Готовый перевод The Scheming Beauty Caught the Pure Lunatic / Коварный соблазнитель и его безумный возлюбленный: Глава 15

Е Линь услышал шаги, обернулся, и его покрасневшее, озарённое улыбкой лицо тут же омрачилось нахмуренными бровями.

Улыбка перекочевала на лицо Е Линя:

— Ха, даже напившись, знаешь, где болит?

Этот насмешливый голос показался Цзи Цзяню знакомым. Сосредоточив взгляд, он наконец узнал Е Линя.

С чего бы ему быть здесь? Цзи Цзянь приоткрыл рот, но язык ещё не слушался, а Е Линь уже шёл прямо к нему.

Внезапно ватные ноги оторвались от пола. Лицо Е Линя приближалось. Цзи Цзяню было некогда гадать, что происходит, он лишь заторможенно уставился на него, сосредоточившись исключительно на его лице.

В глазах Е Линя исчезло привычное подшучивание, проступило незнакомое прежде выражение — нечто похожее на нежность.

Стоявший неподалёку сотрудник отдела кадров в ужасе приоткрыл рот, провожая взглядом удаляющуюся спину генерального директора, который нёс на руках какого-то мужчину, и был настолько шокирован, что не мог вымолвить ни звука.

Вспоминая прошлое, между ними случалось немало близких моментов, но на руках он нёс его впервые. Вопреки ожиданиям, тот ничего не весил: при совсем не маленьком росте — такая легкость. Насколько же всё-таки подорвано его здоровье?

Е Линь бережно опустил Цзи Цзяня на кровать и прибавил яркости напольному светильнику у окна. В нескольких метрах отсюда свет растекался по комнате уже тусклым лучиком — как раз чтобы обстановка была отчётливо видна, но не мешала сну.

Лицо Цзи Цзяня тоже окутало мягким сиянием: раскрасневшиеся от алкоголя щеки и шея пылали так, будто у него поднялась температура.

Е Линь инстинктивно протянул руку ко лбу и, едва коснувшись кожи, замер. И вдруг вспомнил, как два года назад точно так же измерял ему температуру. А потом?

Воспоминания, словно свеча, вспыхнувшие от крошечной искры, сами собой разгорелись ярче.

Е Линь вспомнил.

Ощущение температуры тыльной стороной ладони показалось ему ненадёжным, и, не раздумывая, он наклонился, прижавшись лбом ко лбу. Изначально это делалось лишь для проверки температуры, но лёгкое тепло чужого дыхания овевало лицо, а стоило опустить взгляд — перед глазами предстали алые тонкие губы.

Е Линь вдруг почувствовал сухость и першение в горле, впервые в жизни испытав страх перед властью желания. Ему захотелось поцеловать его — с такой же жаждой, с какой хочется утолить жажду обычной водой, инстинктивно потянуться к нему.

Погруженный в воспоминания, Е Линь так и продолжал держать руку на лбу Цзи Цзяня и не заметил, как тот очнулся.

— Аллергия на алкоголь, а не жар, — проговорил только что пришедший в себя Цзи Цзянь чуть хрипловатым голосом.

Е Линь опомнился, в тот самый миг, когда их взгляды встретились, резко дёрнул руку назад и решительно повернулся, чтобы уйти.

Цзи Цзянь скосил глаза на удаляющуюся спину, морща брови — отчасти из-за головной боли, вызванной алкоголем, отчасти из-за непредсказуемого и непостижимого нрава Е Линя.

К счастью, Е Линь вскоре вернулся, держа в руке стакан воды.

Оказывается, он заметил, что у того пересохло в горле. Раз он всё ещё готов заботиться о людях, значит, настроение у него сейчас неплохое.

Выпив стакан воды до дна, Цзи Цзянь почувствовал, как горло смягчилось. Он снова лёг, но сонливость пропала, и он завёл с Е Линем непринуждённую беседу:

— Что ты делаешь в отеле?

— С какой стати мне перед тобой отчитываться? — Е Линь даже не задумывался, сразу пресекая разговор.

Казалось, будь он ещё на пару лет моложе и капельку наивнее, бросил бы фразочку в духе «не твоего ума дело».

Цзи Цзянь скривил губы:

— Ничего такого, просто болтаю, лезть в чужую личную жизнь и в мыслях не было.

Он упомянул личную жизнь, потому что заметил рядом с Е Линем женщину. Время, место и действующие лица, сошедшиеся воедино, неизбежно наводили на мысли двусмысленного характера.

Е Линь чутко уловил его выбор слов и, помолчав пару секунд, сухо бросил:

— Смотрины.

