Готовый перевод Lord Cat God Spare My Life / Бог-кот, смилуйся! Неожиданный контракт с пушистым деспотом: Глава 9

Тао Пиньсюань не интересовало то, какую выгоду тот ему посулил. Он не стал расспрашивать дальше, а вместо этого принялся анализировать текущую ситуацию:

— Судя по вчерашнему поведению хозяина лавки, он не должен был лгать. Сегодня третий день праздников, они вполне могли уже вернуться, но не исключено, что они всё еще здесь. Давай сегодня сперва пройдёмся по близлежащим достопримечательностям, вдруг удастся столкнуться с ними случайно или добыть больше улик.

Тао Пиньсюань быстренько составил маршрут, снял с рюкзака сферический защитный купол, обнажив пустое отверстие — Хань Ин залез внутрь так, чтобы его голова как раз выглядывала наружу.

Закинув рюкзак за плечи, надев маску и прикрывшись предлогом, что ведёт Юаньбао на прививку, Тао Пиньсюань вышел из дома.

Если считать вместе с музеем, в черте города насчитывалось пять достопримечательностей разных размеров. За вычетом вчерашнего переулка Цинши и бывшей резиденции знаменитости, Тао Пиньсюань обошёл все оставшиеся четыре места.

В музей с домашними животными не пускали, так что ему пришлось с рюкзаком за спиной обойти здание по периметру вдоль внешней стены.

Результат оказался неутешительным: нигде никого.

Теперь оставался лишь последний путь — Лянцю.

Вернувшись на третий этаж кофейни, Тао Пиньсюань выбросил маску, свалил в кучу оставшиеся в холодильнике объедки, на скорую руку всё это обжарил и принялся жадно уплетать за обе щеки.

Чтобы не терять времени, да и из-за скудности кошелька, Тао Пиньсюань настойчиво обошёл все достопримечательности и только после этого вернулся перекусить. Хань Ин же, которому для поддержания жизни хватало лишь дыхания ветра да питья росы, в этот момент лежал на диване, прикрыв глаза и погрузившись в полудрему.

Когда Тао Пиньсюань закончил есть, Хань Ин уже спал. Он подтянул плед и бережно укрыл его.

После того как накануне было вырвано столько крови, а сегодня ещё пришлось весь день принюхиваться, выискивая запахи, кот наверняка смертельно устал.

Тао Пиньсюань присел рядом, откинув голову на спинку дивана. Он сам тоже порядком измотался и незаметно для себя провалился в сон. Когда он проснулся, заходящее солнце заливало всё вокруг багрянцем, и закатные лучи падали сквозь окно на пол — привычно, но до чего же красиво.

Хань Ин всё ещё спал. Тао Пиньсюань поднялся и подошёл к окну. Стоило приоткрыть его самую малость, как в комнату хлынул аппетитный аромат чьего-то ужина, от которого во рту тут же заполнилось слюной. Внизу зажглись огни нескольких лавок, словно россыпь ярких звёзд на краю Млечного Пути. Туда-сюда сновали люди с самыми разными выражениями лиц, придавая этой неширокой улочке оживлённый и шумный вид.

Тао Пиньсюань долго прислонялся к оконной раме, глядя наружу, а когда обернулся, оказалось, что Хань Ин уже проснулся — он сидел на корточках и смотрел на него.

Шерсть у него была ровной и чистой, красиво переливаясь в лучах заката, а глаза казались ещё более прозрачными и чистыми, чем янтарь.

Тао Пиньсюань внезапно вспомнил правдивую до последнего слова историю его происхождения. Глядя на худощавого котика перед собой, он всё же не смог удержаться и испытал к нему лёгкую, неконтролируемую жалость.

Он подошел к Хань Ину, присел на корточки и заглянул ему прямо в глаза:

— Здесь зацепок нет, остаётся только поехать в Лянцю и попытать удачу. Раз уж они проговорились об этом в случайной беседе, велика вероятность, что это правда. Но если твой хозяин и она живут в разных местах, врозь друг от друга... При таком огромном мире отыскать их и впрямь окажется невозможно.

— Если в Лянцю ничего не выйдет, верни меня на Гору Синчэнь.

