Готовый перевод Scum O Chases Plato / Стерва и платоническая любовь: Охота за недосягаемой: Глава 6

— Сяо Бин, ты же попала под дождь. Разве та сестрица не отвезла тебя домой? — она как раз разливала суп по тарелкам, держа в руке половник.

— Между мной и ей ничего такого нет, с какой стати ей меня возить?

— Хэ-хэ, завести романочку — это же не в убыток, — хихикнула над ней соседка по комнате, развязала фартук и, неся суп в гостиную, принялась с аппетитом есть.

Най Бин молча осталась на кухне убираться: выбросила в мусорку остатки еды, до блеска протерла плиту, а заглянув под крышку кастрюли, невольно нахмурилась — утренний снежный гриб до завтрашнего дня не дожистет, придется снова выбрасывать продукты.

Закончив с домашними делами, было уже почти одиннадцать. Наскоро умывшись и забравшись под одежду, она с какого-то перепуга принялась чихать без остановки, так что пришлось поплотнее закутаться в одеяло.

На следующий день, как и следовало ожидать, поднялась температура и началась простуда. Проснувшись, она обнаружила на часах уже 8:50! Най Бин испуганно подскочила на кровати — она даже не услышала будильник.

В голове стоял тяжелый туман, сил совершенно не было. На дворе всего лишь среда, неужели её уволят за наглые прогулы прямо во время стажировки?

Если так дело пойдет, о переходе в основной штат и мечтать не придется. В нынешнюю эпоху жестокой конкуренции найти нормальную работу ох как непросто, а потерять её — всё равно что остаться без куска хлеба. Только что выпустившись из университета и не имея за душой ни гроша, она целиком и полностью зависела от этой маленькой зарплаты.

Пришлось отпрашиваться. Дрожащим пальцем открыв рабочий чат в мессенджере, она уже собиралась во всем признаться, как вдруг увидела свежее объявление: в связи с изменением графика сегодня объявлен выходной, который придется отработать в субботу.

— … — обрадованная донельзя, она поспешила отрапортовать о прочтении.

Тем временем И Чжаньин сидела в своем кабинете и просматривала материалы, поданные подчиненными. Новый маркетинговый план: вложиться в онлайн-продвижение, сначала сработать в убыток ради громкого имени, а уже потом отбить все затраты.

— Подумайте еще раз, доработайте план, — она вернула документ специалисту по планированию.

— Хорошо, начальник отдела.

Тут же в мессенджере пришло сообщение со скриншотом от Сяо Ци: младшая сестра болтала с Ледяной Собакой и передала, что та простужена, сидит дома одна, за ней некому ухаживать, чего же ты ждешь?

Тревога из-за болезни! Не раздумывая ни секунды, И Чжаньин покинула офис, купила самые ходовые лекарства от простуды и села за руль. По прибытии на место она нос к носу столкнулась с Най Бин, которая как раз спускалась вниз, чтобы выбросить мусор. Больная была одета в пижаму с капюшоном и издалека казалась такой крошечной.

Най Бин замерла, не зная, здороваться ли ей. На мгновение ей захотелось скрыться, но ноги словно перестали её слушаться, и она осталась стоять на месте, наблюдая, как та приближается шаг за шагом.

И Чжаньин показала ей пластиковый пакет в руке, окинула тревожным взглядом раскрасневшиеся щеки и вздохнула:

— Хватит тут стопариться. Марш домой, ложись как следует, на улице прохладно.

Они вернулись в квартиру. На этот раз в помещении не было никого, кроме них двоих. Най Бин послушно уложили в постель под самое одеяло, а сама И Чжаньин зашуршала чем-то на кухне, занятая непонятными хлопотами.

Спустя долгое время она вернулась в комнату со стаканом воды и лекарством, присела на краешек кровати и мягко произнесла:

— Сначала выпей утренние таблетки.

Най Бин похлопала ресницами, смущенно вцепившись обеими руками в одеяло. В памяти всплыл тот момент, когда Ин-ин назвали отвратительной — её лицо тогда выражало явную растерянность и досаду. Почему же сейчас она выглядит совершенно спокойной?

— О чем задумалась? — снова спросила И Чжаньин.

— Разве тебе не было обидно? Из-за тех слов, что я тебе наговорила...

— Обидно? — переспросила та и покачала головой. — С чего бы? Я не принимаю это близко к сердцу.

Услышав это, Най Бин наконец смогла свободно выдохнуть, впервые по-настоящему оценив широту души и великодушие старшей.

Она взяла у женщины лекарства и воду, намереваясь проглотить пилюли, но горло перехватило спазмом, и таблетки вместе с водой едва не вылетели обратно в ладонь.

— Не спеши... — И Чжаньин тут же схватила салфетку, чтобы вытереть её. К счастью, вода не пролилась на одеяло. Она вернулась на кухню, чтобы налить свежий стакан, на этот раз тщательно раскрошив таблетки на несколько крошечных частей, и ласково произнесла: — Ешь потихоньку, ничего страшного.

