Готовый перевод The Sickly Beauty Villain Begins Health Preservation / Больной красавец-злодей начал заботиться о здоровье: Глава 26

Когда полицейские появились на пороге, Цинь Цзинсюй всё ещё пытался выгородить себя:

— Вы что-то путаете! Я же пострадавший, я никого не подговаривал...

— Господин Цинь, не имей мы на руках исчерпывающих доказательств, нас бы здесь не было, — решительно прервал его офицер. — Пройдёмте с нами.

В палате снова воцарилась тишина.

Спустя полминуты Цинь Цзинсюя вывели в коридор в сопровождении двоих конвоиров. На его запястьях поблёскивали новенькие «браслеты». Направляясь к лифту, он неосознанно оглянулся — и столкнулся взглядом с Цинь Чаоянем, стоявшим у противоположного конца коридора.

Цзинсюй замер на месте, шаг его сбился. Заметив на губах Чаояня едва уловимую, ядовитую усмешку, он вспыхнул от глухой ярости и зависти. Лицо его налилось мрачной злобой, но едва взгляд скользнул к Е Жунсюю, сидевшему в инвалидном кресле, как Цзинсюй снова оцепенел и мгновенно побледнел.

Заметил этот взгляд и Цинь Чаоянь. Он чуть опустил глаза, глядя на Жунсюя. Но, стоя за спиной юноши, он видел лишь его мягкие тёмные волосы да изящное, словно выточенное из белого нефрита ухо — разглядеть выражение лица не удавалось.

В этот момент на них обратили внимание полицейские. Один из них, узнав Чаояня, подошёл ближе:

— Простите, вы господин Цинь Чаоянь?

Е Жунсюй инстинктивно обернулся к спутнику.

Чаоянь слегка кивнул:

— Да, это я.

Страж порядка протянул руку:

— Здравствуйте. По делу о вчерашнем подмешивании психотропного вещества в ваш напиток необходимо дать показания.

— Хорошо, — соглашаясь, откликнулся Чаоянь.

Покинув больницу, они отправились в полицейский участок вслед за конвоем. Правда, Цинь Цзинсюй ехал в патрульной машине, а Жунсюй, Цзяоцзяо и Чаоянь — с Чэнь Цзяном.

В участке Е Жунсюй и Линь Цзяоцзяо остались ждать в коридоре, пока Цинь Чаоянь давал показания. Процедура казалась чистой формальностью, но ближе к концу в кабинет вошёл другой полицейский, вызвал следователя и что-то шепнул ему на ухо. Вернувшись, офицер заговорил заметно строже:

— Цинь Цзинсюй только что сделал заявление. По его словам, вы напали на него в коридоре, силой вытащили из кармана Сун Янъяна лекарственный препарат и заставили его выпить. Было такое?

Цинь Чаоянь поднял спокойный, тёмный взгляд:

— Его слова далеки от правды. Выйдя из уборной, я случайно услышал, как он с телохранителем обсуждал план меня опоить. Поддавшись порыву, я вступил с ним в перепалку. В этот момент мимо проходил Сун Янъян. Вспомнив, что лекарство передали ему, я забрал флакон и потребовал от Цзинсюя объяснений. Увидев средство, он испугался и попытался его отнять. Я не отдал. В завязавшейся толкотне флакон выскользнул, содержимое всплеснулось — и часть случайно попала ему на лицо и в рот.

Следователь хранил молчание.

— Он рвался вырвать пузырёк и как раз выкрикивал оскорбления, — с невозмутимым видом добавил Чаоянь. — Так что... вышло действительно крайнеe совпадение.

Голос его звучал твёрдо и ровно, без малейшей фальши. Сун Янъян стоял у него за спиной и ничего толком видеть не мог, а камеры в коридоре... Цзинсюй наверняка вывел из строя заранее, чтобы замести следы. От этой мысли взгляд Чаояня стал ещё более безмятежным.

Офицер смерил его пристальным взглядом и кивнул:

— Хорошо, мы всё проверим.

Выйдя из кабинета, он отправился сопоставлять показания участников. Цзинсюй упорно твердил, будто брата его опоил Чаоянь, вот только, как тот и предполагал, сам же и приказал сломать камеры в коридоре перед банкетом. Никаких улик у следствия не было.

Что касается Сун Янъяна, тот поначалу подпевал Цзинсюю, но следователь строгим тоном уточнил:

— Вы уверенно утверждаете, что видели всё своими глазами и говорите правду?

Поскольку Янъян уже попадался на вранье, полицейский говорил жестко. Трус по натуре, парень мгновенно сник и засомневался. Чаоянь стоял к нему спиной, да к тому же был высок и полностью заслонял Цзинсюя. Он действительно не видел момента «отравления».

