Готовый перевод The Poor Scholar God Raises Orphans / Богач на побегушках: как перевоспитать судьбу: Глава 3

Помощник тихо прикрыл дверь, размышляя про себя: обычно люди становятся раздражительными из-за недосыпа, с чего бы Линь Сунъюю, напротив, быть не в духе, отлично выспавшись? Угадать мысли босса невозможно, а сам он, в отличие от начальника, уже проголодался.

В зоне завтрака отеля свободных мест почти не осталось. Корпорация Яньши арендовала гостиницу для проведения ежегодной конференции по биомедицине, и сейчас большинство присутствующих завтракали, ведя себя крайне сдержанно и чинно.

Помощник приготовил себе порцию лапши и, оглядывая зал, принялся искать подходящее место. Слева — занято профессорами; сесть с ними рядом означало риск внезапного экзамена. Справа тоже не вариант: у тех профессоров лица такие же суровые, как у начальства, сразу видно — строгие требования к студентам. В центре — группа молодых учащихся, они явно знакомы друг с другом, влезать к ним неудобно.

А? В углу, за большим круглым столом, сидит молодой мужчина с ребенком. Места еще достаточно.

Какое очаровательное человеческое дитя! Помощник подбежал с подносом:

— Прошу прощения, мест больше нет, можно я присяду к вам?

— Конечно, дядя, — Тан Хуху поднял голову от миски, облизнул уголки губ и вежливо ответил.

Помощник замер, вцепившись пальцами в край подноса. Своей должностью он обязан умению запоминать лица всех, кого видел хотя бы раз, и тут же сопоставлять их с именами и профессиями.

У мальчишки такие знакомые черты лица... На кого же он похож? Нужно вспомнить, это точно кто-то из старых знакомых.

Помощник перебрал в памяти все варианты, но так и не нашел ответа. К счастью, молодой мужчина, только что отходивший из-за стола, вернулся со своей порцией лапши. Как только их взгляды встретились, помощника осенило.

Это же ты, гений, Се Чжо!

Значит, этот малыш — ребенок, которого Се Чжо год назад взял на попечение, уйдя в академический отпуск?

Многие тогда не понимали поступка Се Чжо, считая, что он запросто мог нанять няню, а если одной мало — то и двух. Но сейчас, глядя на этого прелестного, словно выточенного из нефрита ребенка, помощник вдруг понял: дело было не в количестве нянь. Просто невозможно спокойно доверить сына кому-то, кому не доверяешь всецело.

Се Чжо кивнул в знак приветствия, не проявляя желания заводить беседу. Однако Тан Хуху, напротив, с любопытством разглядывал помощника — поскольку дядя тоже смотрел на него. В отличие от Се Чжо, который вечно игнорировал взгляды поклонников, Тан Хуху всегда смотрел в ответ на того, кто смотрел на него. Он так увлекся, что даже забыл открыть рот, когда отец поднес лапшу к его губам.

— Тан Хуху, — представился малыш.

Се Чжо беспомощно вздохнул: никто не просил его заводить светские беседы во время завтрака.

— Ешь лапшу, — напомнил он.

Помощник понимающе перевел слова ребенка:

— Кажется, ваш сын говорит, что лапша слишком горячая.

Как этот папа может быть менее внимательным, чем он?

Малыш покачал головой и объяснил:

— Дядя, меня зовут Тан Хуху, лапша не горячая-хуху.

Он сделал акцент на слове горячая, а при звуках ху-ху смешно надул губки — во всей фразе чувствовался недетский напор. Помощник вдруг подумал, что эта лапша пахнет очень вкусно, да и бульон у него такой молочно-белый.

В ресторане становилось всё больше людей. Всего на конференцию приехало около трехсот человек. Заметив, что многие ищут свободные места, Се Чжо посадил Тан Хуху к себе на колени, чтобы покормить. Тан Хуху сделал всего пару спокойных глотков и заерзал, собираясь слезть. Се Чжо позволил ему это. Тан Хуху встал на пол, ухватился маленькими ручками за правое колено отца и открыл рот, ожидая очередной порции. Редкое зрелище: ребенок, который уже вовсю бегает, послушно стоит рядом, пока родитель кормит его с ложечки.