В груди Най Бин внезапно шевельнулось трогательное чувство — она вспомнила, как в детстве мама делала точно так же. Девушка с трудом сдержала влагу в глазах, боясь, что собеседница заметит её слабость.

— Спасибо тебе. Примчаться ко мне возиться из-за какой-то банальной простуды... — пробормотала она, опустив голову.

И Чжаньин, видя это, лишь сильнее прониклась жалостью:

— Сяо Бин, тебя и правда так легко растрогать. Почему ты такая послушная? Даже не верится, что за тобой больше никто не ухаживает. — Она слегка покачала головой, чувствуя себя невероятно повезловой.

Подумать только: если бы кто-то другой признался в чувствах раньше неё, Сяо Бин могли запросто увезти из-под носа, и ей бы ничего не досталось. Какое счастье успеть.

— Вообще-то, кроме тебя, мне тоже кое-кто признавался в любви, — неожиданно выпалила эта железобетонная натура.

Лицо И Чжаньин мгновенно изменилось, переполнившись горькой обидой. Получить пощечину реальности со скоростью света — самое страшное всё-таки случилось.

— Кто? Как его зовут? — потребовала ответа она.

— Это было очень давно, я уже забыла... — Най Бин испугалась её явного уныния и не посмела продолжать. Неужели приревновала? Девушка осторожно добавила: — Да ладно тебе, считай, что я ничего не говорила.

— Бин, ты можешь принадлежать только мне... — сколько же тоски было в этих словах.

И Чжаньин в одиночестве вернулась на кухню, уставившись на свежепоставленный вариться куриный бульон. Продукты она достала прямо из холодильника, но теперь собиралась сбегать в супермаркет этажом ниже и купить еще одну курицу.

Примерно через час, полностью совладав со своими эмоциями, она преподнесла Най Бин потрясающий куриный бульон. По поверхности супа плавали красные финики и ломтики ямса, источая умопомрачительный аромат.

Когда о тебе так заботятся, Най Бин просто не могла принимать это как должное, поэтому не выдержала и выпалила прямой вопрос:

— Но почему я тебе вообще нравлюсь?

И Чжаньин занесла половник над тарелкой, останавливая движение, и задумалась:

— Наверное, в тот момент, когда ты назвала меня противной, у меня внезапно родилось какое-то зачарованное, завистливое чувство.

— А? — Най Бин не уловила смысла. То есть она влюбилась просто за то, что получила отпор? В психологии это называется мазохизмом, чистой воды мазохизм.

Как-то жутковато и слишком легкомысленно.

— А еще твой характер просто невероятно милый. Когда я общаюсь с тобой, мне кажется, будто я снова вернулась в студенческие годы, такая чистая атмосфера.

— И это всё? — продолжала допытываться Най Бин.

И Чжаньин призадумалась и через мгновение ответила:

— На самом деле, чтобы полюбить человека, не нужно слишком много причин. Просто так совпало, что обладательницей всех этих чувств оказалась именно ты, и никто другой.

Неужели? Най Бин никогда раньше не состояла в отношениях и не понимала глубокого смысла этих слов, да и человеческие чувства по своей природе слишком сложны.

К полудню она попробовала домашнюю стряпню гостьи. Казалось бы, самые простые блюда: свинина с зеленым перцем, морковь с кукурузой и ветчиной, томатный суп с яйцом — но её сердце будто укутали мягким облаком, согрев до полного таяния.

С благодарностью приступим к трапезе! Най Бин взяла палочки, с трепетом наслаждаясь каждым кусочком, как вдруг заметила, что сидевшая напротив И Чжаньин замерла в задумчивости.

— Что такое? — с любопытством спросила она.

— Ты сейчас чувствуешь себя как после замужества? Одна квартира, двое людей, обычная забота о насущном хлебе. — Женщина говорила с предельной серьезностью, явно снова погрузившись в свои фантазии.

— Кхе-кхе... — Най Бин не удержалась от кашля и положила ей в пиалу кусок мяса. — Сестрица, ты так устала, сама готовила для меня, Ин-ин, покушай побольше.

И Чжаньин слегка опешила:

— Как Ледяная Собака меня назвала?

— Ин-ин?

— То слово, что было перед этим.

— Эм... сестрица? — переспросила та.

— Угу-угу, — довольно кивнула И Чжаньин. — Называй меня так и впредь.

— ... — Най Бин всерьез заподозрила, что у этой женщины пунктик на младших сестер. Как говорила Сяо Ци, дома та тоже проявляла особую, удушливую заботу о младшенькой.

После обеда гостья наотрез отказалась подпускать хозяйку к мытью посуды. Убедившись, что жар полностью спал, И Чжаньин была вынуждена уступить, но от усталости прилегла вздремнуть на диван.

Вернувшись после уборки, Най Бин увидела, что женщина уже заснула. Комнату наполнял легкий шлейф феромонов, и девушку внезапно накрыло воспоминание о том самом дне в доме семьи И, когда она воочию лицезрела её обнаженное тело. От этой картины вовсю разыгрывалось воображение... О чем это она вообще думает?!

