Готовый перевод Today's Joy / Сегодня у нас свадьба: Глава 4

Чу Хуань сложным взглядом посмотрел на него и произнес:

— Ничего, боялся, что ты потеряешься.

Лу Чэн немного подумал и осторожно переспросил:

— Я ведь не наговорил всяких странных глупостей?

Его память застряла на моменте, когда Чу Хуань повернулся и собрался идти на работу, а середина словно выпала — он ничего не мог припомнить. Смутно лишь помнилось, будто он сболтнул с три короба, да к тому же выложил самое сокровенное, что таилось на самом дне его души.

Чу Хуань мрачно протянул:

— О, считать ли за это то, что ты обозвал менеджера плешивой свиньей?

— Ха-ха.

Лу Чэн с облегчением выдохнул — беда невелика. Он снова улыбнулся Чу Хуаню и спросил:

— Только и всего?

— Конечно нет.

Сердце Лу Чэна снова подскочило, и он осведомился:

— Есть что-то еще?

Чу Хуань посмотрел на него с абсолютно серьезным видом и кисло произнес:

— Ты заявил, что твой папа — Лу Хайшэн, и сын генерального директора тоже спустился работать простым сотрудником?

— А...

Лу Чэн быстро сообразил и непринужденно бросил Чу Хуаню:

— Смотри же, никому не рассказывай, он велел мне понабираться опыта пару лет.

— Понял.

— Эй, вы двое чем занимаетесь? На звонки не отвечаете, менеджер сейчас взбеленится.

Из светлого лестничного пролета внезапно вынырнул еще один человек и окликнул их.

— Идем.

Чу Хуань протянул Лу Чаню руку. Тот пару секунд уставился на его пальцы, а затем запоздало попытался их перехватить.

Чу Хуань: «?»

Он хлопком сбил руку Лу Чэна и потребовал:

— Ты что творишь?

Лу Чэн:

— Р-разве нет?

Чу Хуань:

— Я просил тебя поддержать меня.

Его ноги сейчас были ватными и слабыми, казалось, тело охватила такая усталость, словно он трое суток пахал без сна и отдыха, и он боялся рухнуть на колени прямо на ходу.

— О-о-ой.

Лу Чэн в испуге бросился поддерживать Чу Хуаня под руку. Хоть он и не понимал, что произошло, но смутно догадывался, что угодил в какую-то скверную историю, а Чу Хуань его спас.

Он проводил Чу Хуаня до рабочего места, а уходя, оборачивался каждые три шага.

Чжао Куй бросил на него взгляд, затем опустил глаза на Чу Хуаня, который буквально распластался на столе, и спросил:

— Куда это вы ходили с Лу Чэном? Умотались до такого состояния.

Чу Хуань скосил глаза, правая щека прижалась к крышке стола, выдавнивая мягкие складки:

— Да мы просто болтали, бегали по лестнице, разминали кости. О, кстати, постарайся в ближайшее время не ходить по этой лестнице.

Чжао Куй:

— М?

— Наверное, уборщица плохо убирала, на лестнице какой-то мусор отсырел и протух, до того противно.

Выслушав его, Чжао Куй тоже скривился от отвращения.

— Понял, ни за что не пойду.

Весь день до самого обеда Чу Хуань выглядел совершенно разбитым, однако их менеджер, похоже, тоже застрял в каких-то делах и не имел времени проверять, кто тут отлынивает от работы.

Лу Чэн проявлял к Чу Хуаню жуткую заботу: то и дело крутился у него за спиной, а его напряженный вид был точь-в-точь таким, будто он боялся, что Чу Хуань внезапно возьмет и умрет.

Тайны роста

В полдень Чу Хуань наконец пришел в себя — от голода.

Лу Чэн услужливо подбежал и заискивающе спросил:

— Чу Хуань, чего тебе хочется? Я угощаю.

Отупевшим взглядом Чу Хуань бессвязно забормотал:

— Утка по-пекински, тушеная говядина, курица под сычуаньским перцем...

— Заметано.

Спустя полчаса Чу Хуаня пробудил аромат целой горы блюд. Он моргнул, и на его лице появилось ошеломленное выражение, словно во сне.

— Так вкусно... Я точно сплю.

Проходящий мимо коллега заглянул на стол перед Чу Хуанем:

— Охереть, Чу Хуань, да ты разбогател, столько всего заказал!

Лу Чэн отозвался:

— Это я его угощаю.

Коллега перевел взгляд с Лу Чэна на Чу Хуаня и, состроив хитрую физиономию, произнес:

— Какими это вы тайными делишками тут за нашей спиной воротите?

— Вали, вали отсюда, Чу Хуань просто выручил меня.

Лу Чэн разогнал всех присутствующих, а затем снова повернулся к Чу Хуаню.

Тот тоже пришел в себя. Глядя на Лу Чэна, он настороженно осведомился:

— С чего это ты вдруг решил меня покормить?

Он ведь только что жизнь Лу Чэну спас, неужели тот теперь собирается ответить злом на добро?

