Готовый перевод The Study God's Obsessive Beauty / Одержимая красавица гения учёбы: Глава 1

— В ту ночь… ты меня не отвергла… в ту ночь… ты меня ранила…

Цзян Хуай слегка нахмурился и уже в шестой раз за вечер потёр уши.

Ночной бар и без того место, где всякая нечисть отплясывает, а уж в его глазах это была целая толпа бестолковых зверей, скачущих и прыгающих под оглушительную музыку — зрелище, достойное стать аномалией в мире сянься.

Тьфу.

Он что, белены объелся, что попёрся с этой компанией в такую дыру?

Не то чтобы он был примерным учеником и презирал подобные места — да нет, дело не в месте, дело в нём самом. Он был ненормальным.

У него была душевная болезнь. Настоящая, с медицинским заключением из больницы.

Точнее говоря, функциональное психическое расстройство. В повседневной жизни оно почти не мешало, разве что во время приступов незнакомые люди представлялись ему животными, а знакомые — чем попало. Например, его закадычный друг Чэнь Мо, видимо, из-за чрезмерной болтливости во время приступа виделся ему половником.

— А-а-а-а-а! —

Звери в баре внезапно совсем взбесились, и волны гвалта, смешавшись с августовской жарой, изо всех сил лезли ему в уши.

Цзян Хуай в седьмой раз потёр уши и рефлекторно прищурил чайные глаза, взглянув туда, откуда шёл весь этот шум. Посмотрел с минуту, ничего не разобрал, с досадой отвёл взгляд — и тут же встретился глазами с ещё одним человеком в этом зоопарке.

Да, человеком.

Парень, на год-два старше его, одет вполне нормально — не то что его собственные собутыльники, которые, когда приступа не было, выглядели так, будто мечтают прикрыть срам куском ткани. На нём была аккуратная чёрная футболка с коротким рукавом; одну руку он положил на колено, в другой держал сигарету — не зажжённую, просто вертел её в пальцах.

Из-под чёрных волос смотрели смеющиеся глаза персикового цвета. Вообще-то такой разрез глаз кажется легкомысленным, но его зрачки были темнее, чем у обычных людей, и это начисто подавляло многозначительность персиковых глаз, придавая взгляду холодную строгость, от которой становилось немного жутко.

Парень тоже его заметил, слегка кивнул в его сторону и отвёл взгляд.

О, Цзян Хуай выпрямился, в глазах будто вспыхнули искры: интересный тип.

За всю его память это был единственный человек, кроме него самого, которого он видел во время приступа.

…И к тому же этот старший братец был хорош собой.

Парня, похоже, тоже притащили силком — вид у него был скучающий. Лишь изредка, когда товарищи рядом окликали его, он отвечал парой слов, а всё остальное время сидел, опустив голову, и рассеянно листал телефон.

Сосед, кажется, снова пошутил, и вся компания принялась громко гоготать. Парень со смехом выругался в ответ и поднялся, направившись в другую сторону.

Уходит?

Цзян Хуай нахмурился, взгляд сам собой потянулся за парнем. Сердце упало только тогда, когда тот прошёл мимо выхода.

Но не успел он толком успокоиться, как парень свернул за угол и вошёл в тускло освещённый коридор.

Цзян Хуай рефлекторно захотел пойти следом, но не успел встать, как резко замер.

Тьфу.

Осознав, что он делает, он скривился.

Пялиться на кого-то всю дорогу — это, как ни крути, попахивает извращением.

Впрочем, душа у него всегда была широкая, и такое вот извращение в свой адрес он никогда особо не принимал близко к сердцу. Старший братец и правда был занятным, он глазел на него всю дорогу. Есть же поговорка — бросить кирпич, чтобы приманить нефрит? Кирпич брошен, так что пойти следом уже не велика беда, верно?

Очень быстро он зашвырнул за спину крупицу совести, которую копил все шестнадцать лет, и без малейших угрызений совести двинулся следом.

