Готовый перевод Unrequited Love is Prohibited / Односторонняя любовь запрещена!: Глава 17

Глава 17. Мороженое. Обычная школьная дружба

На следующий день Цзян Сяо проспал до восьми. Свод потолка долго оставался единственной точкой, на которой сфокусировался его затуманенный сонливый взгляд, пока до парня резко не дошло происходящее. Он разом заставил себя сесть.

Фу Цинчжоу! Фу Цинчжоу ночевал у него дома!

Да ещё и по голове вчера погладил… Дважды! И ходил в его пижаме!

Счастье свалилось настолько неожиданно, что Цзян Сяо захмелел от собственного восторга. Спрыгнув с кровати и взлохматив шевелюру, он тишком приоткрыл дверь и высунул голову в коридор.

— Старший брат проснулся! — звонкий, радостный голосок Фу Чжи раздался где-то неподалёку.

Фу Цинчжоу разгружал пакет с купленным завтраком. Повернувшись к Цзян Сяо, он покрутил на пальце карту-ключ от подъезда:

— Увидал у двери и решил добежать до лавки. Не против?

Цзян Сяо замахал головой так ревностно, будто пытался её оторвать. Он заворожённо наблюдал, как Фу Цинчжоу разливает соевое молоко по пиалам с Дораэмоном и раскладывает на тарелки хрустящие юйтяо и паровые сяолунбао. На мгновение показалось, что это лишь затянувшийся, неимоверно сладкий сон.

— Брат! — Фу Чжи вцепился в дверную ручку и выпалил на всю квартиру: — Завтракать!

— Фу Чжи, — негромко одёрнул его старший.

Малыш тут же вытянулся во фрунт, похлопал ресницами и пролепетал едва слышно:

— Братишка, иди кушать…

Цзян Сяо ухмыльнулся, аккуратно щипнул его за пухлую щёку и сладко потянулся:

— Иду-иду.

Быстрый душ, свежая футболка — и когда он вышел, Фу Цинчжоу как раз выносил палочки для еды. На бамбуковых стержнях во всю широкую пасть улыбался мультяшный медведь.

— Котик! Собачка! Панда! — с азартом загибал пальчики Фу Чжи, пока его взгляд не упал на салфетку под горячее. Восторгу не было предела: — Ого-о! Крокодильчик!

Фу Цинчжоу едва сдержал усмешку и перевёл взгляд на хозяина квартиры:

— Тебе кого: собачку или котика?

Цзян Сяо готов был сквозь землю провалиться от смущения. В семнадцать-восемнадцать лет он и помыслить не мог, что станет приводить к себе гостей, а потому обустраивал быт исключительно по собственному разумению. И сейчас, взглянув на свой интерьер глазами взрослого парня, осознал, насколько всё это отдаёт детским садом.

— Давай… собачку, — выдохнул он.

Фу Цинчжоу вручил ему прибор.

Сжав палочки с такой силой, будто хотел переломить их пополам, Цзян Сяо зачерпнул пиалу и жадно заглотил добрый глоток соевого молока. Фу Цинчжоу не успел и рта открыть, как Цзян Сяо с резом отвернулся и брызнул жидкостью в сторону. Обожжённый язык запылал огнём, а на лице проступило выражение дикой муки.

Фу Цинчжоу вздохнул:

— Только хотел предупредить, что горячее.

— Ничего… не больно, — прохрипел Цзян Сяо, у которого от боли мгновенно выступили слёзы.

— Дай взгляну. — Фу Цинчжоу подался через стол и осторожно поддел его пальцами за подбородок.

Фу Чжи тоже привстал на коленях на стуле и испуганно уставился на старшего брата.

— Честно… всё в порядке, — Цзян Сяо показалось, что то место, где к его коже прикоснулась рука Фу Цинчжоу, полыхнуло жаром куда сильнее обожжённого языка. Он отшатнулся спиной к спинке стула, судорожно соображая, куда девать руки и ноги под этим невозмутимым взглядом.

— Открой рот, — не терпящим возражений тоном произнёс Фу Цинчжоу.

Цзян Сяо опешил. Будущая жёнушка велит открыть рот — разве он смеет перечить?

Естественно, нет.

— Волдырей нет, — Фу Цинчжоу отпустил его подбородок и откинулся на спинку стула.

Цзян Сяо почувствовал лёгкий укол разочарования:

— А… и всё?