Может, накинуть на неё плед? Обернувшись, она застала потрясающую картину: во сне И Чжаньин бессознательно потянулась расстегнуть воротник одежды. Полусонная, разморенная, она издала горлом какое-то невнятное шуршание — неужели ей было нехорошо?

— Ин-ин? — Най Бин приблизилась и тихонько позвала.

Спустя пару мгновений та приоткрыла глаза, затуманенные пьяной поволокой.

Не успела Най Бин опомниться, как её обвила пара рук, притягивая к себе за шею в плотные объятия. Потеряв равновесие, девушка рухнула прямо на неё. Рассматривая вблизи эти невероятно милые и красивые ресницы, казавшиеся тщательно выточенным произведением искусства, она затаила дыхание.

— Позволь мне подержать тебя еще чуть-чуть, мне немного нехорошо, — пробормотал хриплый шепот И Чжаньин.

— Нехорошо?

— И...

Ей послышалось что-то странное.

Най Бин с криком отпрянула, словно ошпаренная, а её пульс взлетел до невыносимых пределов. Стоя в сторонке, она виновато косилась на И Чжаньин, избегая встречаться с ней взглядом.

Поняв, что снова сболтнула лишнего по привычке, женщина плавно приподнялась, приложив руку ко лбу, и вздохнула:

— На самом деле, я имела в виду душевную ломку, — пытаясь исправить положение, она ткнула себя пальцем в грудь. — Из-за того, что ты рядом, сердце бьется слишком быстро. Не веришь — потрогай сама?

Эффект оказался противоположным — вышло только хуже. Спасательная операция провалилась...

Позже, застегнув пуговицы на рубашке и подняв с пола свой брендовый мессенджер, И Чжаньин тихо произнесла:

— Ну, я тогда пойду?

— Угу, Ин-ин, иди аккуратнее, до встречи... — деревянным голосом попрощалась Най Бин, неловко взмахнув рукой.

Когда сестрица ушла, она сама налила себе воды и выпила таблетки. В тишине пустой квартиры всё еще едва уловимо пахло свежей родниковой водой — феромоны из железы И Чжаньин были одними из самых необычных среди всех, что ей доводилось встречать: чистые, изящные, в резком контрасте с её собственным характером.

Най Бин толком не знала её, поэтому могла лишь навешивать на женщину привычные ярлыки: мягкая, выдающаяся, зрелая, сексуальная, умеющая проявлять заботу. Но из-за своей идеальности она почему-то внушала смутный страх — страх причинить себе боль.

Дзынь! Среди сна зазвонил телефон, на экране высветилось Мама.

— Алло? Мам, — Най Бин потерла глаза и приподнялась.

— Дочка, по голосу как будто спала? Ты что, не на работе, прогуливаешь? — голос матери, женщины из глубинки, звучал грубо и громко.

— Я простудилась, отдыхаю.

— Ой-ёй, это что же, за день меньше заплатят? — запричитала мать, даже не поинтересовавшись её здоровьем, и тут же перевела тему: — У твоего брата в этот раз результаты пробных экзаменов неважные. Мы с отцом посоветовались: надо записать его на подготовительные курсы к гаокао, последний месяц поднажать и подтянуть.

Услышав это, Най Бин помрачнела:

— Сколько баллов он набрал?

— Четыреста с чем-то, во многие вузы второго эшелона теперь не пройти, — в голосе матери слышалась сильная тревога. — Гаокао бывает раз в жизни, если упустить шанс, на пересдачу у нас денег не хватит. А за курсы нужно отдать еще двадцатку. У нас нынче в овощном бизнесе дела идут плохо, с наличностью туго, вот мама и подумала занять у тебя. Пять тысяч сможешь дать?

Най Бин прикинула свои скромные сбережения — вряд ли у неё наберется такая сумма.

— Я могу дать четыре тысячи, ладно? А как зарплату выдадут, остальное докину.

— Ладно-ладно, чего ты перед родной матерью распинаешься? Мама понимает твои трудности, одной работать тоже тяжело, ох как тяжело, — выразила понимание мать.

— Угу, я сейчас скину тебе на карту.

Её семья зарабатывала на жизнь скромной торговлей на рынке, за весь год удавалось отложить лишь пару десятков тысяч юаней — ровно на пропитание. В будущем ей неизбежно придется вносить свой вклад в учебу младшего брата, помогать было её долгом.

Что же до И Чжаньин, то, вернувшись домой, она прямым ходом завалилась в постель, ворочаясь и чувствуя себя неуютно при воспоминании об испуганном лице Най Бин. Какая же смесь стыда и раскаяния её снедала.

Зачем было говорить такое невинному ребенку? Со стороны выглядело форменным извращением...

— Ты вернулась? — к ней заглянула готовившаяся к экзаменам И Минци. Заметив странное состояние старшей сестры, она с живым интересом спросила: — Ну что, опять с Ледяной Собакой что-то не поделили?

http://bllate.org/book/37298/4648273