Помощник доедал свою порцию, разрываясь между желанием уступить место малышу и необходимостью доесть. Он замедлил темп, наблюдая за этой парой: Се Чжо, когда-то невероятно популярный гений, выпавший из поля зрения отдела разработок Корпорации Яньши из-за академического отпуска. Может ли человек, который так легко бросает учебу, обладать упорством, чтобы годами заниматься наукой? Помощник вынужден был признать: цена ошибки в жизни слишком высока, и теперь все ставят под вопрос способности Се Чжо. А такие радикалы, как господин Линь, и вовсе поставили на нем крест.

Отец и сын закончили трапезу, убрали подносы. Малыш захотел идти сам, но Се Чжо сказал:

— Здесь слишком много людей, папа должен нести тебя на руках.

Тан Хуху послушно встал у правой ноги отца, чтобы тому было удобно подхватить его одним движением. Помощник провожал их взглядом, потирая лоб... Опять, опять это чертово чувство дежавю! Еще одна его особенность — узнавать людей по походке. У каждого своя манера ходить, но походка Се Чжо... она так похожа на походку Линь Сунъюя!

Правда, не такая естественная, словно Се Чжо старается соблюдать какие-то правила при каждом шаге. Неужели кто-то копирует манеру ходить Линь Сунъюя? Помощник усмехнулся своим мыслям. Увидев, что времени остается мало, он поспешил убрать поднос и связался с водителем, чтобы тот отвез Линь Сунъюя на другую встречу.

Поднявшись на верхний этаж, он нашел Линь Сунъюя и увидел, что куриный суп с лапшой, присланный из ресторана, все еще стоит на столе. Вспомнив ту горячую лапшу, которую они с Тан Хуху ели вместе, он выпалил:

— Господин Линь, лапша очень вкусная.

Линь Сунъюи ответил:

— Отдаю тебе.

— Я уже поел, вы лучше поешьте, иначе председатель будет волноваться.

Линь Сунъюи, не желая слушать бесконечные уговоры, придвинул миску и начал есть.

— Водитель приехал?

— Да.

Коммерческий автомобиль выехал из отеля, а на конференции началась регистрация участников. Место Чжоу Юна было в первом ряду, наставник заранее распорядился убрать табличку с именем. Се Чжо, задержавшись, сел в последнем ряду у окна вместе с Тан Хуху.

В огромном зале столы и стулья были накрыты лиловыми чехлами, скрывавшими ноги присутствующих. Большая и маленькая фигуры не выделялись: Се Чжо был в дымчато-сером костюме, а Тан Хуху — в хлопковой куртке того же оттенка. Тан Хуху сидел на коленях у отца, ведя себя тише, чем аспиранты, впервые попавшие на конференцию: взгляд не бегал, по сторонам он не озирался. Такой прилежный ребенок в детском саду точно сидел бы на первой парте.

Сначала окружающие смотрели на мужчину с ребенком с нескрываемым удивлением, а некоторые — в силу стереотипов — даже хмурились. Но тихий Тан Хуху и вступительная речь светила науки быстро заставили всех забыть об этом странном соседстве. Малыша начало клонить в сон, он изо всех сил старался держать глаза открытыми, лишь изредка медленно кивая.

Когда началось обсуждение, молодой человек рядом с Се Чжо даже отвлекся:

— Се Чжо, твой сын, случайно, не понимает, о чем речь?

Он учился вместе с Се Чжо и знал разницу в интеллекте между зубрилой и гением, поэтому подозревал, что Тан Хуху тоже вундеркинд.

— Нет, он не понимает, — ответил Се Чжо.

— Удивительно, — заметил сокурсник, — твой сын словно рожден для конференций, выглядит так солидно.

— Точно, — добавил другой, — даже видно, что он не слушает, а все равно кажется, будто вникает.

...

— Господин Линь?

