уже закончили обедать, вот и пришёл убрать посуду.

Поспешно пробормотав это, Сяо Ху опустил взор, сгреб блюда с приборами и юркнул за дверь, не забыв плотно прикрыть створку. Увиденное застало его врасплох: Хозяин терема вальяжно откинулся на спинку кресла, а маршал, опершись о подлокотник, склонился к нему вплотную и шептал что-то на ухо — со стороны эта сцена выглядела вопиюще двусмысленно и интимно.

В Великой Ся мужские утехи не были в новинку, но оставались утехой знати и богатеев. Впрочем, держали они обычно женоподобных юношей, набеленных и изнеженных — полная противоположность этим двоим. Что до Ястребиного маршала, за ним тянулся шлейф романтических слухов, хотя законченным повесой его назвать было нельзя. И всё же немало дочерей знатных родов и дев из именитых кланов сохли по нему без ума.

У маршала не должно быть подобных пристрастий, да и Хозяин терема к мужскому полу влечения не питал. Картина двусмысленной близости заставила Сяо Ху на миг потерять голову от нелепых догадок, но, пораскинув мозгами, слуга покачал головой, мысленно посмеявшись над собственным глупым воображением.

В комнате Чжаньжань, проследив за странным поведением слуги, тоже покачал головой:

— Совсем распустился.

Только произнеся это, он осознал, насколько близко было дыхание Цанао. От того веяло хмельным духом и лёгким ароматом цветов. Цветочный флёр совершенно не вязался с его суровым обликом, но сейчас — странное дело — гармонировал с ним идеально, не вызывая ни малейшего отторжения.

Их взгляды встретились. Цанао отстранился и разлил остатки из кувшина по чашам:

— Допьём остатки. Давай!

О неприятном разговоре никто больше не заикался. Чжаньжань с готовностью принял подношение. Когда карты были раскрыты и оба признали взаимное недоверие, исчезла необходимость притворяться — и последние кубки пошли гораздо веселее предыдущих.

— Дела делами, но как бы там ни складывалось у тебя с Хуан Му, а Изящный кровавый нефрит помог вернуть именно ты. За это я должен тебе ещё кубок, — наполнив чаши до краёв, Цанао даже не пытался скрыть, что, несмотря на груз подозрений, Хозяин терема вызывает у него искреннее восхищение.

Чжаньжань осушил сосуд залпом. Услышав об Изящном кровавом нефрите, он с улыбкой заметил:

— Раз уж эта вещица так дорога, держи её крепче. Потеряешь снова — палец о палец не ударю, чтобы помочь.

От подступившего хмеля Чжаньжань слегка расстегнул ворот и расслабленно откинулся назад. Видимо, от долгого сидения занемела спина, и он слегка сместился. Цанао, заметив это, без лишних слов взял подушку и аккуратно подложил её ему под поясницу.

— Этот Изящный кровавый нефрит — любимая безделушка Нынешнего императора, — заговорил Цанао. — Изначально драгоценность была вправлена в золото и украшена каменьями. Но оправа расшаталась, царапнув сам нефрит. Великому воеводе Сюю поручили отдать его ремесленникам, да на беду вещь стащила его наложница. Теперь, когда реликвию вернули, Сюй спрятал её за семью печатями. Потеряет ещё раз — лишится головы.

С усмешкой опустив пустую чашу, Цанао крутанул её в пальцах. Кувшин опустел до капли, посуду давно унесли, и лишь на краю стола догорали ароматом стебли Цветка опадающей разлуки. Маршал невзначай подхватил ветвь и ровным голосом произнёс:

— Хотя драгоценность и вернулась к хозяину, это больше не тот Изящный кровавый нефрит, что прежде.

— Что ты имеешь в виду? — Услышь такое Сюй Дунлинь, его тотчас разбила бы выразительная лихорадка, однако Чжаньжань отнёсся к словам спокойнее, лишь с лёгким любопытством нахмурившись. — Подделка?

— Камень самый настоящий, — крутя в руках стебель, тихо заговорил Цанао. В тишине его густой голос приобрел особый, таинственный оттенок. — Вот только воевода Сюй даже не подозревает: подменили само его содержимое. Это уже не тот нефрит.

http://bllate.org/book/37339/4846358