Готовый перевод My Future Wife / Свидание через двенадцать лет: Мой суженый из будущего: Глава 10

Фу Стин выглядел спокойным, но на самом деле в его голове каждую секунду царил полный хаос, и он был не в состоянии связно мыслить. Двадцативосьмилетний Фу Стин не отказывался говорить — он просто привык отчаянно хорохориться перед возлюбленным.

Ли Фэй никогда раньше не видел Фу Стина с иголками наружу, ведь это Фу Стин первым начал за ним ухаживать. Нормальный человек вряд ли будет вести себя как еж, пытаясь завоевать чье-то сердце. Если еж слишком рано покажет свою истинную натуру, он лишь отпугнет того, кто ему дорог. Поэтому Ли Фэй всегда знал Фу Стина как яркого, страстного, осторожного и искреннего мужчину, который умел готовить, рассказывал глупые шутки и был полон оптимизма. Если не считать редких приступов безумия, он всегда оставался теплым и совсем не казался угрюмым.

Так что последние два дня, глядя на Фу Стина, вернувшегося в свои шестнадцать лет, Ли Фэй чувствовал себя немного растерянным. Но если очень хотелось найти в этом что-то позитивное… то это было даже довольно занятно? Конечно, считать несчастного пациента с потерей памяти занятным — не самая похвальная мысль, но, как выяснилось, друзья Ли Фэя были еще менее добродетельными.

Телефон завибрировал. В мессенджере откуда-то взялся новый групповой чат под названием Отряд по поеданию арбузов и сочувствию пациенту с амнезией (9 человек). Самое свежее сообщение пришло от Инь Ихао, чей ник был подписан как Инь Ихао — версия с маленькими клыками.

Инь Ихао — версия с маленькими клыками: Брат Фэй, брат Фэй, вы дома?

Инь Ихао — версия с маленькими клыками: Ну как, после возвращения домой брат Тин хоть немного пришел в себя? Неужели до сих пор ничего не помнит? Он правда собирается страдать амнезией целый месяц?

Инь Ихао — версия с маленькими клыками: Значит, брат Фэй, следующий месяц ты проведешь дома, нянчась с братом Тином в версии зеленого старшеклассника?

Emo-Белый: Ого, зеленый старшеклассник. Я такого в свое время не застал.

F-Li Games Чан Аоюй: Ого, нянчась.

Ткач-парусник: Ого, целый месяц!

Дженни-леденец: Хи-хи, зеленый старшеклассник, хи-хи.

Ли Фэй: ...

Когда он оторвал взгляд от экрана, то обнаружил, что Фу Стин больше не разглядывает стену с фотографиями, а пристально смотрит на него. Его серые глаза на первый взгляд казались спокойными, но в глубине скрывалась пучина. Это было совсем не похоже на того жизнерадостного, теплого парня из его воспоминаний.

Ли Фэй изо всех сил пытался принять эти перемены. В конце концов… Фу Сяотин сейчас наверняка встревожен гораздо больше, чем он сам. Это правда. Ли Фэй попытался поставить себя на его место: если бы он потерял память и в образе старшеклассника внезапно столкнулся со всем тем сложным миром, что окружает его спустя двенадцать лет, справился бы он лучше, чем нынешний Фу Стин?

Поразмыслив так, он понял, что Фу Стин, «старшеклассник», после потери памяти не рыдал, не закатывал истерик и не сходил с ума, а лишь выглядел немного замкнутым и подавленным — на самом деле это было признаком удивительной зрелости.

Действительно. Напротив, он сам, как единственный взрослый в этом доме, должен был взять на себя больше ответственности. По крайней мере, сделать так, чтобы Фу Стин чувствовал себя здесь спокойнее и комфортнее.

...

Фу Стин, тщательно изучив одну за другой фотографии на стене, был настолько потрясен, что лишился дара речи. Он никак не ожидал, что рядом с лестницей, ведущей в спальню, окажется еще одна огромная стена с фото… Ну почему их так много? Голова гудела.

Эта стена была заполнена не общими кадрами с друзьями и близкими, как та, первая, а преимущественно полароидными снимками, где были только он и Ли Фэй. На одной из фотографий Ли Фэй даже умудрился поднять его в небо — в самом прямом смысле. В кабине пилота Ли Фэй держал его за руку, а на запястье Фу Стина сиял браслет в виде лисички.

В пятнадцать лет Ли Фэй готовился к съемкам в голливудском боевике и специально обучился пилотированию вертолета. Тогда произошел инцидент: у инструктора в полете случился сердечный приступ, и Ли Фэй — тогда еще новичок — в одиночку сумел посадить машину. В итоге оба остались живы, и эта история наделала много шума во всем мире.

Но сейчас, глядя на это фото, Фу Стин обратил внимание даже не на вертолет — он просто не мог уложить в голове ту надпись, сделанную розовым маркером на черной рамке снимка: Моя жена все умеет! — рядом с которой красовалось огромное сердце.

Он, конечно, узнал свой корявый почерк. Это было слишком броско. У многих есть заблуждение, что талантливые художники обязательно пишут красиво, но у Фу Стина все было иначе. Он никогда не учился рисовать, но у него от природы получалось неплохо, особенно в том, чтобы парой штрихов уловить самую суть предмета.

На той же фотографии, совершенно не вписываясь в уродливые буквы, красовалось очень ровное, изящное сердечко. А в правом нижнем углу — схематичный рисунок маленького пилота Ли Фэя с обязательной короной на голове.

— ...

