Готовый перевод Raised by a Gloomy Ghost After Becoming a Fish / Стать рыбкой в аквариуме у призрака: Мой личный кошмар: Глава 6

А тот юноша по-прежнему улыбался.

Ни звука, ни движения, ни малейшей реакции — он стоял тихо, неподвижно.

— Вряд ли тебе было бы скучно, ты ведь раньше больше всего любил шумные компании. — Лань Нин легко улыбнулся, медленно опустил руку и направился к дивану. — А еще я видел Дун Юя. На прошлой неделе я говорил тебе, что буду оперировать его. Только не злись заранее: я не сказал ему ни лишнего слова и не простил его, но я ведь врач. Ты сам говорил, что долг врача — спасать жизни и исцелять раненых. Вот я и пожалел его никчемную собачью жизнь. Когда он увидел меня, то едва не расплатился слезами от страха. Ты не представляешь, до чего жалко он выглядел — прямо как ягненок перед закланием.

Лань Нин тихонько усмехнулся, но тут же убрал улыбку с губ:

— Впрочем, он мне вовсе неинтересен.

Уголки губ юноши приподнялись, а пустые глаза устремились куда-то вперед.

— Наверное, тебе до смерти надоело сидеть здесь запертым? Ничего, скоро я возьму тебя с собой в оживленное место. — Лань Нин снова посмотрел на него с улыбкой, согнув брови. — Тебе точно понравится. Хочешь спросить, куда мы отправимся? Пусть это пока останется секретом.

В ответ ему царила лишь тишина.

Лань Нин опустился на диван и продолжил бормотать сам с собой:

— Не бойся, я уже не тот Лань Нин, что прежде. Теперь я — второй молодой господин семьи Чжоу, и могу делать всё, что захочу. Как ты и говорил, я исполню любое твое желание.

— Но знаешь, я бы с удовольствием вернулся в прошлое, в те школьные годы... Впрочем, ты, наверное, не захотел бы возвращаться. — Лань Нин подался вперед, откинулся на спинку дивана и молча уставился на улыбающегося юношу.

Тот не отвечал ему. Он неизменно улыбался, стоял на месте, сохраняя одно и то же выражение лица и одну и ту же позу.

Так было пять лет назад, так было и сейчас, через пять лет, и даже пятьдесят лет спустя ничего не изменится.

Лань Нин замолчал.

Запах воска в воздухе стал еще гуще, и в комнате раздавалось лишь мерное тиканье часов.

Какая в этом польза?

Прошел месяц с выписки Дун Юя. Он восстановился на удивление хорошо и уже мог свободно передвигаться.

Спустя полмесяца в родовом поместье семьи Дун закатили пышный праздник по случаю дня рождения. Хотя формально это был день рождения Дун Юя, на самом деле торжество затевалось, чтобы смыть с него дурное предзнаменование после возвращения с того света.

В старом особняке было шумно и многолюдно — почти все влиятельные люди Города Наньлинь явились выразить свое почтение.

Разумеется, присутствовали и представители семьи Чжоу, а также Лань Нин, проводивший Дун Юю операцию.

Лань Нин впервые появился на публике в статусе второго молодого господина семьи Чжоу, а благодаря успеху операции его вес и положение в обществе значительно возросли. Со всех сторон к нему то и дело подходили ровесники и даже старшие, чтобы завязать беседу.

Лань Нин был вынужден выпить немало вина и, чувствуя, что хмелеет, подпер голову рукой, присев отдохнуть у барной стойки.

Чжоу Цзиньфэн попросил для него стакан яблочного сока, помогающего протрезветь.

Повернув голову, он посмотрел на сидевшего рядом Лань Нина. Тот был одет в темно-синий костюм, а длинные волосы были собраны в низкий хвост, обнажая покрытую легким румянцем боковую часть шеи.

У Лань Нина были длинные пальцы и маленькое лицо. Его изящная рука закрывала половину лица, оставляя на виду лишь тонкие губы и заостренный подбородок.

Его кадык пару раз дернулся, губы крепко сжались, а смоченные алкоголем губы казались еще более алыми, напоминая цветы сливы, распустившиеся посреди заснеженного поля — прохладные, чистые и в то же время дерзко раскрывающие бутоны, манящие пчел и бабочек, словно приглашая сорвать их.

Закачаешься от одного вида. Только эти слова вертелись в голове у Чжоу Цзиньфэна.

Лань Нин невероятно сильно походил на свою биологическую мать.

Его брови и глаза были резкими, узкими и длинными, точно у лисицы — манящими и опасными.