— Могу уксуса налить, если хочешь, — Фу Цинчжоу с лёгкой иронией пододвинул к нему бутылочку.

На физиономии Цзян Сяо выразилось категорическое неприятие:

— Ну уж нет, терпкое и кислое — это совсем не моё.

Фу Цинчжоу тихо хмыкнул и переложил в его пиалу сочный сяолунбао.

Осень вступала в свои права: после проливного дождя температура за окном заметно просела.

Цзян Сяо разрывался на два фронта: отчаянно подтягивал хвосты по учёбе и из кожи вон лез, чтобы ухватить лишнюю минутку рядом с Фу Цинчжоу. Вот только тот вечно куда-то пропадал, словно сквозь землю проваливался.

Дни летели стремительной чередой, приближая первую месячную аттестацию. Зубрёжка до белого каления вытягивала из Цзян Сяо последние соки. Когда наступило утро, завершавшееся уроком физкультуры, парень обрадовался: планировал подкараулить Фу Цинчжоу и попросить разжевать пару замысловатых задачек. Но, пробежав разминочный круг по стадиону, с досадой обнаружил, что того нигде нет.

Объявили свободное время. Цзян Сяо, с трудом подавляя зевоту, примостился на трибуне с карточками английских слов. Голова от монотонии наливалась свинцом, как вдруг со свистом прямо в него отрикошетил круглый снаряд. Сработал рефлекс — Цзян Сяо на лету цапнул мяч.

С поля донёсся оглушительный свист.

— Красава, брат Цзян! — закричал Мэн Нянь.

Ли Бовэнь тут же запричитал на весь стадион:

— Какая гнида целит в нашего Сяо-эра?! Вы вообще в курсе, сколько стоит такое ебало? Попробуй испорти — вовек не расплатитесь!

Трибуны и поле взорвались хохотом.

— Ли-цзы, уйми свою насестку! — откликнулся Мэн Нянь, ухмыляясь. — Брат Цзян, сбросишь напряжение?

Цзян Сяо к баскетболу всегда относился прохладно, но, не касавшись мяча лет пятнадцать, почувствовал знакомый азартный зуд в ладонях. Сложив словарь на скамью, он перемахнул через перила:

— Погнали.

К моменту, когда прозвенел звонок с урока, он даже разошёлся не на шутку.

— Пошли, пацаны, в жратву уткнёмся! — скомандовал Ли Бовэнь, увлекая компанию в сторону Южной столовой.

— Брат Цзян, у нас тут в сборной набор идёт. Не хочешь на турнир заявиться? — поинтересовался Мэн Нянь.

— Воздержусь, — мотнул головой Цзян Сяо. — Со временем совсем завал.

Горы нерешённых тестов и печальные оценки не оставляли иллюзий. А ведь он твёрдо вознамерился поступить в один вуз с Фу Цинчжоу — хотя пока что учёба давалась с диким скрипом.

— Слыхал, Фу Цинчжоу на площадке неплохо финтит. Чего к нему не подкатите? — как бы между прочим вставил Цзян Сяо.

— Чего?! — Мэн Нянь аж притормозил. — Да у нас с этим Фу счета не закрыты! Забыл, как он тебя отделал? Мы ещё даже должок не вернули!

— Какой ещё, к чёрту, должок? — Ли Бовэнь закатил глаза к небу. — Цзян Сяо сам готов круглосуточно на нём висеть. На перемене первым делом чешет в конец класса, на обед тащит его за собой… Со стороны глянуть — чистой воды романтика, хоть свадебные марши играй.

— Не неси ахинеи, — Цзян Сяо сухо откашлялся.

Он ведь ещё даже ухаживать толком не начал, какие, к чёрту, отношения!

Мэн Нянь со товарищи уставились на него с вылупленными глазами:

— Ты серьёзно?!

— Увы, наш государь пал жертвой чар и похоти, верные слуги бессильны! — запричитал Ли Бовэнь, прижав руки к груди. — Демоническая наложница губит империю, державе конец!

Цзян Сяо, делавший в этот момент добрый глоток из бутылки, с треском захлебнулся и брызнул водой.

— Вот! Видали?! Занервничал! — распалялся Ли Бовэнь. — «Для учёбы», ага, как же! Повёлся на физиономию, кобель! Нашёл себе новую усладу, а старых друзей — на свалку истории?! Забыл наши страстные ночи?!