Рисунок маленького принца наконец дал Фу Стиню ощущение реальности мира спустя двенадцать лет. Этот стиль… вне всякого сомнения, его собственная рука. Вскоре он, словно кладоискатель, обнаружил еще больше сердечек, коронок и набросков всякой еды: тортиков, пончиков. Похоже, двадцативосьмилетний он обожал оставлять свои каракули на всем подряд.

Он протянул руку и перевернул фотографию.

— ...

Разумеется, обратная сторона тоже была исписана! Двадцативосьмилетний он, казалось, был по-настоящему счастлив. Это легко читалось по выражению лиц на рисунках. На многих из них схематичные человечки — Фу Стин и Ли Фэй — были вместе, и их глаза превращались в дужки ^^. Эта радость была такой заразительной, что даже шестнадцатилетний Фу Стин невольно проникся.

Он перевел дыхание, отложил снимки и последовал за Ли Фэем в последнюю спальню в конце коридора. Комната была оформлена в морской тематике. Глубокий синий цвет создавал атмосферу спокойствия и умиротворения, идеальную для отдыха, а светящиеся стеклянные медузы в мягком свете лампы переливались сказочными цветами. На большой кровати цвета темных чернил постельное белье казалось гладким, как шелк, а матрас — мягким, словно морская пучина. На изголовье были разложены подушки в форме морских звезд, гребешков, морских зайцев и осьминогов. Плотный ковер напоминал пиратскую карту сокровищ, и его пушистая текстура так и манила пройтись по нему босиком.

Фу Стин замер в легком оцепенении, а когда поднял взгляд, увидел, что Ли Фэй хочет что-то сказать, но колеблется.

Их взгляды встретились. Ли Фэй выглядел на удивление смущенным:

— ...Я хотел сказать, что это наша спальня, а вон та — наша кровать. Но ты сейчас, в конце концов, считаешь себя старшеклассником.

— ...

— Тебе всего шестнадцать, ты еще такой чистый. Наверное, тебе пока рано слышать такие взрослые и пошлые вещи?

— ...

— ...

Фу Стин почувствовал себя бумажным персонажем из мультфильма, который рассыпается на кусочки. Если бы он не услышал это собственными ушами, он бы не поверил, что Ли Фэй способен на такое. Совсем как тогда, у двери в прихожей, когда тот схватил его за талию — это сводило с ума. И ведь Ли Фэй не просто сказал это, он, похоже, ждал ответа… это было ужасно.

Фу Стин счел ситуацию абсурдной. Только после долгой паузы под пристальным взглядом он с трудом проговорил:

— Только что…

— М?

— Только что ты говорил, что мы пойдем на балкон… посмотреть на растения.

Его голос охрип.

...

На балконе, залитом солнцем, царила буйная зелень. Горшки с растениями, названий которых Фу Стин совершенно не знал: одни свисали вниз, роняя изумрудные сердцевидные листья; другие, с тонкими длинными листочками, выпускали маленькие белые цветы с прохладным ароматом. Были и те, что походили на толстые кактусы, но без колючек, были растения с мясистыми листьями, словно многослойные лотосы. Суккуленты переливались нежно-розовыми и бледно-зелеными оттенками, напоминая искусно выточенный нефрит, а кое-где свисали гроздья спелого винограда…

— Все это вырастил ты, — сказал Ли Фэй.

— ...

Его рука снова оказалась в ладони Ли Фэя. Тот поднес его руку к одному из растений, чтобы Фу Стин коснулся маленьких ворсинок — ощущения были удивительными.

— Это суккулент, называется «медвежья лапа», твой самый любимый.

— ...

Фу Стин беспорядочно закивал. Двенадцатилетний он в будущем не только управляет компанией, но еще и… занимается садоводством?

— Ну вот, дом мы осмотрели, хочешь что-нибудь спросить?

У Фу Стина должно было быть множество вопросов, но он не мог придумать ни одного. Он встал. Солнце медленно садилось, окрашивая облака в роскошный пурпур, которые причудливо плыли по небу. Деревья и цветы вокруг виллы очертились четким золотым контуром, птицы стаями возвращались в гнезда, и их черные силуэты прорезали закатный горизонт.

— ...

Ли Фэй слегка прищурился. В этот миг лучи закатного солнца мягко легли на лицо Фу Стина, легкий ветерок шевелил пряди его волос. Ясные, чистые глаза отражали сияние заката, словно две чаши с родниковой водой. Похоже, после потери памяти взгляд действительно меняется.

Хотя, по правде говоря, в глазах Ли Фэя Фу Стин всегда был особенно чист, просто в той чистоте, что была раньше, не было столько юношеской наивности и растерянности. Он подумал, что любому человеку было бы приятно увидеть своего возлюбленного в таком «юном» виде. Например, сейчас, глядя на старшеклассника Фу Сяотина.

Он потянулся к нему, и, как всегда, это движение заставило Фу Сяотина снова окаменеть.

— ...

Ли Фэй беспомощно вздохнул:

— Что такое, ты до сих пор меня боишься?

— ...

— Или, — он смотрел на мужчину, чьи губы от напряжения сжались в тонкую линию, — или шестнадцатилетний Фу Стин еще слишком невинен, никогда не был в отношениях и просто не может принять того факта, что у него внезапно… появился парень?

Он подошел ближе:

— Так в этом дело? Не можешь принять парня? Или не можешь принять, что твой парень уже двадцативосьмилетний взрослый мужчина?

http://bllate.org/book/37151/4626805