Чжоу Цзиньфэн ни капли не удивлялся внешности Лань Нина или его матери: в конце концов, если бы мать Лань Нина не обладала какой-никакой красотой, как бы она смогла влюбить в себя его отца до такой степени, что тот потерял рассудок?

— Тебе придется чуть позже пойти и поздороваться с Дун Юем, — мягко напомнил Чжоу Цзиньфэн.

— Подумать только, я и не знал, что заключать с тобой сделки — такая хлопотная вещь. — Лань Нин закрыл глаза, в голове у него все плыло.

Разумеется, он оперировал Дун Юя не бесплатно. Ему было плевать на семью Чжоу, плевать на отношения между семьей Чжоу и семьей Дун — Лань Нин дожил до сегодняшнего дня исключительно благодаря самому себе.

Чжоу Цзиньфэн прекрасно это понимал, а потому позволил Лань Нину выдвинуть любое условие за спасение Дун Юя.

— Кстати о сделках, — Чжоу Цзиньфэн наклонился к нему ближе. — Я так и не спросил: почему ты занимаешься подобными вещами?

Лань Нин медленно приоткрыл глаза, уголки его губ слегка приподнялись. Его черные зрачки пылали странным, сумасшедшим азартом, напоминая гигантский водоворот, проступающий сквозь щелки между пальцами и отражающийся на лице Чжоу Цзиньфэна.

— Ты и вправду хочешь знать?

Чжоу Цзиньфэн осекся, по его коже пробежал холодок, а сильное внутреннее предчувствие подсказало, что вопрос этот был далеко не из лучших.

— Ваш сок готов.

Стакан сока вовремя прервал странную атмосферу, повисшую между ними. Лань Нин опустил руку, безумие и одержимость в его глазах мгновенно испарились. Он взял у бармена сок и сделал несколько больших глотков.

Затем бросил взгляд на Чжоу Цзиньфэна, поднялся с места и направился к Дун Юю.

Дун Юй сидел в массажном кресле, надвинув на глаза бейсболку и раскинув руки и ноги, и тяжело вздыхал.

Дун Юй прекрасно понимал намерения собственной матери: на этом празднике ему в любом случае придется загладить вину перед Лань Нином и помириться с ним. В конце концов, если с его головой в будущем снова что-то случится, придется опять полагаться на Лань Нина.

Сидевший рядом мужчина с бокалом шампанского в руке хохотнул:

— Дайюй, мы же просто притворяемся, чего ты нос повесил?

— Дайюю гордость не позволяет. Кто же захочет стелиться перед сынком шлюхи? — вставил другой.

Тот мужчина, что подавал сок, носил имя Чжан Давэй.

А человека, вставившего реплику, звали Сюй Миншэнь.Оба парня дружили с Дун Юем с самого детства, их можно было назвать неразлучной троицей.

Семья Чжоу тоже его не выносит, — снова заговорил Сюй Миншэнь. — Разве твоя мама не поговорила с Семейной Чжоу? По-моему, даже если ты не станешь извиняться, он не посмеет тебе ничего сделать.

Сюй Миншэнь мастерски умел подливать масла в огонь, но на этот раз Дун Юй не поддался на провокацию:

— Нож-то не у тебя на горле висит, легко тебе, блядь, языком трепать. Лань Нин теперь совсем не тот, что раньше.

— Это с чего вдруг? — Сюй Миншэнь только собрался продолжить, как холодный мужской голос опередил его и задал этот вопрос.

Услышав его, Чжан Давэй поднял голову, сначала замер, а затем на его лице быстро натянулась улыбка:

— Лань Нин, давно не виделись.

Лань Нин бросил взгляд на стоявших за спиной Дун Юя парней и равнодушно произнес:

— И правда, прошло несколько лет. Чжан Давэй, и ты, Сюй Миншэнь.

Сюй Миншэнь на мгновение замер и с улыбкой сказал:

— Лань Нин, как же ты сильно изменился. Раньше мы и не знали о твоем происхождении, будь нам известно, что ты младший брат брата Цзиньфэна, мы бы не вели себя так слепо.

Снова эта пластинка, Лань Нин уже до смерти устал ее слушать — будто рождение в Семье Чжоу было величайшим благословением.

Будто Лань Нин изначально только и заслуживал того, чтобы его втаптывали в грязь.

Лань Нин небрежно взял бокал с шампанским, сделал небольшой глоток и небрежно бросил:

— Вы и впрямь слепцы. Раньше были слепы, и сейчас ничуть не изменились.

— Твою мать, что ты вякнул?! — Чжан Давэй первый потерял самообладание и уже собирался броситься на него, но Дун Юй вовремя удержал его: — Чжан Давэй, ты сдурел? У меня голова еще не зажила!