— Заткнись и не мели чуши! — Цзян Сяо сгрёб балабола за шею и запечатал ему рот ладонью. От неловкости голос его невольно сорвался на фальцет: — Если я не буду к нему подлизываться, с какого перепугу он станет со мной заниматься?! Это тактика, дебил, понимаешь? Тактика!

Ли Бовэнь судорожно закивал, умоляя освободить его дыхательные пути.

— Между нами — исключительно нормальная, здоровая школьная дружба! — на весь перрон отчеканил Цзян Сяо и, огибая ворота стадиона, уткнулся прямо в Фу Цинчжоу, держащего в руках два эскимо.

Рука Цзян Сяо медленно соскользнула с шеи Ли Бовэня. Баскетболисты переглянулись — воздух вокруг мгновенно сгустился до состояния киселя.

Фу Цинчжоу стоял с застывшим, остекленевшим лицом, излучая ледяное отчуждение. Цзян Сяо вытянулся в струнку и не задерживал дыхание, с окаменевшей миной глядя на спутника. Казалось, ещё секунда — и парни сойдутся в смертельном поединке.

Ли Бовэнь перевёл взгляд с одного на другого и, опираясь на месячный опыт наблюдений, чётко понял: мордобоя не будет. Он тут же сгреб за шкирку раззинувшего рот Мэн Няня:

— Так, сваливаем! Сегодня брат Цзян проставляется обедом, марш в столовку! Сяо-эр, подтягивайся скорей!

И уволок всю компанию подальше.

Мэн Нянь, уходя, тихо буркнул:

— Ну и жуть… А наложница-то с характером…

— Э-э… да я просто подшучивал над ними, — Цзян Сяо выдавил подобие улыбки.

Фу Цинчжоу безмятежно кивнул и вложил мороженое ему в ладонь:

— Держи.

— Спасибо! Моё любимое… — Цзян Сяо прямо-таки физически ощущал, как температура вокруг Фу Цинчжоу падает ниже нуля. Чувствуя себя застигнутым на месте преступления изменником, он замялся: — Пойдём пообедаем вместе? А то ты вечно занят.

— Не выйдет, — отрезал Фу Цинчжоу. — Есть дела. Я пойду.

— Эй, Фу Цинчжоу! — Цзян Сяо порывисто выбросил руку и вцепился ему в запястье.

Тот остановился, повернул голову и равнодушно посмотрел на него:

— Что-то ещё?

Цзян Сяо словно окатили ледяной водой из ведра. Сердце сжалось от холода пуще, чем пальцы вокруг тающего эскимо. Он нехотя разжал пальцы:

— Нет… Ничего. Может, поужинаем вечером?

— На вечер взял отгул. Тоже дела, — Фу Цинчжоу скупо улыбнулся и, не оборачиваясь, пошагал прочь.

Цзян Сяо в досаде взъерошил волосы. Взглянув на упаковку «Четырех колец», помешкал немного и всё же сорвал обёртку.

Он уплетал мороженое со смесью муки и неземного блаженства: вкус был потрясающий, к тому же угощение принёс сам Фу Цинчжоу… Вот только этот самый Фу Цинчжоу на него явно обиделся.

Да и то сказать: они недели напролёт ужинают вместе, по выходным он зовёт его с малышом Фу Чжи к себе домой — какая, к чертям, «обычная школьная дружба»?!

Даже ляпни он «лучшие кореша» — и то звучало бы лучше. Цзян Сяо с тоской пожевал деревянную палочку.

Эх, а мороженое всё-таки чертовски вкусное…

***

— Ты ведь только что убежал сломя голову, чего вернулся? — с удивлением спросил дежурный преподаватель в компьютерном классе, глядя на снова вошедшего ученика. — В столовую не идёшь?

— Не голоден. Решил перекусить мороженым на жаре, — Фу Цинчжоу вежливо улыбнулся. — Учитель Чжан, давайте я сам всё закрою, идите спокойно обедать.

— Ладно. Ты только подумай над моим предложением, хорошо? Серьёзно, с твоим уровнем есть все шансы взять призовое место.

— Хорошо, я дам ответ до субботы, — кивнул Фу Цинчжоу.

Когда Учитель Чжан вышел, в классе остались лишь ровное гудение системных блоков да шум кондиционера. Фу Цинчжоу опустился в кресло, распаковал вторую порцию эскимо и неторопливо откусил кусочек.

