Готовый перевод After Contract Marriage, We Went on a Dating Show / После брака по контракту мы отправились на шоу свиданий: Глава 1

Тань Ешэн очнулся от слепящего солнечного света. Прикрыв глаза ладонью, он попытался защититься от резких лучей и тут же почувствовал, как немилосердно ломит руку, а голова раскалывается от тупой боли.

Ситуация складывалась, мягко говоря, странная.

Накануне, конечно, проходил банкет по случаю завершения съёмок, и он выпил пару бокалов, но домой вернулся абсолютно трезвым — в этом Ешэн был уверен на все сто. К тому же он всегда задёргивал шторы перед сном. А сегодня, в отсутствие съёмок и встреч, он заблаговременно отключил все будильники, рассчитывая выспаться от души.

Размышляя об этом, Ешэн опустил руку и зажмурился от недоумения, оглядываясь по сторонам.

На лице его отпечаталось крайнее изумление.

Где это он?

С трудом приподнявшись, он только сейчас сообразил, что лежит вовсе не в кровати. Комната походила на кабинет, а под ним оказался диванчик — хоть и мягкий, но полутораметровый и без какого-либо одеяла. Немудрено, что все кости затекли.

Левая рука ныла невыносимо, затылок гудел, а в голове туманился хмель. Ешэн вполне обоснованно заподозрил, что его избили. Вот только обстановка вокруг казалась совершенно незнакомой. Неужели он в приступе лунатизма забрался в чужой дом, а хозяева приняли его за грабителя и отделали по полной?

Объяснение выглядело вполне логичным. Правда, если это так, его агент и руководство компании теперь сойдут с ума.

Пока Тань Ешэн строил догадки, дверь кабинета отворилась. Подняв взгляд, он увидел вошедшего мужчину — безупречно красивого, словно сошедшего со старинного свитка... Вот только вид у того был такой, будто он только что вернулся из экспедиции на Южный полюс: холодный и смертельно мрачный.

— Подпиши. — Незнакомец швырнул на стол несколько документов, даже не подумав поздороваться или дать хоть какие-то объяснения.

Автоматически подхватив бумаги, Ешэн растерялся. Всё ещё цепляясь за версию с лунатизмом, он подумал, что перекошенное от злости лицо хозяина — вполне естественная реакция, а в руках у него, вероятно, соглашение о компенсации ущерба.

Но, глянув на заголовки, он опешил.

Брачный договор?!

Тань Ешэн нахмурился и вскинул голову:

— Извините, но, по-моему, вам стоит объяснить, что здесь происходит.

Услышав этот отстранённый, но вполне адекватный тон, Чэн Фаньлинь вскинул бровь:

— Разве не ты вчера устраивал истерики и угрожал самоубийством, лишь бы жениться на мне? Разве не ты явился размалёванным, как чудовище, чтобы залезть ко мне в постель? Что ж, поздравляю, ты добился своего.

Ешэню это показалось полнейшей ахинеей.

— Бред какой-то...

Возражение застряло в горле — в сознание хлынул поток чужих, но совершенно чётких воспоминаний.

Ешэн увидел себя со стороны: «он» орал во всё горло, истерично рыдая перед мужчиной, который только что вручил ему контракт.

«Чэн Фаньлинь, ты обязан на мне жениться! А если откажешься, я пойду к бабушке Чэн и скажу, что ты надо мной издеваешься! Да кто ты вообще такой, чтобы презирать меня?! Всё твоё семейство — сплошное посмешище, я и то от вас не гнушаюсь, а ты брезгуешь?!»

Затем «он» попытался вцепиться в одежду собеседника, но тот с ледяным спокойствием просто выкрутил ему руку!..

От этих воспоминаний плечо снова заныло... Ничего себе хватка.

Картинка не обрывалась: лишившись сустава, «он» взвыл ещё громче, но не оставил попыток сорвать с мужчины одежду. А потом — резкий удар по затылку, темнота перед глазами, и воспоминание угасло...