Янъян замахал руками:

— Нет-нет-нет, я сам ничего не видел! Я просто додумал! Они правда сцепились, но как Цзинсюй проглотил средство — понятие не имею!

В итоге Цинь Чаоянь вышел из участка только к полудню. Е Жунсюй, уже откровенно клевавший носом в ожидании, при виде него потёр глаза и спросил:

— Чего так долго?

— Пустяки, задали пару лишних вопросов, — качнул головой Чаоянь.

— Понятно.

Жунсюй не стал вдаваться в подробности и поторопил его в машину, велев Чэнь Цзяну везти их домой: из-за предписанного врачами дробного питания желудок юноши снова требовал еды.

— Кстати, а что теперь будет с Цзинсюем? — со скуки поинтересовался Жунсюй по дороге.

— Скорее всего, дадут пятнадцать суток, — спокойно ответил Чаоянь.

Цзинсюй до последнего уверял, будто не догадывался о настоящем действии препарата и считал его обычным слабительным, желая лишь «преподать урок». Поскольку тяжких последствий не наступило, дело квалифицировали как мелкое хулиганство, ограничившись штрафом и административным арестом на пятнадцать суток.

— Хм, — протянул Жунсюй. Легко отделывается, гад. Впрочем, история с Шу Мином вылезла наружу, а это уже приятная неожиданность.

При этой мысли губы юноши самовольно тронула улыбка, и настроение заметно поднялось.

Сидевший на переднем сиденье Цинь Чаоянь бросил на него взгляд через зеркало заднего вида. Он-то опасался, что новость об аресте бывших родственников огорчит Жунсюя или хотя бы наведёт на него тоску, а тот... улыбался! Да ещё так хитро, точно маленький лисёнок.

Чаоянь молча отвёл взгляд, но пару мгновений спустя его собственные губы дрогнули в невольной улыбке — на душе стало удивительно легко.

***

Вернувшись в поместье Е, Жунсюй обнаружил, что отца нет дома — встречать их вышли только дедушка с бабушкой.

— Дядя Ян, я умираю с голоду! — с порога заявил юноша, а затем обратился к родным: — А где папа?

— Да в компании срочные дела образовались, — вздохнула бабушка Е. — Едва отдал распоряжения по поводу полиции, как тут же умчался на работу. — Заметив вошедшего вслед за внуком Цинь Чаояня, она тепло улыбнулась: — Чаоянь, как удачно! Оставайся с нами на обед.

Чаоянь вежливо наклонил голову.

— Дядя Босюань вечно в трудах, — покачала головой Линь Цзяоцзяо. — Но за полицию — респект, правильный ход.

При упоминании полиции бабушка Е снова озабоченно вздохнула. Цзинсюй явно не рассчитывал, что дело дойдёт до правоохранительных органов, оттого и действовал с такой наглостью. Но и семья Е не предполагала, что виновником окажется именно он. Испортить такой важный праздник, как помолвка... На душе у всех остался тяжёлый осадок.

Сам Е Жунсюй особо не расстраивался. Скорее наоборот: видеть, как Цзинсюй попал в собственную же ловушку, доставляло ему немалое удовольствие. Впрочем... нельзя подавать виду! А то вся карма насмарку пойдёт.

— Кстати, бабушка Цинь пока ни о чём не знает, — добавила бабушка Е. — Летом она перенесла аортокоронарное шунтирование, так что мы решили попридержать новости. Не дай бог сляжет от расстройства.

Жунсюй с пониманием кивнул и, обхватив обеими руками термокружку, принялся с усердием «копить кармические заслуги». Чаоянь скользнул по нему мельком, но промолчал.

***

После обеда Цинь Чаоянь поднялся, чтобы откланяться. Понимая, что поблизости от их поместья такси хрен поймаешь, Жунсюй велел Чэнь Цзяну отвезти его.

Даже после официальной помолвки Чаоянь продолжал ютиться в своей тесной съемной коморке. Бабушка Цинь порывалась подарить ему нормальную квартиру, но он наотрез отказался. Что и говорить, в период жизненных невзгод главный герой оставался невероятно упрямым. А то, что он согласился принять акции и руководство компанией, было скорее заслугой Цзинсюя, перегнувшего палку, да уговоров самого Жунсюя.

Подперев подбородок ладонью и задумчиво постукивая изящными пальцами по щеке, Жунсюй лениво провожал взглядом фигуру Чаояня, выходившего во двор.

Вдруг перед самым его носом кто-то помахал ладонью.

Очнувшись от раздумий, юноша недовольно повернул голову.

— Засмотрелся, а? — хихикнула Линь Цзяоцзяо.

— Ничего я не засмотрелся, — смутился Жунсюй, почувствовав неловкость.