Лу Чэн с легким заискиванием пододвинул к Чу Хуаню десерт и заговорил:

— Я хотел попросить тебя об одной услуге.

Чу Хуань:

— М-м.

Лу Чэн замялся и выдавил:

— Мне просто... немного страшно.

Чу Хуань всё понял: у парня банально развилась психологическая травма. Он сказал:

— Понял. Дай мне прядь волос.

Услышав это, Лу Чэн тут же ухватился за собственную шевелюру и дернул — да так, что вырвал не один волосок, а целый пучок. Чу Хуань аж поморщился от боли.

Он отыскал лист бумаги, пальцем, словно кистью, набросал несколько линий, затем вложил внутрь волосы Лу Чэна, свернул всё аккуратным конвертиком и передал тому.

Это был простейший Талисман-заместитель. Столкнусь он снова с подобной ситуацией, эта штука не позволит нечисти заморочить ему голову.

— И всё?

Чу Хуань:

— Понятия не имею, сработает ли.

— Ничего-ничего, искренность творит чудеса, я в курсе!

Нервно сглотнув, Лу Чэн спрятал сверток во внутренний карман у самого сердца и наконец-то успокоенный удалился.

Вернувшись вечером домой, Чу Хуань рухнул на кровать и тут же позвонил бате.

Тотему, судя по всему, тоже делать было нечего: вызов прошел едва ли пару раз, как трубку сняли.

— Алло...

— Пап, я сегодня на работе влип в одну историю.

Из трубки послышался бодрый голос отца:

— Чего стряслось? Призрак на дороге встретил?

Чу Хуань:

— Почти.

Стоило ему это произнести, как на том конце на пару секунд воцарилась тишина, а затем раздался какой-то треск и грохот. Чу Хуань живо представил, как батя свалился с кресла-качалки во дворе, да вдобавлений еще опрокинул стоявший рядом со столиком маленький чайный столик.

— Выкладывай, что там у вас.

Чу Хуань во всех подробностях пересказал всё, что увидел на лестнице, сделав особый упор на то, как Лу Чэн был очарован чарами и несвязно бормотал под нос, а также упомянул те омерзительные стены, усыпанные ушами.

Как только он закончил, из трубки донеслось шлепанье шлепанцев — судя по звуку, отец куда-то быстрым шагом направился, после чего зашелестели страницы перелистываемых книг.

Чу Хуань терпеливо ждал. Прошло немало времени, прежде чем раздался голос родителя:

— Нашел.

Ту штуку, о которой ты толкуешь, называют мясными ушами.

Это разновидность нечисти, что заводится в темных и сырых углах и до боли смахивает на человеческие уши. Они рождаются из тех сокровенных, скрытых от чужих глаз тайных речей, что люди нашептывают, уткнувшись лицом в стены...

Штука эта крайне редкая, я и сам-то ее сроду не видывал, как же это в вашей конторе выросла такая огромная стая?

Чу Хуань и сам не знал, что ответить. В последнее время он и сам заметил, что, кроме него, многие использовали этот лестничный пролет как уединенное злачное местечко.

Чудесное прибежище для тайных интрижек, переговоров и сделок, куда больше того стекалось народу, чтобы излить свои секреты.

День за днем... стены, наслушавшиеся слишком многих человеческих тайн, отрастили эти мясные уши, превратившись в порождение зла, способное влиять на людей.

У нас в компании народу много.

Отец хмыкнул и заметил:

— И секретов тоже полно.

Чу Хуань перевернулся на кровати, уткнулся лицом в мягкую подушку и заерзал:

— Ну разумеется, у каждого есть свои секреты.

— Тут ты прав.

— Батя-а...

— Чего-о...

— Раньше я думал, что ты шарлатан. Но эта дрянь и впрямь невероятно мерзкая.

Отец выругался:

— Ах ты паршивец, ты и впрямь считал меня шарлатаном!

Чу Хуань с абсолютно невозмутимым видом заявил:

— Так я ж раньше с таким не сталкивался! Ну, ладно, может, когда-то в раннем детстве и видел, но разве ж я упомню, так что ясное дело — думал, ты врун! В нынешние времена кто вообще верит во всяких божков да духов?

— Да всё потому, что у тебя душонка пустая!

— Выходит, теперь у меня появилась одухотворенность?

Отец припечатал:

— Это потому, что ты редкостный неудачник!

— Пап, теперь-то я уразумел: у нас в семье ты круче всех. В тех книжках, что оставили предки, случаем не написано, как с этой хворью бороться? — приподнявшись на локте, поинтересовался Чу Хуань.

— Плёвое дело. Спали всё Техникой призыва огня, а потом повесь Талисман защиты жилища.

— Слуаюсь.

— Впрочем, сожрать ее тоже можно. В книгах пишут, что на вкус отменная, куда живильней и упруже свиных ушей.

Чу Хуань:

— ...

— Тьфу!

— Ха-ха-ха-ха-ха...

Повесив трубку, Чу Хуань порылся в ящике шкафа и в конце концов извлек на свет кисть для каллиграфии и изящную деревянную шкатулку.

http://bllate.org/book/37261/4642235