Вот и разгадка, откуда взялись боль в руке и гул в голове.

Ешэн перевёл взгляд на мужчину. Ситуация складывалась, мягко говоря, неловкая.

Но всё равно оставалось множество вопросов. Ешэн отродясь не страдал лунатизмом. Да и будь это трижды приступ, происходящее не поддавалось никакой логике: персонаж из воспоминаний подходил под его имя, но вёл себя как последний психопат. К тому же сам Ешэн никогда раньше не видел этого человека.

И тут его осенило. В недавней вспышке памяти «он» выкрикнул имя...

Чэн Фаньлинь.

Это имя отозвалось странной узнаваемостью. Ешэн напряг память, и его точно оскудоумило: Чэн Фаньлинь — главный герой романа, которым зачитывался его ассистент!

«Брат Тань, я тут книжку читаю, там персонажа зовут точно как тебя, ха-ха-ха!» — буквально на днях смеялся помощник, уставившись в телефон.

Тогда Ешэн ещё пошутил, что раз уж его имя попало в книгу, то персонаж обязан быть главным героем. Но ассистент огорошил: «Да какой там главный! Обычное пушечное мясо, мелькает на паре страниц и дохнет от собственной глупости. Я грешным делом подумал, не твой ли хейтер это написал? Ты с детства на съёмках, имя редкое, фасон знакомый... А там ещё и рост указан — метр восемьдесят один точка семь...»

А вот главного героя той истории как раз и звали Чэн Фаньлинем.

Лицо Тань Ешэня окончательно одеревенело.

Даже если предположить, что кто-то решил жестоко разыграть его, внедрить чужие воспоминания невозможно. Следовательно, отбросив всё невероятное, приходится принять оставшееся — каким бы абсурдным оно ни казалось. Шерлок Холмс знал, о чём говорил.

Осознав, что попал в книгу, Ешэн быстро разложил по полочкам свалившийся на него ворох сведений.

Вчера вечером прежний владелец этого тела принял для храбрости и заявился к Чэн Фаньлиню с намерением затащить того в постель. В итоге операция провалилась, а горе-соблазнитель получил бонусный пакет: вывихнутое плечо и пробитый затылок. То, что бедолага не испустил дух прямо на месте, обусловлено исключительно крепостью его черепа да тем фактом, что его обидчик — главный герой. А главным героям мокруха не по статусу.

Оглушённый персонаж потерял сознание, а очнулся в этом теле уже настоящий Ешэн.

Разложив всё по местам, он снова взглянул на контракт. Бумаги буквально жгли пальцы.

— И что именно «бред»? — усмехнулся Чэн Фаньлинь, наблюдая, как на лице собеседника сменяются эмоции, словно к тому постепенно возвращается память после попойки. — Мечта сбылась, от радости дар речи потерял?

— По-моему, между нами вышло недоразумение, — мягко произнёс Тань Ешэн. Ядовитый тон собеседника ему не нравился, но, учитывая статус главного героя и собственный сомнительный бэкграунд, пришлось сбавить обороты. — Вчера я перебрал и вёл себя неподобающе. Но вы меня тоже не погладили: голова и рука до сих пор раскалываются. Так что...

— Может, сначала прочтёшь соглашение, а потом будешь корчить из себя невинность? — перебил Чэн Фаньлинь. Он не сомневался, что Ешэн спит и видит этот брак, а текущую кротость принимал за дешёвое притворство.

Пройдя к массивному письменному столу, он опустился в кресло и произнёс без тени эмоций:

— Ты должен понимать: полноценного брака на всю жизнь у нас не будет. Однако если будешь вести себя тихо и послушно, я помогу тебе закрыть твои проблемы. Срок — один год. Полная свобода действий, никто никому не мешает. По истечении срока тебе отходит квартира, машина и пятьсот тысяч ежемесячно на карманные расходы. При разводе получишь солидные отступные. От тебя требуется лишь одно: сидеть ровно и не отсвечивать. Повторения вчерашнего психоза я не потерплю. Вопросы есть?

