Готовый перевод The Sickly Beauty Villain Begins Health Preservation / Больной красавец-злодей начал заботиться о здоровье: Глава 25

Завидев Цинь Чаояня, Е Жунсюй густо смутился и поспешно уткнулся в пиалу с кашей, делая вид, будто никого не замечает.

Лишь вчера поздно вечером, вернувшись в свою комнату, он сообразил, насколько двусмысленной вышилась ситуация. Чаоянь признался, что его опоили, а когда Жунсюй вошёл в спальню, тот лежал с закрытыми глазами, с алой от прилива крови кожей, и держал руку под тонким одеялом... Это же получалось, он...

Из-за давней болезни Е Жунсюй от нечего делать прочитал немало бульварных любовных романов, подсунутых Линь Цзяоцзяо, так что в подобных вещах немного разбирался. И хотя в тот момент до него не дошло, в собственной спальне картинка сложилась сама собой. Осознание того, чем именно занимался Цинь Чаоянь, заставило Жунсюя сгореть от стыда — хоть сквозь землю провались!

Но хуже всего было другое: он ведь тогда подогнал кресло вплотную и самолично потрогал его лоб!

От этих воспоминаний щеки вспыхнули ещё сильнее; Жунсюй едва не уткнулся носом в кашу, а кончики ушей, видневшиеся из-под мягких чёрных прядей, алели точно мак. В душе он истово молился: хоть бы у Чаояня возникли срочные дела, хоть бы он поскорее ушёл! Пусть сделает вид, будто тоже его не замечает!

Однако закон подлости никто не отменял. Едва он успел мысленно прошептать «только не подходи», как рядом выросла подтянутая фигура, и Цинь Чаоянь спокойно отодвинул соседний стул.

Е Жунсюй замер. Одной рукой вцепившись в пиалу, второй он судорожно нажал на пульт электрической коляски, пытаясь незаметно отъехать в сторону. Но не успел он преодолеть и пары сантиметров, как изящные пальцы с выпирающими косточками ухватились за правый подлокотник и плавно потянули кресло назад.

Е Жунсюй, так и не выпустивший из рук тарелку:

—?

Оказавшись вместе со своим средством передвижения вплотную к столу, он не выдержал и вскинул взгляд. Чаоянь разжал пальцы и абсолютно спокойно спросил:

— Ты меня боишься?

— Я? Боюсь? — Жунсюй наигранно хмыкнул, а затем состроил строгую мину и вылил на него ведро холодного тона: — Мечтай больше.

И тут же вспомнил: вообще-то, в одном из прошлых снов он действительно ужасно его боялся.

Цинь Чаоянь смерил его долгим взглядом:

— Раз не боишься, сиди и ешь.

Жунсюй лишь недовольно буркнул и уткнулся обратно в тарелку.

Линь Цзяоцзяо с нескрываемым любопытством переводила взгляд с одного на другого. Однако случайно встретившись с ледяным, пронизывающим взором Цинь Чаояня, мгновенно стушевалась:

— Э-э... Двоюродный зять, доброе утро! — поспешила она выдать самое вежливое приветствие.

«Странно, — подумала про себя девушка. — Откуда у этого парня вдруг взялась такая давящая аура?»

Услышав обращение «зять», Чаоянь на мгновение замер. Жунсюй же мгновенно вскинулся и строптиво уставился на кузину:

— Какой ещё зять?!

Цинь Чаоянь молча опустил глаза и взялся за палочки.

Цзяоцзяо тут же исправилась:

— Ну... тогда, невестка, доброе утро?

Цинь Чаоянь застыл с палочками в руке. Е Жунсюй тоже опешил, покрутил в пальцах ложку и, поразмыслив, кивнул:

— Сойдёт.

В конце концов, какое-то обращение требовалось, а выкладывать кузине правду о фиктивной помолвке он не собирался. К тому же... в этом словосочетании имелось приятное ощущение, будто он утер ему нос. Жунсюй не удержался от лёгкой улыбки, но тут же сделал невозмутимый вид и продолжил лопать кашу.

Чаоянь скользнул по нему взглядом, ловко повернул палочки и подкинул в его пиалу ломтик ямса.

Жунсюй недоуменно поднял глаза.

Цинь Чаоянь сохранял бесстрастное выражение лица:

— Ешь ямс, это полезно для лёгких и сердца. — А затем добавил, обращаясь к опешившей Линь Цзяоцзяо: — Не нужно «невестка». Зови просто братом.

— Хм, — хмыкнул Жунсюй.

— Хорошо, невестка! Спасибо, невестка! — задорно подхватила Цзяоцзяо, подыгрывая кузену.

Цинь Чаоянь:

—...

Линь Цзяоцзяо издала нервный смешок и прокашлялась:

— Да ладно, шучу я. Можно я буду звать тебя братом Цинем?