Он выплюнул это слово без капли эмоций, но, сказав, уставился прямо на лицо Цзи Цзяня. Сам не понимая почему, он чувствовал лёгкое напряжение в струнах души, а время будто замедлило ход. Разве вы не просто болтали? Почему разговор заглох?

Малейшая пауза раздражала его, и Е Линь добавил сам:

— Моя матушка сама всё устроила.

Цзи Цзянь сперва опешил — такой ответ прозвучал неожиданно, но тут же на его лице промелькнула зависть:

— Как же твоя мама о тебе заботится, во всём старается помочь.

У той девушки было кроткое, мягкое лицо. Пусть тогда он и страдал от пьяного головокружения, но исходящую от неё ауру уловил. К тому же раз уж это смотрины, значит, пара подобрана под стать.

Хороший характер, благородное происхождение — мать Е Линя наверняка приложила немало усилий, чтобы отыскать человека, способного сгладить его странный нрав.

— Как же тебе повезло, — с легкой завистью проговорил Цзи Цзянь, задрав голову и глядя на Е Линя.

Лицо Е Линя в этот момент неизвестно почему помрачнело и стало выглядеть зловеще.

Цзи Цзянь испугался, алкоголь в крови даже немного выветрился. Какая фраза оказалась лишней? Чем он его обидел?

— Я перебрал, — попытался оправдаться Цзи Цзянь. — Напоив человека, болтают всякое, ты не должен держать зла.

Е Линь по-прежнему оставался сумрачным. Опустив взгляд, он смотрел на него сверху вниз в упор, вовсе не собираясь подхватывать тему:

— Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.

— Ты и правда разозлился? — Цзи Цзянь заворочался, пытаясь приподняться и принести извинения. Едва перевернувшись, он тут же ощутил головокружение, а к горлу подступила тошнота.

Почувствовав, что его сейчас вырвет, он оттолкнул Е Линя и бросился в ванную комнату за гардеробом.

Избавившись от содержимого желудка, он почувствовал себя намного лучше. Голова всё еще кружилась, любое движение отзывалось острой болью, но тяжесть в животе исчезла.

Он кое-как пополз обратно к постели. Е Линь к тому моменту перестал стоять и сидел на той стороне, где Цзи Цзянь только что спал; выражение его лица уже не казалось таким мрачным, хотя до хорошего ему было далеко.

Неужели тот намерен вести с ним позиционную войну? Цзи Цзянь решил, что нужно проявить раскаяние, и замер столбом перед Е Линем, отбывая повинность.

Не простояв и двух секунд, Цзи Цзянь надавил на виски:

— Нет, у меня кружится голова.

Он медленно побрёл к другому краю кровати и, стараясь свести толчки к минимуму, по-пластунски скользнул по матрасу, плашмя устроившись под боком у Е Линя. Окончательно умостившись, он тяжело выдохнул с облегчением.

Горячее дыхание овевало кончики пальцев Е Линя. Тот повернул голову и посмотрел на Цзи Цзяня, чьё чело постепенно разглаживалось:

— Раньше тебе не было так плохо, когда ты напивался.

Цзи Цзянь поначалу держал глаза закрытыми, но при этих словах его длинные ресцы внезапно затрепетали, он распахнул глаза и ошеломленно уставился на собеседника.

В полумраке его тоска казалась столь густой, что её невозможно было рассеять.

Раньше?

Он вспомнил события той ночи?

Он узнал его!

В душе мгновенно поднялась буря из самых разных чувств. Тут была и радость от долгожданной встречи после разлуки, и тревога перед тем, как тот к нему отнесётся, и неловкость от непонимания, как себя вести. Цзи Цзянь передумал о многом, но не знал, что сказать. Затянувшаяся тишина пугала всё сильнее, и он брякнул первое попавшееся предложение, лишь бы разорвать молчание:

— Ты помнишь меня?

Сорвавшись с языка, Цзи Цзянь был готов прикусить собственный язык. Что за вопрос! Какой в нём смысл?! Чего он ждал в ответ? И о каких заигрываниях могла идти речь, если слова уже прозвучали.

Цзи Цзянь и сам не понимал, отчего паникует, но Е Линь видел его смятение насквозь.

Совсем как два года назад, когда он, глядя из ванной на кровать, застал его в растерянности перед случайно смахнутыми с тумбочки часами.

В тот день они находились в одной комнате, но от начала и до конца не сказали друг другу ни слова. Нынешняя ночь так походила на ту прошлую, словно время продолжило идти своим чередом, и между ними не было двухлетней пропасти.

Голос Е Линя прозвучал много мягче:

— Больше никто и никогда не напивался до такой степени, чтобы оказываться в моей постели.