Тань Ешэн лишился дара речи.

У него имелся один крошечный изъян — он был отчаянным скупцом. И одна большая страсть — копить деньги. Мечта всей его жизни заключалась в том, чтобы сколотить солидный капитал, выйти на раннюю пенсию и наконец-то перестать экономить на каждом шагу, наслаждаясь жизнью на широкую ногу.

До перемещения он находился в шаге от цели. А теперь очнулся в теле нищего пушечного мяса.

Заметив его замешательство, Чэн Фаньлинь нахмурился.

В то же мгновение Ешэн с неожиданной прытью вскочил с дивана, подскочил к столу, выудил из стаканчика чёрную ручку, развернул контракт на последней странице и размашисто поставил подпись.

Движения его отличались такой решительностью, а почерк — такой размашистостью, что три экземпляра договора были подписаны в считаные секунды. Колпачок щёлкнул, ручка с тихим стуком вернулась на место.

Чэн Фаньлинь застыл.

Мужчина едва слышно хмыкнул. Ну надо же, какое преображение! Пятьсот тысяч в месяц — и весь спектакль окончен.

Поставив автограф, Ешэн с чувством выполненного долга уселся обратно и начал неспешно перелистывать страницы.

— Сначала подписал, а потом решил прочесть? — с ледяной иронией спросил Чэн Фаньлинь.

— Документ всё ещё у меня в руках. Если какой-то пункт меня не устроит, всегда можно внести правки, — невозмутимо отозвался Ешэн.

Сейчас Чэн Фаньлинь казался ему не грозным главным героем, а шальным банкоматом — холодным, железным, но ослепительно сияющим золотым блеском.

— В конце концов, при столь щедрых условиях промедление было бы преступлением против звонкой монеты.

Подумать только, он помешкал целых пару секунд! Какое кощунство.

— Ради денег готов и в постель лечь, и собутыльником стать. Несладко тебе приходится, — снова фыркнул Фаньлинь.

Перевернув страницу, Ешэн сочувственно вздохнул:

— И не говорите, жизнь вообще штука суровая. Слушайте, уважаемый, может, сделаете одолжение? Переводить по полмиллиона каждый месяц — лишняя хлопота. Может, выдадите всё сразу?

Затем он ткнул пальцем в середину листа:

— И вот здесь написано довольно туманно. Указано, что мне полагаются квартира и машина, но ни района, ни площади, ни марки авто нет. Опять же, когда именно перейдут права собственности? Чем быстрее, тем лучше, вам не кажется?

Чэн Фаньлиню искренне захотелось его придушить. Перемена в поведении этого типа была явной, но нормальным он от этого не стал — теперь он просто немолкаемо трещал.

— Данные по недвижимости и транспорту внесу, а про единоразовую выплату за год забудь, — отрезал Фаньлинь, забрал договор и выудил из стола ручку.

Поняв, что номер не прошёл, Ешэн разочарованно вздохнул:

— А чем плохо-то? Неужели вам охота каждый месяц вспоминать обо мне во время перевода? Не боитесь, что кошмары сниться будут?

— Не буду. У меня есть ассистент. Такие мелкие транзакции — его забота.

—...

«Умыл, ничего не скажешь».

Впрочем, грех жаловаться. Ничего не делая, за год стать обладателем недвижимости, авто и солидного капитала — в прошлой жизни ему приходилось пахать на съёмках куда усерднее. Раз уж судьба забросила его в тело нищего неудачника, нужно выжимать из этого максимум.

Чэн Фаньлинь от руки вписал уточнения по квартире и машине, достал из стола штемпельную подушечку, поставил отпечаток на исправлении и пододвинул бумаги Ешэню.

