Готовый перевод Little Dandelion's Seven Pregnancies in Three Years / Одуванчик и холодный профессор: семь детей за три года: Глава 13

Он будет стараться, стараться поскорее сменить обращение учитель на профессор.

Когда они дошли до ворот университета, водитель Старший Ло уже ждал издалека. Проведя целый день в студенческой жизни, Пу Инь стал понимать многое, но чем больше он понимал, тем больше у него возникало вопросов: например, почему профессорам полагается личный водитель, неужели у Шан Шэньвая такая высокая зарплата, или почему другие университетские профессора не обязаны постоянно находиться в учебном заведении, а Шан Шэньвай соблюдает расписание точь-в-точь...

Пу Инь спрашивал обо всём, что его интересовало, но вот Шан Шэньвай отвечал далеко не на всё:

— Потому что мне так хочется.

Ладно уж, раз ты профессор, тебе виднее, подумаешь, секреты у него, есть чем гордиться! Пу Инь поджал губы — подумаешь, очень уж ему хотелось это слушать.

В этот вечер Пу Инь уже не мог, как прежде, липнуть к Шан Шэньваю и играть с мужчиной...

Шан Шэньвай усадил его за длинный стол в кабинете и заставил писать иероглифы под диктовку: Шан Шэньвай диктовал, а Пу Инь писал.

Головка Маленького Одуванчика подверглась омовению знаниями и стала гораздо чище, в ней больше не оставалось места для всяких горячих мыслей.

Впрочем, погода постепенно теплела, и Пу Инь больше не чувствовал, что у него леденеют руки и ноги.

Закончив диктант, Пу Инь был вынужден перейти к изучению второй страницы ходовых иероглифов. Шан Шэньвай пичкал его знаниями, словно гуся перед запеканием, отчаянно желая, чтобы тот за одну ночь вырос и стал образованным человеком.

Конечно, это было невозможно. Пу Инь успевал назвать его учителем раз восемь за минуту: то у него живот урчал, то хотелось в туалет, то казалось, что детёныш пинает его в животик...

Терпение у Шан Шэньвая и впрямь оказалось железным. И на ложе, и вне его он продолжал вырезать из бумаги, терпеливо снося этот гомон, приносил ночной перекус, относил его на руках в туалет, а в конце концов отложил ножницы, подошёл к Пу Иню, положил руку ему на живот и в молчании прислушался к ощущениям.

Пу Инь тут же воспользовался моментом, чтобы бросить книжки, кисти и бумагу, и запрокинул голову:

— Учитель, детёныш стал больше?

— У Иньинь память совсем плохая...

Услышав едва уловимый вздох мужчины, Пу Инь поджал губы и поспешно исправился на муж.

Шан Шэньвай убрал руку и вернулся к той стопке вырезок из бумаги, которая казалась Пу Иню невероятно скучной. Тот подбежал, протиснулся между мужчиной и письменным столом и настойчиво допытывался:

— Муж, детёныш стал больше?

Шан Шэньвай был полностью сосредоточен на подрезке мелких деталей, а Пу Инь смотрел на него горящим взглядом — так, будто хотел посоперничать с бумажной вырезкой за то, кто здесь важнее.

Спустя мгновение мужчина погладил его по затылку, не отводя глаз от поднятого к свету оконного узоры, чтобы полюбоваться им:

— Если Иньинь чего-то хочет, просто скажи прямо... Я готов в любой момент.

Что ещё за готов в любой момент? Пу Инь озадаченно нахмурился, но тут вдруг почувствовал, как в районе пупка разлился жар, и всё понял.

Маленький Одуванчик снова разозлился.Эти слова прозвучали так, будто он был какой-то распутной Маленькой Одуванчик.

Пу Инь, надувшись, отправился спать. Он с некоторым шумом отложил бумагу и ручку — раздался резкий хлопок. Обернувшись, он краем глаза заметил, как упала ручка, а Шан Шэньвай всё продолжал разглядывать его никчемную вырезку из бумаги. Пу Инь, не оглядываясь, вышел из спальни.

Детёныш, казалось, рос медленно. Когда он лежал на боку, изгиб живота был довольно заметен, а стоило лечь на спину — выглядел так, будто переел.

Пу Инь только сейчас заметил крошечную красную родинку на правой стороне живота. Он ткнул её пальцем, и детёныш вдруг отозвался — прижался в ответ. Маленький Одуванчик был вне себя от радости.

Когда вошел Шан Шэньвай, Пу Инь лежал на боку с обнаженным торсом. Его округлый живот мерно вздымался, а Маленький Одуванчик играл со своим животиком.