Этот бар принадлежал старшему брату его закадычного друга, тот вбухал в него кучу денег. Звукоизоляция в коридоре соответствовала затратам: стоило войти, и казалось, будто попал в другой мир.

Оглушительный грохот разом стих, свет тусклый, а в придачу нежная скрипичная музыка… место выглядело даже слегка двусмысленно.

Сердце Цзян Хуая ёкнуло. Он в нерешительности замер за углом и, подумав своей редко включающейся головой, вдруг обнаружил, что его поведение и впрямь не очень-то хорошее.

— А если рядом с тем пареньком есть кто-то ещё — неважно, мужчина или женщина, старый или малый, — всё это как-то неуместно.

Пока он мялся, будто в ответ на его мысли, из-за угла донеслись звуки, которые неприлично описывать словами.

Цзян Хуай: «…»

Пусть он немного ненормальный, пусть чуть более буйный, пусть успеваемость похуже, но он знал, что в душе всё-таки примерный ученик.

Это…

У паренька, оказывается, такие дикие замашки?

Он почувствовал, как мозги затуманились, мысли не ворочались, а когда опомнился, в руке уже была сигарета.

Хотя Чэнь Мо и его тётка бурно реагировали на его курение, но… раз уж достал, к тому же этих двоих сейчас здесь нет…

Цзян Хуай решительно сделал несколько шагов вглубь и привычно зажёг сигарету. Но стоило ему затянуться один раз, как раздавшийся неподалёку голос заставил его вздрогнуть.

— Цзян Хуай —

Чёрт! Этот половник Чэнь Мо!! Не пришёл ни раньше, ни позже, а именно сейчас, когда он уже зажёг и затянулся, взял и объявился?!!

С такими мыслями движения его рук ничуть не замедлились: двумя движениями погасил сигарету и, толкнув ближайшую кабинку, юркнул внутрь.

Этот половник Чэнь Мо в прошлой жизни наверняка был собакой — пусть он только разок затянулся, но кто его знает, учует он или нет!

А если учует — Цзян Хуай похолодел от одной мысли: он знал, каков этот половник на язык. Два часа, глядишь, и не отпустит.

Не успел он перевести дух, как, обернувшись, испугался. Дверь этой кабинки была не заперта, а внутри кто-то стоял. И, по злой иронии, этот кто-то был именно тот, на кого он пялился и за кем шёл всю дорогу.

— Цзян Хуай? Ты где?

Голос Чэнь Мо приближался. Цзян Хуай сохранял спокойствие и заодно защёлкнул замок кабинки. Кстати, только сейчас он заметил, что это уборная.

Парень отчётливо видел все его движения. Уголки его губ тронула улыбка, бровь приподнялась, он уже открыл было рот, собираясь что-то сказать, как вдруг —

Цзян Хуай рефлекторно зажал ему рот рукой, и расстояние между ними мгновенно сократилось!

Парень, прижатый им к двери, издал глухой стук, от которого даже те самые «угу-ага» по другую сторону замерли.

Чэнь Мо вздрогнул, помедлил и всё же сделал пару шагов в сторону звука. Но у тех двоих в дальней кабинке, похоже, были особые вкусы — вскоре звуки возобновились и стали раздаваться всё громче и развязнее.

Пусть он и считался мелким хозяином этого заведения, но так «инспектировать работу» ему доводилось впервые, к тому же он был студентом, даже неприличных фильмов видел всего пару раз, не говоря уже о том, чтобы вот так стоять и нагло подслушивать чужое соитие.

Через две секунды Чэнь Мо, красный как рак и с колотящимся сердцем, молча ретировался.

Тем временем Цзян Хуай, зажимая парню рот, всем телом привалился к его груди. Они стояли вплотную, а на дворе август, жара, к тому же у Цзян Хуая температура тела всегда была пониженной, и тепло парня, передававшееся через соприкасавшиеся места, обжигало так, что он на миг растерялся.