Чаоянь кивнул, принялся за еду и время от времени подкладывал еду в тарелку Жунсюя.

Е Жунсюй ел немного — давняя привычка дробить питание ради здоровья наложила свой отпечаток. Очень скоро он наелся, хотя в тарелке оставалось ещё прилично еды. Он сердито уставился на виновника своей переполненной пиалы.

Чаоянь лишь слегка нахмурился, спокойно пододвинул пиалу к себе и без лишних слов доел всё до последней крошки.

Специально задержавшаяся ради зрелища Линь Цзяоцзяо онемела от такой картины.

Жунсюй же ничуть не смутился. Поначалу, конечно, ему казалось это диким — почти как непрямой поцелуй! Но за две недели в усадьбе с горячими источниками Чаоянь столько раз доедал за ним, что это стало нормой. Сперва приходилось играть любящую пару перед дедушкой и бабушкой, а потом они просто привыкли.

Цзяоцзяо мысленно поцокала языком. Когда с завтраком было кончено и Цинь Чаоянь отвлёкся на уборочный столик, она тут же подсела к кузену и шепнула:

— Вы прямо не разлей вода, да? Такими нежностями перебрасываетесь...

Жунсюй с недоумением воззрился на неё.

— Ну... он же доел за тобой, — уточнила Цзяоцзяо.

Жунсюй поразмыслил и заметил:

— Да просто он не терпит расточительства.

Цинь Чаоянь действительно отличался бережливостью — с этим ничего не поделать.

Линь Цзяоцзяо лишилась дара речи. Иногда ей казалось, что её кузен рождён для любовных игр, а иногда — что вместо головы у него дубовая чурка.

— Кстати, ты после этого в школу? — перевёл тему Жунсюй.

Девушка качнула головой, её голос заметно померк:

— Сегодня суббота. Поеду в больницу к маме.

Мать Линь Цзяоцзяо, Линь Юй, попала в тяжёлую аварию и впала в кому; врачи прямо сказали, что шансы очнуться стремятся к нулю. Её муж тогда хотел отключить аппараты жизнеобеспечения, но Е Жунсюй вмешался, и семья Е взяла все расходы на себя, продлевая её существование. Жунсюй терпеть не мог больницы, но всё равно регулярно навещал тётю. Вот только из-за чехарды с расторжением помолвки и выбором нового жениха он не появлялся у неё почти месяц.

— Я с тобой, — мгновенно отозвался Жунсюй и повернулся к Чаояню: — Мы едем в больницу к тётушке. А ты?

Он спросил чисто из вежливости, но Чаоянь неожиданно ответил:

— Я еду с вами.

Жунсюй озадаченно почесал затылок: что-то тут не сходилось...

Тем временем Цинь Чаоянь успел зайти в комнату, принёс его куртку с лёгким пледом, подошёл к коляске и нагнулся. Ощутив со спины его морозно-свежее дыхание, Жунсюй невольно вспомнил вчерашний поцелуй и на автомате дёрнул пульт управления, рванув на колёсах вперёд.

Цинь Чаоянь застыл.

Сделав два шага, он крепко зафиксировал коляску, наклонился к самому уху и тихо прошептал:

— Мы только что обручились. Если ты поедешь навещать тётю без меня, люди почуют неладное.

Убежать не вышло, к тому же горячее дыхание обожгло мочку уха, вызвав щекотливый зуд. Жунсюй скривился и попытался потереться ухом о высокий воротник.

Цинь Чаоянь выпрямился, оглядел его сверху вниз и вдруг протянул руку, мягко обхватив пальцами его ухо и слегка помассировав. Очень скоро фарфорово-белая раковина окрасилась в нежно-розовый цвет.

Жунсюй ошеломлённо воззрился на него.

— Теперь не чешется, — невозмутимо пояснил Чаоянь.

"Да если бы ты мне на ухо не дышал, оно бы и не чесалось!"

Жунсюй сердито вылупился на него.

***

В итоге Чаоянь поехал с ними. Когда пришла пора садиться в машину, Жунсюй увлёк Линь Цзяоцзяо на заднее сиденье, а Цинь Чаояня усадил на переднее пассажирское. За рулём сидел телохранитель Чэнь Цзян.

Цзяоцзяо, не видевшая сцену в комнате, удивлённо спросила:

— Вы что, за пару минут успели поссориться?

— Вовсе нет, — буркнул Жунсюй. — Просто сзади он слишком много места занимает.

Цзяоцзяо мысленно усмехнулась. Чаоянь такой поджарый, где он там место занимает? Он же не Сун Янъян...

При мысли о Сун Янъяне девушка вспомнила важное:

— Кстати! Сун Янъяна ведь тоже забрали в полицию. Он заявил, будто подмешал афродизиак, чтобы «преподать урок» брату Циню. Так что полиция скоро приедет снимать с тебя показания.