Сладость была приторной, аж сводило челюсти.

Он искренне не понимал, что Цзян Сяо находит в этой штуке. Впрочем, если это нравится Цзян Сяо, то и ему сойдёт.

«Обычная школьная дружба…» — Фу Цинчжоу с силой стиснул зубами деревянную палочку, задумчиво вглядываясь в бегущие по экрану строчки кода.

Поведение Цзян Сяо в последние недели заставило его поверить, что парень хотя бы отчасти догадывается о его чувствах. А вышло, что в табеле о рангах он до сих пор числится со стандартной пометкой: «приятель по школе».

Это откровенно досаждало.

Однако поддашь газу — и можно перегнуть палку, вспугнув его окончательно.

Нужно взять паузу, остыть, а заодно довести до ума текущий проект.

В итоге последующие несколько дней Цзян Сяо так и не удалось даже нормально пообедать с Фу Цинчжоу. Как бы он ни выслеживал его, тот увиливал с ловкостью призрака. Когда Цзян Сяо попытался проведать малыша Фу Чжи, тот лишь хлопал глазами и отвечал, что брат пропадает на работе — зарабатывает деньги.

В груди Цзян Сяо поселилась липкая тревога.

Да, в прошлой жизни Ли Бовэнь со всей определённостью говорил, что авария произошла только во втором полугодии одиннадцатого класса.

Но переродившись, Цзян Сяо переписал слишком многое. Взмах крыла бабочки способен вызывать ураган — бог весть, к чему приведут его изменения.

А если Фу Цинчжоу из-за этой сумасшедшей гонки за деньгами угодит под колёса раньше срока?

А если трагедия окажется ещё страшнее прошлого раза и унесёт его жизнь?!

Чем дальше Цзян Сяо раскручивал этот маховик мыслей, тем глубже в сердце вонзался животный страх. Планы о планомерном расследовании полетели к чертям — он лишь прибавил шагу, покидая территорию школы.

К чёрту условности, к чёрту статусы приятелей и братьев! Главное — не допустить, чтобы с Фу Цинчжоу снова случилась беда.

Над головой повис холодный серп луны. Натренированная память привела Цзян Сяо в переулок Пинъань. В узких хутунах фонари отсутствовали как класс, погружая лабиринт в непроглядный мрак, лишь у редких порогов теплился тусклый свет домашней лампочки. Покружив в темноте, Цзян Сяо осознал, что снова сбился с пути.

«Блядь…»

Достав телефон, он запустил компас. Но едва миновал поворот, как уткнулся нос к носу с компанией подозрительных оборванцев. Заводила — вертлявый типок с крашеными в алый цвет паклеобразными волосами — показался до боли знакомым.

Тот самый Рыжий, которому тогда пересчитал рёбра Фу Цинчжоу.

Главарь въелся в него взглядом, и спустя секунду его зрачки сузились от озарения. Цзян Сяо реактивно развернулся на пятках и рванул прочь.

— Завалите его, суку! — яростно заорал вослед Рыжий. — Он с Фу Цинчжоу за одно! Мать вашу, хер вы у меня сегодня живыми уйдёте!

В голове Цзян Сяо разом вспыхнул рой догадок. О прошлом Фу Цинчжоу он знал не так уж много: рос без отца, воспитывался бабушкой и дядей, к которому относился подчеркнуто прохладно.

Тем не менее сыновий долг Фу Цинчжоу исполнил сполна — когда Фу Цзяньхун отдал концы, сам организовал и оплатил погребение.

Цзян Сяо помнил, как на похоронах гости шептались между собой: мол, дядя был конченым мерзавцем и Фу Цинчжоу сделал для него куда больше, чем тот заслуживал.

Так кто перед ним — личный враг Фу Цинчжоу или отголосок грязных делишек его дядьки?

Мысли путались, пока Цзян Сяо неожиданно не выскочил в глухой тупик.

Он резко развернулся. Рыжий вместе с бандой из семи-восьми человек уже перекрывал единственный выход, плотно сжимая кольцо.

— А ты прыткий, сучонок, — высклабился Рыжий. — Не слабо так понты колотил, да? Ну давай, покажи ещё разок, какой ты крутой.

Цзян Сяо мрачно насупился.

http://bllate.org/book/37299/4912746