Тао Пиньсюань сел, мысленно ещё раз тщательно перебирая вчерашние слова хозяина лавки, и достал телефон, чтобы проверить информацию о Лянцю. Сеть выдала следующие данные: в городе Лянцю в общей сложности сто пятьдесят семь детских садов, две тысячи семьдесят шесть начальных школ, триста двадцать средних школ, сто восемьдесят четыре старшие школы, двадцать пять университетов и сто двадцать пять учебных центров.

От столь колоссальных цифр у Тао Пиньсюаня на мгновение потемвело в глазах. К тому же сведения в интернете могли оказаться неполными или неточными, так что для полного спокойствия пришлось бы лично заглянуть в каждую деревню.

Он снова заглянул в административное деление города Лянцю, открыл на компьютере чёткую и детальную карту, принялся чертить и делать пометки, потратив около четырёх часов, прежде чем разработал предварительный маршрут.

Тао Пиньсюань поднял голову: на часах было уже за девять вечера.

Он спустился вниз, чтобы помочь Тань Юймэй закрыть лавку. Убедившись, что всё прибрано и сверкает чистотой, он наконец решился заговорить о предстоящей долгой поездке.

Тань Юймэй спросила, куда он собирается. Он изобразил на лице вдохновлённое выражение и с улыбкой произвел:

— Тетушка, я же не могу прятаться у тебя вечно. Я хочу немного развеяться, съездить куда-нибудь, а когда нагуляюсь — вернусь и снова открою лавку.

Тань Юймэй взяла телефон и перевела на счет Тао Пиньсюаня двадцать тысяч юаней:

— Сама знаешь, моя лавка еле дышит, больших денег я не зарабатываю. Возьми пока эти, а как откроешь своё дело — вернёшь.

Вспомнив о предстоящей дороге, Тао Пиньсюань понял, что тех жалких крох, что были у него в кармане, и впрямь не хватит даже на первые расходы. Поэтому он принял помощь Тань Юймэй и, проявив сознательность, собственноручно написал расписку.

Тао Пиньсюань нашёл рюкзак и сложил туда немного одежды. К счастью, приближалось лето, так что все вещи были лёгкими и тонкими, и весь рюкзак получился не слишком громоздким. Открыв ящик прикроватной тумбочки, он обнаружил там аж целых три пачки нераскрытых медицинских масок. Открыв все внешние кармашки рюкзака, он набил их масками до отказа.

У Хань Ина не было ветеринарного свидетельства, поэтому на поезд сесть не получалось — оставалось только междугородний автобус.

Ранним утром следующего года, с рюкзаком за спиной и сумкой-переноской с Хань Ином на груди, Тао Пиньсюань отправился на автовокзал.

Из-за развития быстрых способов передвижения вроде поездов и самолётов междугородние автобусы дальнего следования практически исчезли, а в сторону Лянцю шёл и вовсе единственный рейс. К счастью, водитель попался доброжелательный и возражать против кота не стал.

Всю дорогу автобус трясло и мотало, и лишь когда небо уже затянуло сумерками, они наконец добрались до Лянцю.

От столь долгого сидения в дороге Тао Пиньсюаня накрыло сильной тошнотой. Его колотило, во всём теле ощущалось жуткое недомогание, так что, забыв про еду, он подыскал ближайшую гостиницу, снял номер и, едва добравшись до кровати, мгновенно вырубился.

В два часа ночи Тао Пиньсюань проснулся. Хань Ин мирно спал, свернувшись калачиком на стуле под окном, его дыхание было ровным и спокойным.

В комнате обнаружился электрический чайник и упаковка лапши быстрого приготовления — для проснувшегося в такую пору Тао Пиньсюаня это выглядело поистине божественным чудом. Он в мгновение ока вскипятил воду, заварил лапшу, и по комнате поплыл густой аппетитный аромат. Глубоко вдохнув его, Тао Пиньсюань почувствовал, как его сведённый спазмом желудок немного успокоился.

Он в несколько приемов умял лапшу, умылся и снова завалился спать. Хань Ин продолжал спать под окном, а за стеклом на землю лился чужой, незнакомый лунный свет.

Второй день. Тао Пиньсюань начал проверки со школ, находившихся ближе всего к нему.

Чтобы вести интеллектуальную войну с охранниками, он на ходу насочинял себе новых образов: то он приходился дядей ученику по фамилии Цзыхань из старшей, третьей или подготовительной группы, то оказывался студентом, забывшим свой студенческий билет, то — безработным юношей, решившим подтянуть кое-какие навыки...

http://bllate.org/book/37249/4640360