Сидевший впереди Чаоянь бесшумно сжал кулаки, взгляд его на мгновение потемнел.

Жунсюй кивнул, а потом, осенённый некоторой мыслью, спросил:

— Сун Янъян ведь младше тебя? Он хоть совершеннолетний? А то если Цинь Цзинсюй лез к нему с поцелуями...

Разве это не совращение несовершеннолетнего?

— А, ты об этом, — лицо Цзяоцзяо при упоминании так называемого «братца» сразу перекосило. — Да совершеннолетний он давно, и вообще мне никакой не брат.

Жунсюй с удивлением посмотрел на неё.

Цзяоцзяо нахмурилась:

— Я как-то видела его свидетельство о рождении. Он старше тебя на пять месяцев! По-хорошему, он мне старшим братом приходится. Не знаю, о чём думал Сун Цзиньпин, когда притащил его в дом и объявил младшим. Якобы в своё время они с моей матерью расставались на пару месяцев, вот тогда Сун Янъян и «зачался»... Прикрывал грешки красивой сказкой. В паспорте у него реальный возраст стоит, так что он давно взрослый.

Сун Цзиньпин приходился Цзяоцзяо родным отцом, а Жунсюю — дядей по матери. Впрочем, девушка уже давно не звала его отцом. Жунсюй нахмурился: изменять тёте ещё до свадьбы — низко.

— Родственнички у Сун Янъяна те ещё пройдохи, — с уверенностью произнёс Жунсюй. — Даже если он совершеннолетний, они эту историю просто так не спустят.

И он не ошибся.

Проведав тётю Линь Юй в больничной палате, Жунсюй собрался уходить вместе с Чаоянем и Цзяоцзяо, как вдруг с другого конца коридора донеслись громкие вопли:

— Молодой господин Цинь, это непорядочно! Инсценировали вы с Янъяном подсыпку зелья или нет, но вы приставали к нему на глазах у всей публики! Столько свидетелей! Репутацию нашего мальчика растоптали, нанесли ему тяжелейшую душевную травму! Вы обязаны ответить!

— И не говорите! Наш бедный Янъян до сих пор в участке сидит... Он же у меня единственный сын, за что мне такая доля-а-а!..

Услышав этот визгливый голос, Жунсюй сразу понял, кто это: любовница его дяди по матери. Он аккуратно ткнул кузину пальцем:

— Пойдём отсюда.

Он и не подозревал, что Цинь Цзинсюя привезли в ту же больницу, да ещё и родственники Сун Янъяна явились устраивать скандал. Жунсюй переживал, как бы Цзяоцзяо не расстроилась, увидев эту семейку.

Однако Линь Цзяоцзяо лишь прокашлялась, вытянула шею и с искренним злорадством прошептала:

— Погоди, давай ещё послушаем!

Жунсюй промолчал: мда, переживал впустую.

Он перевёл взгляд на Цинь Чаояня. Тот держался за ручку коляски и со спокойным видом тоже вслушивался в перепалку, явно не торопясь уходить.

Жунсюй вздохнул: ладно, послушают все вместе.

В палате Цинь Цзинсюя находились не только двое скандалистов. Вскоре раздался резкий голос Шу Мин:

— Какая ещё ответственность?! Цзинсюй пострадал из-за вашего Янъяна! Вы что, рассчитываете, что он на нём женится?!

— Ой-ой-ой, ещё чего! Наш Янъян нормальный, не из этих! Сун рассчитывает на продолжение рода! — с театральным наигрышем завопила мать Сун Янъяна. — И вообще, ты кто такая? Мы не с тобой разговариваем, а с молодым господином Цинем и председателем Цинем!

— Именно так, председатель Цинь, — несмело подал голос Сун Цзиньпин. — Вы должны компенсировать нам весь этот кошмар... Что если... отдадите нам проект в Зоне развития Сичэн?..

Линь Цзяоцзяо насмешливо фыркнула:

— А я-то думала, они правда за сына переживают. А они просто вымогают выгоду.

Жунсюй согласно кивнул.

Из палаты снова донеслись крики, пока их не перебил хриплый, полный отчаяния и усталости голос Цинь Цзинсюя:

— Хватит! Отец, умоляю, согласись!

Цинь Цицзян, изнурённый позором, в итоге уступил вымогателям, предпочтя откупиться от греха подальше.

Но не успели скандалисты покинуть палату, как к двери подошли полицейские:

— Господин Цинь Цзинсюй? Вы подозреваетесь в подстрекательстве к подмешиванию психотропных веществ в напиток в общественном месте. Пройдёмте с нами.

В палате мгновенно воцарилась гробовая тишина.

За дверью Жунсюй не удержался от тихого смешка: как удачно совпало!

За его спиной в глазах Цинь Чаояня сверкнула колкая, ядовитая насмешка. В одно и то же мгновение губы обоих искривились в ухмылке.

http://bllate.org/book/37205/5012343