— А я и не говорила, на кого ты смотрел, — подмигнула кузина.

Жунсюй лишился дара речи. Набрав в грудь воздуха, он выдал сходу:

— Ты домашку сделала? Как написала пробный экзамен? В первую категорию пройдёшь? Ты...

— Всё-всё, сдаюсь! — Цзяоцзяо замахала руками, спасаясь бегством. — Родственная любовь официально исчерпана. Пошла решать тесты, пока!

Удовлетворённый Жунсюй откинулся на спинку кресла и сделал глоток из термокружки. В этот момент его телефон звякнул, принимая новое сообщение.

[Бабушка Цинь: Сюйсюй, ты свободен?]

Жунсюй тут же набрал ответ:

[Да, бабушка, что-то случилось?]

Вместо текстового ответа бабушка Цинь почти сразу перезвонила.

— Сюйсюй, милый, Чаоянь ведь завтра выходит на стажировку в компанию, а у него, похоже, совсем нет подходящей одежды. Не идти же ему в школьной форме... — донёсся из динамика мягкий, ласковый голос пожилой женщины.

Терпеливо слушая её, Жунсюй бросил взгляд сквозь панорамное окно на фигуру Чаояня, еще не успевшего сесть в машину. «Да у него не то что подходящей, — мысленно вздохнул юноша, — у него в принципе приличной одежды нет!»

Школьная форма и впрямь оставалась чуть ли не самым приличным нарядом в его гардеробе, оттого он и носил её не снимая. Бабушка Цинь выражалась весьма деликатно, но суть просьбы сводилась к одному: с помощью Жунсюя обновить гардероб внука.

— Мальчик он упрямый. Я хотела подарить ему квартиру, так он наотрез отказался. Но мне кажется... к тебе он прислушивается. Сюйсюй, выручи старуху, а? Я велю сегодня вечером привезти вещи к тебе, а ты завтра передашь их Чаояню. Скажешь, будто сам купил.

Е Жунсюй помедлил:

— Э-э...

— Я же вижу, ты ему нравишься, — продолжала бабушка. — Твои слова для него не пустой звук. Если подарок будет от тебя, он ни за что не откажется. Ты ведь и про компанию его убедил! А если считаешь, что обманывать нехорошо... давай я пришлю тебе денег, а ты сам выберешь ему костюмы?

— Кхм-кхм! — Жунсюй от неожиданности зашёлся кашлем. Он поспешно перебил собеседницу:

— Бабушка, вы лучше просто пришлите вещи ко мне.

Первые фразы звучали безобидно, но вот эти «ты ему нравишься», «он к тебе прислушивается», «от твоего подарка не откажется»... От каждого слова уши палило всё сильнее. Едва завершив вызов, Жунсюй прижал прохладные ладони к горящим щекам и ушным раковинам, пытаясь сбить неожиданный жар.

Почувствовав, что лицо немного остыло, он распахнул окно и, высунувшись наружу, окликнул юношу у машины:

— Цинь Чаоянь!

Тот только взялся за дверцу автомобиля, но тут же обернулся. Взгляд его мгновенно отыскал Жунсюя. Сюйсюй перевесился через подоконник; тёмная челка слегка трепетала на ветру, на щеках ещё алел румянец, а чистые глаза лучились ясностью.

— Завтра утром приезжай ко мне пораньше! Я попрошу дядю Чэня заехать за тобой. У меня... — Жунсюй снова потер пылающее ухо и, набрав полные лёгкие воздуха, закончил: — У меня для тебя есть подарок!

Пальцы Чаояня, сжимавшие дверцу машины, чуть заметно напряглись. Полуденное солнце щедро заливало его фигуру ярким светом.

Спустя мгновение он тихо откликнулся:

— Хорошо.

Чэнь Цзян, сидевший за рулём, сочувственно заметил:

— Господин Цинь, вы бы погромче. Далеко ведь, наш маленький господин может и не услышать.

Цинь Чаоянь:

—...

Глубоко вздохнув, он выкрикнул во весь голос:

— Хорошо!

Е Жунсюй замер, а затем поморщился и потер зазвеневшие уши:

— Да чего орать-то так?! — буркнул он себе под нос и с грохотом захлопнул створку.

Цинь Чаоянь:

—...

Он медленно перевёл нерадостный взгляд на водителя.

Чэнь Цзян нервно выдавил:

— Э-э... А у нашего маленького господина слух-то отличный, оказывается!

Чаоянь молча опустился на сиденье и захлопнул дверцу.

«Подарок... Что же Е Жунсюй решил ему подарить?»

Прикрыв глаза, он ощутил, как в глубине души вопреки здравому смыслу зарождается некое трепетное предвкушение.

http://bllate.org/book/37205/5018589