Наблюдая, как тот ревностно прикладывает измазанный красной краской палец к документу, Фаньлинь сухо напомнил:

— Завтра после обеда едем в ЗАГС. Оттуда — в старое поместье семьи Чэн, проведать бабушку и поужинать.

Ешэн без колебаний кивнул.

Все три экземпляра ещё требовалось нотариально заверить, поэтому, закончив с отпечатками, он вернул пачку хозяину:

— Смотрите не забудьте завтра бумаги.

— Не переживай. Я вовсе не горю желанием делиться с тобой движимым и недвижимым имуществом, так что этот контракт я не забуду ни при каких обстоятельствах.

Едкий тон золотого банкомата Ешэн решил проигнорировать. Поднявшись, он бросил:

— Раз вопросов больше нет, я пошёл.

Едва он направился к двери, как в кармане зазвонил телефон. Полезши за аппаратом, Ешэн наконец разглядел своё облачение. На нём было нечто непотребное — балахон с дикими разрезами и брюки странного кроя. В таком виде только на слёт нечистой силы ходить.

Тут уж даже к Чэн Фаньлиню претензий быть не могло — выглядел он и впрямь дико. Но деваться было некуда, пришлось смириться.

На экране светилось имя Шэнь Вэя — детского друга и по совместительству ассистента прежнего владельца тела.

— Ешэн, ты где пропал? — раздался из динамика торопливый голос. — Режиссёр Пу сказал, что нужно срочно переснять одну сцену, дуй на площадку. И это... — Голос на том конце снизился до таинственного полушёпота: — Ты же вчера к тому парню ходил? Ну как, выгорело?

Игнорируя расспросы, Ешэн отрезал:

— Скоро буду на площадке.

Сбросив вызов, он пошёл по коридору. Проходя мимо натёртого до зеркального блеска бронзового вазона, Ешэн случайно мельком глянул на своё отражение... и едва не отпрянул.

Это ещё что за чучело?!

Он провёл ладонью по щеке — пальцы тут же испачкались в осыпающейся косметике.

Вот оно что! Гудящая голова и нестерпимый зуд объяснялись не только похмельем и вывихом, но и слоем боевого раскраса, продержавшегося всю ночь.

Одежду ещё можно было списать на эксцентричность, но появляться на людях с этим сценическим гримом — перебор.

Вышедший из кабинета Чэн Фаньлинь застал Ешэня за разглядыванием бронзовой вазы.

— Что, сообразил, что ваза антикварная, решил под шумок прибрать к рукам? — сходу язвил Фаньлинь.

Но Ешэн только просиял и обернулся к нему с ослепительной улыбкой:

— Брат Чэн, разрешите воспользоваться вашей ванной? И, если не жалко, дайте мицеллярку или гидрофильное масло.

Как-никак, Чэн Фаньлинь был актёром, так что уходовых средств в его доме хватало с избытком.

Лицо Ешэня покрывал плотный слой нелепого, размазанного за ночь макияжа. Выглядело это зрелище, мягко говоря, убого, и искренняя улыбка ситуацию почти не спасала... Почти. Если не считать глаз — чистых, ясных, вспыхивающих живыми искорками. Странно, раньше Фаньлинь не замечал у него такого взгляда.

Засмотревшись на секунду, Чэн Фаньлинь помимо воли кивнул.

Ешэн слегка удивился. Он никак не ожидал, что хозяин дома пустит его в ванную без пары-тройки колкостей.

Заметив это искреннее изумление, Чэн Фаньлинь спохватился, но менять решение было поздно. Впрочем, отпустить парня просто так показалось ему упущением, поэтому он добавил с ледяным высокомерием:

— Наконец-то до тебя дошло, насколько ты уродливо накрашен. Скажи спасибо моему воспитанию — другой на моём месте уже давно спустил бы тебя с лестницы.

http://bllate.org/book/37324/4699481