Ростом за метр девяносто, Чжан Давэй при вставании излучал сильнейшее давление. Надув щеки, покрытые мускулами, он ткнул пальцем в Лань Нина:

— Лань Нин, если с Даюем что-нибудь случится, неважно что там другие, но я первый тебя не прощу! Ты ведь не забыл, как я раньше тебя лупил?

Угрозы не произвели на Лань Нина ни малейшего впечатления, на его губах даже заиграла насмешливая улыбка:

— Я жду.

Зрачки Лань Нина были очень темными. Спрятанные за линзами очков, они напоминали лисьи глаза, и когда он смотрел на кого-то, не мигая, в этом взгляде таилась какая-то невыразимая зловещая чертовщина.

От этого взгляда Сюй Миншэня прошиб холодный пот.

Лань Нин действительно изменился. Он больше не был жалкой, забитой тряпкой, из которой слова не вытянешь.

Теперь он от макушки до пят превратился в совершенно другого человека.

Мало того, что он внешне неузнаваемо преобразился, от него исходила какая-то необъяснимая, жесткая и опасная аура.

Лань Нин вскинул бокал с шампанским в их сторону, отпил глоток — вроде как поздоровался — и небрежно швырнул его. Стеклянный бокал несколько раз прокатился по столешнице, и капли оставшегося шампанского закапали со стола прямо на ковер под ногами троицы.

Лань Нин ушел, не оглядываясь.

Чжан Давэй раздраженно бросил:

— Сука.

Сюй Миншэнь с презрительным видом проводил его взглядом и тихонько проговорил:

— Стоит признать, шлюхин сын, а злопамятный.

— И что, блядь, поделать? — Дун Юй потрогал швы на собственной голове и глухо произнес: — Моя жизнь и благополучие у него в руках, можно сказать, попал я к нему в лапы.

— Блядь! С чего это он такой крутой? — выругался Чжан Давэй. — Во всем виноват этот ублюдок Сюй Цзюньянь! Если бы тогда он не влез не в свое дело, Лань Нин уже давно был бы выдрессирован как послушная собака. Тогда бы тебе даже просить его не пришлось, он сам бы умолял помочь! С чего бы ему сейчас так выпендриваться?

— Не упоминай, блядь, этого бешеного пса Сюй Цзюньяня! — вмиг взъярился Дун Юй. — Черт, этот псих чуть меня не убил!

Лицо Сюй Миншэня помрачнело, он коснулся длинного тонкого шрама на руке.

Все трое на мгновение молча погрузились в тяжелые воспоминания, пока Чжан Давэй не нарушил тишину:

— Чего вы теперь его боитесь? Он же сдох.

— Черт побери, — лицо Дун Юя выглядело крайне скверно, он огрызнулся: — Кто, блядь, не боится? Когда тебя лупили, разве тебе самому не было страшно?

Чжан Давэй запнулся, сжав кулаки:

— Так мы же все были пьяны! Будь мы тогда трезвыми, неужели бы он осилил нас троих? К тому же с тех пор прошло уже пять лет, как он сдох.

Пять лет — срок немалый, но его явно было недостаточно, чтобы они забыли тот унизительный день. Сюй Цзюньянь невесть откуда выскочил и, словно бешеный пес, бросался на каждого встречного.

Их и так развезло от алкоголя, они даже отбиваться были не в состоянии.

Оставалось лишь закрывать головы руками и спасаться бегством.

А когда об этом узнали родители ребят — покойный тогда клан Сюй обладал огромным влиянием, — семьи ничего не смогли поделать с Сюями и предпочли замять дело. Самих же их принудили: кого перевели в другую школу, кого отправили за границу.

Мало того что пришлось пережить унижение и боль, так еще и дома отчитывали.

Но колесо кармы вращается: вскоре после их перевода клан Сюй рухнул, а Сюй Цзюньянь погиб.

— Эх, когда Сюй Цзюньянь шел против нас, он наверняка не думал, что сам когда-нибудь сдохнет, — Сюй Миншэнь тяжело вздохнул и лениво протянул: — Вот только жаль, труп я своими глазами не видел.

— Ты ебанутый, что ли, на трупы смотреть? — Чжан Давэй толкнул Сюй Миншэня в плечо и добавил: — Когда его нашли, он уже неделю в реке пробыл, на что там смотреть-то?

— Было на что, Даюй, ты ни за за что не догадаешься, кто опознавал тело, — Сюй Миншэнь с загадочной улыбкой уставился на Дун Юя.

http://bllate.org/book/37263/4642576