Линь Сунъюи очнулся.

— Вы сказали, бюджет составляет...

Менеджер, представлявший отчет, дрогнул. Обычно, когда Линь Сунъюи начинал фразу в таком тоне, это означало, что он сомневается в содержании доклада.

Менеджер стиснул зубы:

— Бюджет можно сократить максимум на десять процентов...

Линь Сунъюи на секунду отвлекся мыслями.

— Сделайте новую версию и принесите завтра.

— Слушаюсь.

На душе у Линь Сунъюя словно горел огонь, подталкивающий его завершить следующее дело:

— Совещание окончено.

Помощник захлопнул ноутбук:

— Теперь на конференцию?

— Да.

Помощник сел в машину и доложил:

— Господин Ли спрашивал, не хотите ли вы выступить?

— Нет.

Помощник понял: он хочет просто «скромно» посмотреть. У подъезда отеля Линь Сунъюи спросил:

— Что сейчас по программе?

— Как раз групповое обсуждение, наш вход не будет слишком заметен.

Линь Сунъюи кивнул. Он быстрым шагом направился к залу. Охрана на входе узнала его и, видя, как спешит генеральный директор, не задумываясь, распахнула обе створки главных дверей. Линь Сунъюи не успел остановить их жестом.

Высокие четырехметровые двери медленно открылись внутрь, и перед взором всех присутствующих, в ореоле света от проема, предстал Линь Сунъюи. Он окинул зал спокойным взглядом. Некоторые узнали его и поспешили подойти, чтобы обменяться приветствиями. Линь Сунъюи, пожимая руки, направился к правому ряду — он не хотел снова привлекать внимание, проходя через весь зал, но желающих пообщаться оказалось слишком много. Даже когда он дошел до крайнего ряда, его сопровождала толпа.

Линь Сунъюи ускорил шаг и вдруг замер на месте.

На южной стене были высокие узкие окна, шторы на которых были собраны в пучки и украшены серебряными кистями. Рядом с такой шторой, прислонившись к стене, сидел маленький ребенок и клевал носом. Внезапно оказавшись под прицелом десятков глаз, малыш поднял голову, его сонные глазенки медленно расширились. Он смотрел прямо на Линь Сунъюя, словно плюшевая игрушка, на которую нажали кнопку паузы. Казалось, он оцепенел, тупо глядя на Линь Сунъюя в упор.

Линь Сунъюи не двигался. Ребенок тоже.

Словно павлин, привыкший идти, не замечая ничего вокруг, вдруг наткнулся на только что вылупившегося птенца — сделай он еще шаг, и раздавит его. Линь Сунъюи колебался. Можно было легко обойти, но он замер, как при встрече машин на узкой горной дороге, наблюдая и ожидая... Чего он ждал? Ждал, что двухлетний малыш первым начнет двигаться?

Помощник, узнавший Тан Хуху, хотел было помочь и унести его, но люди, преследовавшие Линь Сунъюя, тоже заметили ребенка в зале и начали возмущаться:

— Чей это ребенок? Почему он здесь? Это такое неуважение к науке, думаю, в будущем таким не стоит посещать конференции.

— Действительно, это недопустимо.

В научных кругах тоже хватало интриг. Кто-то хотел выслужиться перед Линь Сунъюем, а кто-то знал подноготную — это был ребенок докторанта, которого вел Чжоу Юн. У этого человека с Чжоу Юном были давние счеты, вот он и решил воспользоваться случаем, чтобы съязвить.

— Замолчите, — холодным тоном прервал их Линь Сунъюи.

Окружающие мгновенно притихли. Причина была проста: из-за специфики разработок Корпорации Яньши Линь Сунъюи всегда сохранял внешнее уважение ко всем ученым, независимо от того, были ли они настоящими профи или пустышками. Профессор, решивший поучить всех уму-разуму, смешался, его лицо попеременно становилось то красным, то зеленым.

Малыш у шторы, поняв, что натворил дел и подвел папу, съежился и спрятался за портьеру.

http://bllate.org/book/37173/4629465