Готовый перевод The Obsessive Childhood Friend Has Long Schemed for Me / Одержимый друг детства давно всё спланировал: Глава 35

Глава 35. Не надо терпеть, И-И может делать всё, что душе угодно

Боль была просто адской.

Очнувшись, Шэнь Чжии тут же скривился — от резкого приступа невыносимой ломоты все лицо перекосило.

Мало того что голова раскалывалась от тяжелого похмелья, так еще и во всем теле стояла такая гудящая боль, будто по нему проехался тяжелый экипаж. Малейшее движение давалось с трудом, а мышцы стали абсолютно ватными.

Хуже всего приходилось самому интимному месту — там всё немилосердно горело и саднило.

На душе у него в этот момент было крайне скверно.

Черт с ними, с затекшей поясницей и подгибающимися ногами, но ему безумно хотелось понять: почему до сих пор так больно?! Да еще и как — просто выть хочется!

Разве не говорят, что болит только в самый первый раз, а потом неприятные ощущения проходят? Он что, начитался липовых статей и насмотрелся неправильных видео?

В голове Шэнь Чжии царил полный хаос. Лишь спустя пару минут он сообразил, что находится в спальне Жун Сыяна. Неужели тот перетащил его к себе, пока он спал?

Чжии слегка постучал себя по лбу, пытаясь заставить мозги работать, но ни к чему путному это не привело. В итоге он решил спросить совета у всеведущего интернета.

Пролистав форумы около получаса, он не только не развеял сомнений, но и запутался еще пуще прежнего.

Тяжело вздохнув, Шэнь Чжии почувствовал, что мочевой пузырь вот-вот лопнет, и решил, что сначала нужно разобраться с этой неотложной нуждой.

Отбросив телефон в сторону, он со скрипом и гримасой боли приподнялся, а затем с трудом спустил ноги на пол.

Однако дикая ломота и слабость — куда сильнее, чем после их самого первого раза, — вызвали у него волну глухого раздражения.

Сжав зубы, Шэнь Чжии оглядел свое тело, сплошь покрытое жалкими багровыми следами вчерашнего самоуправства. Поразмыслив, что лучше — попытаться встать на дрожащих ногах и растянуться на полу, сделав себе еще больнее, или позвать этого пса Жун Сыяна, — он без колебаний выбрал второе.

— И-И!

Едва он скинул вызов, как дверь с грохотом распахнулась. Запыхавшийся Жун Сыян, судя по всему бежавший через весь дом, застыл у кровати, взволнованно глядя на Шэнь Чжии.

— Жун Сыян, ну ты и скотина!

Шэнь Чжии даже не думал скрывать злость и с ходу запустил в него лежавшей под рукой подушкой.

Вот только замахнулся он слишком рьяно: в поясницу тут же прострелило, а попытка удержать равновесие отозвалась резкой болью внизу.

— У-у-у… Жун Сыян, мне больно!

Забыв об обиде, Чжии с бледным как полотно лицом и покрасневшими глазами жалобно зашмыгал носом, не в силах сдержать слез от вспыхнувшей боли.

— Дай я посмотрю.

Жун Сыян моментально изменился в лице. Без лишних слов он бережно уложил Чжии на спину и, аккуратно раздвинув его ноги, принялся осматривать поврежденное место.

Увидев, насколько там все воспалено — даже хуже, чем ночью, — Жун Сыян запаниковал окончательно и тут же набрал Чэнь Яо.

— Чэнь Яо, ты же говорил, что после мази все пройдет! Почему там всё еще сильнее покраснело? По-моему, даже кровь выступает!

Жун Сыян смотрел на страдающего любимого, и сердце у него разрывалось от жалости.

Его И-И всегда был очень нежным. Прошлой ночью Сыян изо всех сил сдерживался, действуя предельно осторожно. Затем он тщательно обмыл его и заранее нанес мазь, чтобы наутро тот не испытывал боли. Кто ж мог подумать, что всё обернется таким сильным воспалением!

— Ты перед нанесением мази все хорошо промыл, как я говорил?

— Да.

— Тогда это обычное легкое воспаление, не паникуй. Нанеси мазь еще раз, а потом обновляй каждые три часа. И смотри, больше ни-ни — никаких глупостей, дай Сяо Чжии нормально отлежаться. Еда — строго легкая, лучше жидкая каша или бульон. Если к обеду краснота не спадет или ему будет совсем невмоготу, вези его прямо ко мне в больницу.

— Понял.

Сбросив вызов, Жун Сыян приготовился осторожно обработать рану, как велел врач, но Шэнь Чжии тут же воспротивился.

— И-И, ну будь умницей. Я ведь уже наносил мазь ночью, у меня есть опыт. Я сделаю всё максимально аккуратно, тебе почти не будет больно. Доверься мне, ладно?