— Ушёл, — раздался хрипловатый чистый голос парня. Из-за того, что рука всё ещё зажимала ему рот, голос звучал приглушённо.

Но нетрудно было разобрать: этот паренёк не только хорош собой, но и голос его — как раз в его вкусе.

Вот и говорил же, что старший братец занятный.

Цзян Хуай убрал руку. Будь он нормальным человеком, в такой ситуации непременно смутился бы, но он не годился в нормальные. На лице ни тени неловкости — он приподнял уголки губ, улыбнулся и не успел сказать ни слова, как снаружи снова раздался знакомый голос:

— Цзян Хуай —

Те двое, что до этого усердно резвились, похоже, наконец закончили и ушли. Без живого соития, преграждавшего путь, Чэнь Мо в два шага оказался у двери той самой кабинки, откуда донёсся стук. Подумав, стучать не стал, остановился у двери и позвал ещё раз: — Хуай?

Цзян Хуай испугался, рука дёрнулась и снова зажала парню рот, да так, что расстояние между ними стало ещё меньше, чем прежде.

Одной рукой он зажимал парню рот, другой упирался ему в плечо — поза, которая при любом раскладе походила на сцену школьной травли, сейчас выглядела в высшей степени двусмысленно.

Прохладная ладонь Цзян Хуая слегка вспотела.

Чэнь Мо не стал задерживаться у двери: подождав немного и не получив ответа, пробормотал: «Куда же он опять делся», — и ушёл.

Цзян Хуай с облегчением выдохнул.

Вот теперь он окончательно отпустил парня, расслабленно прислонился спиной к стене рядом, поднял глаза и, улыбаясь одними глазами, посмотрел на него: — Братец, спасибо.

Парень остался в прежней позе, с полуулыбкой глядя на него сверху вниз: — Что? Парень проверяет, не сбежала ли?

— Да какое там, — ответил Цзян Хуай небрежно, потом опустил глаза и увидел на полу пепел, взгляд его дрогнул, будто его осенило, а затем он снова поморщился.

Вот и думай: затянулся-то он всего раз, откуда такой сильный запах? Выходит, запах, что он чуял раньше, был не от него. Ну и ладно: после такого вот «близкого контакта» с пареньком запах табака от него наверняка стал только сильнее.

Впрочем, судя по пеплу на полу, этот паренёк курил много. И по мере этих размышлений выражение его лица становилось всё более странным: Чэнь Мо и двух минут подслушивания не выдержал, а этот паренёк просидел здесь столько времени — послушал полную версию?

Почувствовав, что его взгляд становится всё более странным, парень усмехнулся и перевёл тему: — Не парень, а так боишься?

— Он болтливый, — с неприкрытым отвращением в голосе бросил Цзян Хуай. Договорив, он запнулся, окинул парня взглядом сверху донизу, и в его глазах разгорался всё более яркий огонёк — вид у него был слегка безумный.

Парень приподнял бровь: — Чего?

Цзян Хуай облизнул губы и с безграничной честностью заявил: — Братец, я хочу тебя трахнуть.

Он сказал «хочу», а не «хотел бы».

Парень снова приподнял бровь и пристально посмотрел на него.

Паренёк на вид лет шестнадцати-семнадцати, кожа белая, словно тёплый на ощупь мягкий нефрит, тонкие мягкие чёрные волосы, под бровями пара ясных глаз феникса, на щеках, которые при улыбке слегка округлялись, красовались две неглубокие ямочки. На вид он был само послушание.

Вот только глаза.

— В прозрачном чайном цвете полыхал обжигающий жар — самый настоящий Безумец.

Через две минуты на брови парня снова легла немного ленивая усмешка, он тихонько хмыкнул и вынес этому расхваставшемуся Безумцу вердикт: — Это ты размечтался.

http://bllate.org/book/37180/4630643