Мужчина убрал его руку от красной родинки:

— Расковыряешь.

— …

Действительно, никакой романтики, сплошная скука.

Пу Инь замер, а затем резко перевернулся на другой бок — ему совершенно не хотелось разговаривать. Однако от резкого движения он потянул ногу, и её свело судорогой. Пу Инь тихо вскрикнул и сжался в комок.

Шан Шэньвай едва слышно вздохнул, усадил его к себе на колени и принялся бережно массировать ногу.

Пу Инь тихонько хмыкнул, прижимаясь животом к мышцам пресса мужчины, в то время как его собственный живот вздымался при каждом дыхании:

— Детёныш ведь правда подрос, да?

Он был невероятно настойчив. Шан Шэньвай перевел взгляд на его живот и коротко отозвался:

— М-м.

Пу Инь тут же забыл об обиде и спросил, не будет ли лучше, если они будут спать в обнимку.

Шан Шэньвай кивнул, медленно лег, притянул его к себе и тихо произнес:

— Ты ещё мал, тебе нужно учиться, работать, строить свою жизнь… Почему ты всё время думаешь о беременности и детях?

Пу Инь был уже на грани сна, но при этих словах моргнул, не зная, что ответить.

Спустя долгое время он опустил свои густые, словно вороньи крылья, ресницы и, подняв личико, прошептал:

— Муж, ты правда тяготишься мной и хочешь прогнать?

Сердечко Пу Иня бешено колотилось. Не стоило ему так спрашивать — Шан Шэньвай наверняка давно раскусил его замыслы, а возможно, просто устал от него.

Мужчина промолчал, его лицо оставалось невозмутимым. Пу Инь немного подумал, тайком расстегнул пуговицы на его рубашке, открывая взору четкие, сильные мышцы пресса. Сглотнув, он подставил свой животик, прижимаясь к нему. Что ж, он был не в силах сопротивляться такому Шан Шэньваю и погрузился в свои дела.

Однако Шан Шэньвай в свои дела погружаться не стал, а крепко ухватил его за плечи:

— Инь-Инь, принеси-ка мне своё удостоверение личности.

Нужно было найти Маленькому Одуванчику какое-нибудь занятие, желательно такое, что помогло бы обуздать его похоть. Мужчина намеренно игнорировал собственное состояние, в его голове была лишь одна мысль — наставить этого одуванчика на путь истинный.Пу Инь издал удивлённое ах, чувствуя крайнее недоумение. Его одежда на Шан Шэньвае превратилась в полный беспорядок: верх распахнут, пояс брюк прижат в сторону возвышающимся бугорком, а Шан Шэньвай при этом сохранял невозмутимый вид, словно ничего не произошло.

Шан Шэньвай был поистине до безумия вынослив.

Однако Пу Инь в тот момент не мог толком сообразить, что именно у этого мужчины такое сильное — мозг или что-то еще.

Пу Инь с явным сожалением убрал руку, присел и повернулся к мужчине животом:

— У меня нет удостоверения личности, я же говорил, я — Одуванчик.

И вечно тот упрекает его в плохой памяти. Пу Инь не раз рассказывал Шан Шэньваю о том, кто он такой, но тот никак не мог запопнить.

Ужасно хотелось сделать профессору замечание.

Пу Инь теребил пальцы, но сейчас он выглядел до того слабым и крошечным, что не смел.

Шан Шэньвай, казалось, брякнул это просто к слову, и протянул:

— Завтра отведу тебя оформить.

Пу Инь широко распахнул глаза. Покинув долину, он из-за отсутствия человеческого удостоверения личности несколько раз оказывался выставлен вон из гостиниц, раздобыть этот документ было невероятно трудно, почему же этот мужчина говорит так легко... Ладно, профессор хорош во всех отношениях.

Больше ласки, меньше злости — и профессора можно будет надежно привязать к себе на всю жизнь, не зная больше ни о чем забот.

Маленький Одуванчик мысленно сжал кулаки, подбадривая себя и детёныша, и кивнул:

— Спасибо, муж.

Шан Шэньвай уже закрыл глаза, кое-как набросив на себя плед. Некоторые части тела по-прежнему оставались обнаженными, мужчина выглядел до предела уставшим и даже не утруждал себя тем, чтобы привести в порядок одежду.

Заботливый Маленький Одуванчик аккуратно одернул на мужчине одежду, вернул всё на свои места и легонько похлопал, словно желая спокойной ночи своему маленькому приятелю.

Закончив эту возню, он смертельно устал и перед сном принялся мысленно ворчать на детёныша: только посмотри на своего папашу.

