Готовый перевод The White Road: Eternal Conscience Engine / Белый путь: Вечный двигатель нежности: Глава 1

— Сяо Шао, всё же вернись, посмотри на отца, он при смерти, — женский голос в трубке звучал устало и безнадёжно, в нём не чувствовалось тревоги, лишь какая-то неловкость.

— Третья сестра, — Бай Шао стоял у светлого, чистого коридора. Он был высоким и статным врачом с утончёнными, благородными чертами лица, в очках в тонкой золотой оправе. Приложив телефон к уху, он произнёс: — Сфотографируй уведомление о критическом состоянии отца и пришли мне.

— Сяо Шао… — осторожно начала женщина. — Прошло уже два года, отец очень раскаивается. Не мог бы ты приехать на Новый год, повидаться со стариками?

— Не могу, — отрезал Бай Шао. Нахмурившись, он добавил: — Если больше ничего нет, я вешаю трубку, сегодня дел невпроворот.

— Эх, — вздохнула Бай Сючжу.

— Сючжу! — чей-то знакомый, звучный мужской голос донёсся из трубки. — Этот паршивец не хочет возвращаться?

Бай Шао, всё это время державший левую руку в кармане, сжал телефон правой и вздохнул:

— Третья сестра, не нужно снова помогать отцу меня обманывать.

— У меня нет выбора, — смущённо ответила Бай Сючжу. — Вы все уехали далеко, только я осталась здесь заботиться о родителях. Он донимает меня, заставляя тебе врать, что я могу сделать?

— Я перешлю тебе ещё денег, скоро Новый год, купи Наньнань обновки, — сказал Бай Шао.

— У меня хватает денег, — возразила сестра. — Ты в Пекине, общайся побольше со второй сестрой. — Она глубоко вздохнула и, проделав долгий путь в разговоре, наконец перешла к главному: — Как твоя рука?

— По-старому.

При упоминании руки спокойное, сдержанное лицо Бай Шао исказила тень раздражения.

— Мне пора идти.

— Ступай, ешь вовремя, не сиди по ночам, больше двигайся, — продолжала наставлять Бай Сючжу, прежде чем повесить трубку.

Бай Шао вынул левую руку из кармана, держа телефон в правой. Пальцами он открыл Вичат и перевёл Бай Сючжу две тысячи юаней с пометкой: С наступающим. Его правая кисть была красивой, с чёткими суставами, длинными и прямыми пальцами, тогда как на левой, от указательного пальца до мизинца, тянулся жуткий шрам — словно её когда-то разрубили острым предметом, а потом с огромным трудом сшили обратно.

— Доктор Бай, — член семьи одного из пациентов, кативший инвалидное кресло, поприветствовал его: — В палате полно людей, они как раз вас ищут.

— Иду, — ответил Бай Шао. — Спасибо вам.

— Не за что.

Именно этим Бай Шао был сегодня занят — приёмом съёмочной группы для документального фильма. Пройдя по длинному коридору мимо онкологического отделения, он вошёл в самую светлую, выходящую на юг палату — свою вотчину: отделение паллиативной помощи.

В обычно тихой, почти гнетущей палате сейчас было полно здоровых людей. Они устанавливали камеры, налаживали записывающую аппаратуру, обсуждали выбор героев для съёмки. Это внезапное оживление привлекло внимание пациентов, лежащих на кроватях в ожидании встречи с Мрачным Жнецом. В центре палаты, руководя процессом, стоял мужчина в светло-жёлтой толстовке, выглядевший совсем молодым. Обернувшись, он встретился взглядом с Бай Шао, улыбнулся так, что его глаза превратились в полумесяцы, и подошёл пожать руку:

— Вы, должно быть, доктор Бай Шао? Я Лу Чуян.

— Режиссёр Лу, — Бай Шао пожал ему руку. — Молоды и успешны.

— Ой, вы мне льстите, — в отличие от мягкого и утончённого Бай Шао, Лу Чуян был красив и раскован, от него веяло самоуверенностью избалованного богатенького сынка. Его речь с лёгким пекинским акцентом звучала небрежно и беззаботно.

Бай Шао отнял правую руку и отступил на полшага, сокращая дистанцию, после чего спросил:

— Мне нужно ввести вас в курс дела по поводу паллиативного отделения?

— Было бы неплохо.

Лу Чуян заметил перемену в поведении Бай Шао и пришёл в замешательство. Ему редко доводилось встречать людей, которые невзлюбили бы его с первой же секунды. Он считал себя мастером общения, чьи друзья и знакомые могли бы выстроиться в цепочку от Чанпина до Фаншаня, и не понимал, что успел сделать за пару фраз, чтобы вызвать недовольство этого прекрасного доктора.

— Пойдёмте в мой кабинет, — Бай Шао развернулся, незаметно избегая изучающего взгляда Лу Чуяна. Тот был прав в своей проницательности: Бай Шао действительно не хотел иметь ничего общего с такими «золотыми мальчиками».

Всю дорогу они молчали. Лу Чуян сомневался в своих социальных навыках, а Бай Шао нарочно не желал продолжать беседу, чтобы не сближаться. Войдя в кабинет, Лу Чуян сказал:

— Наша группа полгода проработала в отделении скорой помощи, доктор Бай, вы слышали об этом?

— Слышал, — кивнул Бай Шао. — В скорой очень тяжело.

— Именно, поэтому я решил дать своим ребятам небольшую передышку, и директор Ли посоветовал мне прийти сюда, — пояснил Лу Чуян.

Бай Шао кивнул:

— Да, паллиативное отделение — самое необычное во всей больнице.

Он жестом предложил Лу Чуяну сесть и принялся серьёзно объяснять:

— Наше отделение предназначено специально для пациентов на терминальной стадии. Мы ухаживаем за умирающими, помогаем их семьям пережить горе. Наша главная цель — сделать так, чтобы пациент прожил остаток жизни так, как он сам того желает.

— То есть вы не будете, как в других отделениях, изо всех сил, всеми средствами пытаться спасти жизнь? — уточнил Лу Чуян.

— Верно. Мы здесь для того, чтобы помочь пациентам и их близким примириться со смертью, — ответил Бай Шао. — Мы уважаем волю больного, облегчаем его страдания и провожаем в последний путь.

http://bllate.org/book/37193/4632267