Цзи Цзянь, не мигая, смотрел на него, смакуя эту чужую и в то же время родную нежность. В этот момент Е Линь словно вернулся в день их первой встречи. Цзи Цзянь был уверен, что ему не мерещится, и, потеряв дар речи от удивления, спросил:

— Что же произошло за эти пять лет, раз ты так изменился?

Пять лет? Е Линь был озадачен: неужели они были знакомы пять лет назад?

Цзи Цзянь понял, что сболтнул лишнего, заморгал, собираясь исправить оплошность, но Е Линь заговорил первым:

— Сколько же ты выпил? — он нахмурился. — Неужели стоило так упиваться ради какого-то проекта?

К счастью, Е Линь счёл его слова пьяным бредом.

Раз уж речь зашла о проекте —значально Цзи Цзянь планировал обсудить его на завтрашнем совещании, но раз уж хмель выветрился и слова сорвались с языка, он захотел поговорить с ним прямо сейчас.

Взбрело ли Е Линю в голову устроить его в компанию как наказание за обман, или это была чистой воды издёвка, а может, за этим крылось что-то ещё — всё это не имело значения.

Важно лишь то, каков будет результат и что он сам способен изменить.

Настрой и мысли Цзи Цзяня сильно отличались от того, какими они были сразу после перерождения.

Тогда его снедало жгучее чувство бессилия: он был совсем один и не знал, удастся ли изменить предначертанную судьбу. Единственным желанием было защитить Цзи Цзяня и увести его подальше от главного сюжета ностальгической сказки.

Но теперь, вернувшись к жизни и вырвшись из-под контроля Чэнь Юэ, когда старые друзья и старшие вновь появились в его судьбе, он вспомнил, что никогда не был одинок, а отшельником стал лишь по вине Чэнь Юэ.

Связь с другими людьми — вот его опора и то, от чего он не смог бы отказаться.

— Мне обязательно нужно добиться успеха. И не только ради того, чтобы доказать ценность этого проекта и сделать так, чтобы талантливые независимые дизайнеры наконец получили признание, — Цзи Цзянь помедлил. — Но и чтобы помочь моему другу выкарабкаться из полосы неудач. Он невероятно талантлив, просто натерпелся слишком много ударов судьбы и разочаровался в будущем.

Стоило заговорить о Цзян Яньи, как Цзи Цзяня уже было не остановить. Е Линь был далек от мира моды и вряд ли знал о былом величии Цзян Яньи.

Он начал с триумфов Цзян Яньи и дошёл до его краха. А заодно упомянул и его эксцентричный характер: чтобы уговорить Цзян Яньи вернуться к ремеслу, он перебрал в уме столько ухищрений на сегодняшний вечер, к тому же приходилось пить — только захмелев, Цзян Яньи становился медлительнее, и его легче было переубедить.

Цзи Цзянь долго и сбивчиво обо всём рассказывал. Было очевидно, что этот проект и Цзян Яньи неразрывно связаны друг с другом. Но также было видно, насколько сильно он дорожит этим человеком.

Проект вовсе не обязательно должен был завершиться успехом именно благодаря Цзян Яньи, но вот самому Цзян Яньи проект был жизненно необходим, чтобы вновь поверить в себя.

Цзи Цзянь переживал за его судьбу сильнее, чем сам Цзян Яньи, вложил в это столько сил и допился до такого плачевного состояния.

Е Линь усмехнулся и ущипнул Цзи Цзяня за щеку:

— Ну надо же, какой ты у нас мастер ладить с людьми. Тратишь мои деньги ради собственных целей, — кончики его пальцев давили всё сильнее. — И ни капельки не думаешь обо мне.

Цзи Цзянь сморщился от боли, запрокинул голову и обиженно произнёс:

— С чего бы это? Главная цель — именно ты! Чтобы помочь тебе заработать, чтобы ты наконец стал уважать меня.

Мягкий свет отразился в его глазах, а зрачки казались темными и блестящими, как лак. Он упрямо и прямо смотрел на Е Линя.

Е Линь потерял дар речи. Сам того не заметив, он ослабил хвачку, и теперь его пальцы лишь легко касались щеки Цзи Цзяня, после чего он холодно бросил:

— А разве имеет значение, как к тебе отношусь я?

Цзи Цзянь вытянул шею, боясь шевельнуться и сместить хоть на миллиметр. И вовсе не из-за страха перед головокружением — он боялся, что от любого движения пальцы, прижатые к щеке, скользнут дальше, словно от ласкового поглаживания, от одной лишь мысли о котором в груди начинало щекотно зудеть.

http://bllate.org/book/37269/4643378