Ранним утром следующего дня Шан Шэньвай действительно собрался вести Пу Инь оформлять удостоверение личности. Пу Инь поинтересовался, разве ему не нужно на работу и почему Шан Шэньвай так легко относится к своим обязанностям.

Шан Шэньвай ответил, что у него нет пар в первой половине дня.

— Другие профессора вон и научными проектами занимаются, и студентов привлекают, чтобы заработать, а ты почему нет?

Только посмотри на чужих профессоров, а потом на себя.

Стоило Пу Иню походить с ним на работу всего один день, как он тут же набрался словечек и принялся их применять, неизвестно у какого болтуна он этому научился, но получалось до смешного забавно.

Шан Шэньвай тронул уголками губ и бросил небрежно:

— Мне хватает на твое содержание.

Пу Инь неожиданно почувствовал себя умиротворенно — Шан Шэньвай снова пообещал... И впрямь, зачем зарабатывать так много денег, лишь бы хватало на него одного.

Он милостиво и ненадолго простил бесперспективного профессора Шана.

Через полчаса они стояли у входа в отдел регистрации актов гражданского состояния при полицейском участке. Перед самым входом Пу Инь сильно нервничал:

— Я же одуванчик, можно ли мне оформлять человеческое удостоверение личности? Вдруг они догадаются и станут относиться ко мне с предубеждением...

В утреннем воздухе косо тянуло ветерком, короткие волоски Пу Иня немного отраросли, и несколько из них торчали в разные стороны, выдавая растрепанность Маленького Одуванчика. Шан Шэньвай тихонько посмеивался уже довольно долго.

Не понимая, над чем смеется мужчина, Пу Инь протянул — эй! — изо всех сил сдерживаясь, чтобы не разозлиться.

— Пока Инь-инь сам не скажет, никто ничего не заметит.

А если Инь-инь вдруг проговорится, тогда дело будет заключаться вовсе не в том, заметят или нет, — того гляди, в психиатрическую больницу отправят.

— Инь-инь ничего не скажет.

Пу Инь снова сжал кулачки. Шан Шэньвай провел пальцем по уголку его глаза — до чего же забавный ребенок.

Ему действительно двадцать два года?

Мужчина думал о том, что даже в свои двадцать два года придется отправить его учиться, ведь двадцатилетний возраст — самое подходящее время для учебы с чистого листа.

Процесс оформления удостоверения личности оказался куда проще, чем предполагал Маленький Одуванчик. Похоже, в последние годы людей становилось все меньше, рождаемость падала, да вдобавок правительственные правила предписывали обязательную регистрацию для всех лиц без документов, поэтому сотрудники не стали задавать лишних вопросов и всё оформили.

Даже если кошачий детёныш превратился в человека — всё равно регистрируют.

Впрочем, подобные дети, у которых к совершеннолетию до сих пор не было зарегистрировано личных данных, с первого взгляда выдавали необычное прошлое: то родители бросят и человек окажется без прописки, то ребенок родится от любви человека и кошки, а после рождения его бросят... Опасаясь проблем вроде торговли людьми, отдел регистрации обычно оформлял таких лиц как граждан с плавающим статусом, а после выяснения правды личные данные можно было изменить.

Поэтому на просьбу Шан ШэньваЯ записать их в одну домовую книгу сотрудники ответили отказом, и мужчина незаметно для окружающих с облегчением выдохнул.

Как известно, люди, записанные в одну домовую книгу, состоят в очень близких отношениях.

В таком случае Маленький Одуванчик больше не смог бы называть его мужем.

Поглощенный радостью от скорого обретения удостоверения личности, Пу Инь ничего об этом не знал и пребывал в крайнем восторге, а во время фотографирования даже попытался затащить в кадр Шан Шэньвая.

Сотрудник хохотнул:

— Ты что, свадебное фото собрался делать?

Пу Инь покраснел, сообразив, что к чему, послушно уселся перед объективом и получил свою первую в жизни одуванчиковую удостоверительную карточку.

По дороге обратно он вспомнил слова сотрудника, выделив ключевую фразу свадебное фото, ведь он никогда не фотографировался с мужчиной в таком формате.

Пу Инь легонько хлопнул мужа по руке:

— Муж, когда мы пойдем делать свадебные фотографии?

Он был ничего не смыслящим в мирских делах Маленьким Одуванчиком, и вполне естественно, что многого не понимал и не знал, но с профессором дело обстояло иначе: дожидаться, пока Пу Инь сам напомнит о подобных вещах — это уже было явным перебором.

http://bllate.org/book/37323/4651314