— Тогда делай быстрее!

Чжии хотел было съязвить, что от этого его «опыта» толку мало, но очередная волна навязчивой тупой боли заставила его сдать позиции.

Приятный ледяной холодок мази немного утолил жжение, и Шэнь Чжии наконец перевел дух, чувствуя, как постепенно возвращается к жизни.

Однако очень скоро он заподозрил неладное.

То, как Жун Сыян наносил мазь, до боли напоминало непристойности, описанные в прочитанных новеллах. С той лишь разницей, что вместо своего «Большого Яна» этот мерзавец орудовал пальцами!

— Жун Сыян, ты чего творишь?!

Посмотрев на его залитые румянцем щеки, Жун Сыян невинно похлопал ресницами:

— И-И, Чэнь Яо сказал, что внутри тоже нужно обязательно смазать.

Лицо Чжии вспыхнуло еще ярче, но он попытался взять себя в руки и властно отрезал:

— Я сам!

— А у тебя у самого получится?

Шэнь Чжии уже открыл рот, чтобы твердо сказать «да», как в голове совершенно некстати всплыли пикантные подробности из книжек — про то, как перед этим нужно наводить марафет в ванной, делая всякие процедурки, а потом покорно ждать «расправы».

Воображение сочно подкинуло ему образ самого себя в подобной роли. От нахлынувшего стыда Чжии готов был сквозь землю провалиться, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как сжать зубы и позволить Жун Сыяну продолжить.

— Хватит, Жун Сыян! Все, больше... не надо!

Внезапный странный импульс заставил его вздрогнуть. За ним последовало еще более непередаваемое ощущение, и Чжии, не сдержавшись, жалобно запричитал.

— Ну же, И-И, еще немного, — охрипшим голосом прошептал Жун Сыян.

Слыша эти капризные, подрагивающие от слез интонации, Жун Сыян почувствовал, как темнеет в глазах. Он тяжело сглотнул и с трудом заставил себя говорить мягко, пытаясь успокоить парня.

Ну это же просто чистой воды провокация!

Его И-И был невероятно, соблазнительно хорош!

В такой обстановке подавлять острое желание скрутить его и отсволочить по полной программе было дичайшим испытанием для силы воли!

— Если... если ты не перестанешь, я прямо в кровать опрастаюсь!

Прикосновения Жун Сыяна становились все смелее, вырывая из груди Чжии сдавленные стоны, но одновременно с этим внизу живота все сильнее давил переполненный мочевой пузырь.

Терпеть эту нужду было решительно невозможно!

Тем более когда над ним вот так бессовестно измывались!

Жун Сыян на секунду замер, а потом тихо хмыкнул:

— Не надо терпеть. Мой И-И может делать всё, что захочет.

Лицо Шэнь Чжии обдало жаром, и он возмущенно рявкнул:

— Захочет он, как же! Я тебе не пятилетний ребенок, чтобы под себя ходить!

Жун Сыян тихо хохотнул:

— Вообще-то прошлым вечером ты «ходил под себя» весьма охотно и не единожды.

— Я?! Когда это я под себя ходил?! Да я...

Чжии распалился и уже собрался выдать гневную тираду, как вдруг осекся. До него дошел подтекст, и, сгорая от стыда и злости, он отвесил Сыяну ощутимый тумак.

— Жун Сыян, сволочь!

В эту минуту Шэнь Чжии от всей души пожалел о том, что был настолько «начитанным» и мгновенно раскусил, что именно тот имел в виду!

Ведь подтекст в устах Жун Сыяна означал совсем не то, о чем подумал сам Чжии!

Хоть в обоих случаях на сцену и выходил его Маленький Чжии, выделял-то он совершенно разную жидкость!

— Да-да, я сволочь, признаю. И-И, ну не сердись, я сейчас быстро закончу.

— У-у-у, Жун Сыян, да я же серьезно! Мне в туалет надо! В самый настоящий туалет, а не то, про что ты подумал!

Доведенный до грани, Шэнь Чжии снова был вынужден жалобно просить о пощаде.

Он на полном серьезе боялся, что если пережмет, то опозорится прямо на простыне, и тогда ему останется только сквозь землю провалиться!

— Да ничего страшного, — спокоен Жун Сыян. — Постираем простыни, и дело с концом.

Шэнь Чжии свирепо уставился на него и с угрозой прошипел:

— Жун Сыян! Если из-за тебя я опрастаюсь в кровать, тебе несдобровать! Забудь дорогу к моему телу! Век меня больше не коснешься, так и знай!

— Ой-ой, И-И, какой ты злой...

http://bllate.org/book/37284/5031620