Готовый перевод Rebellion of the Imperial Exams: Rewriting the Villain's Fate / Экзамен на счастье: Как переписать судьбу злодея: Глава 8

Собрав вещи, Цинь Хуай и Шэнь Цзясин приготовились отправляться в город. Перед выходом мать Цинь дала Цинь Хуаю сто вэней с собой — отправляться в путь без гроша в кармане было бы тревожно.

— Сейчас вы вдвоем дойдете до конца деревни и каждый заплатит по два вэня за место в телеге, так будет гораздо удобнее, а на обратном пути тоже вернетесь на телеге, — напутствовала мать Цинь.

Деревня находилась довольно далеко от города, пешком пришлось бы отмахать около пяти километров. Если не ехать на телеге, дорога заняла бы добрый час, поэтому обычно все предпочитали добираться на волах.

Вторая усадьба от начала деревни принадлежала семье Линь Тениу. Они держали быка и телегу, и каждое утро он возил людей в город, а к вечеру возвращался обратно. Поскольку все в округе были своими, плату брали недорого — со всех взимали единую цену: по два вэня с человека.

Цинь Хуай проверил, всё ли взяли, и был полностью готов. Шэнь Цзясин прихватил с собой носовые платки, которые вышивал в свободное время в последние дни, и они вдвоем поспешили к воловьей телеге.

Издалека уже было слышно, как Линь Тениу подгоняет всех у телеги занимать места. Желающие отправиться в город один за другим расплачивались и усаживались. Цинь Хуай тоже поскорее отдал Линь Тениу четыре вэня и, увлекая за собой Шэнь Цзясина, взобрался на телегу.

В этот момент раздался женский голос:

— Цинь Хуай! Почему ты опять увязался за мной? Я же давно говорила, что между нами ничего не может быть, ты мне совсем не нравишься! Неужели ты не понимаешь человеческий язык? Обязательно так преследовать меня?

Услышав, что кто-то зовет его по имени, Цинь Хуай поднял голову в направлении звука. Заговорила молодая женщина; ее волосы были аккуратно собраны в пучок, в который была воткнута серебряная шпилька. На ней было яркое платье, а талию подчеркивал матерчатый кушак. Такой наряд привлекал немало молодых парней, сидевших на телеге.

Ее лицо выражало отвращение, она сдвинула брови и в упор смотрела на Цинь Хуая. Из воспоминаний прежнего владельца тела всплыл образ этой особы: ее звали Чэнь Цзинцзин, она была дочерью самого богатого человека в Деревне Аньхуа — главы семейства Чэнь. Поскольку она умела одеваться и обладала некоторой привлекательностью, у нее было множество поклонников.

Бедные ученые всегда тешили себя фантазиями о том, как женятся на дочерях богачей и взлетят на ветку фениксом, и прежний хозяин не был исключением. Стоило ему раздобыть какую-нибудь хорошую вещь, как он тут же бежал к Чэнь Цзинцзин, пытаясь угодить. Однако сколько бы она ни принимала его подарки, отношение к нему оставалось отвратительным: она презирала его жалкие подношения, которые и гроша ломаного не стоили, и каждый раз гнала прочь.

Возможно, запретный плод сладок, поэтому прежний хозяин неизменно унижался, поворачиваясь лицом к холодному месту. Чем сильнее Чэнь Цзинцзин демонстрировала свое презрение, тем упорнее он не отступался. Но разве стала бы она обращать внимание на такого никчемного паренька? Она бранила его при каждой встрече. В последнее время, после того как Цинь Хуай женился на своем супруге, он перестал к ней ходить, и она думала, что он остепенился, но никак не ожидала от него прежних замашек.

Хотя Цинь Хуаю было жутко неприятно, ему пришлось взять вину на себя:

— Госпожа Чэнь, я виноват, что раньше позволял себе лишнее в отношении вас. Но теперь я женат на супруге, так что можете не беспокоиться: впредь я не стану докучать вам.

Чэнь Цзинцзин закатила глаза. Было очевидно, что словам Цинь Хуая она не верит: не успела она услышать, что сегодня она тоже едет в город, как он тут же увязался следом.

Девушка, стоявшая рядом с Чэнь Цзинцзин, повернулась к ней и произнесла:

— Цзинцзин, давай просто не будем обращать на него внимания.

Эта девушка была близкой подругой Чэнь Цзинцзин — Ли Пэйвэнь.

Она не верила, но Цинь Хуай ничего не мог с этим поделать. Впрочем, в дальнейшем стоило по возможности избегать контактов, чтобы не возникало недоразумений.

Шэнь Цзясин, услышав, что это бывшая возлюбленная Цинь Хуая, сперва сжался от тревоги, но затем, услышав заявление мужа, слегка перевел дух. И всё же на душе у него остался небольшой осадок — в конце концов, прежде тот открыто заявлял, что любит только женщин, а не гэр.

Телега ехала всю дорогу, и вскоре они незаметно добрались до города. Пассажиры один за другим стали спускаться с повозки, после чего Линь Тениу громко объявил:

— Не забывайте, в час кролика все собираемся здесь же, поедем обратно вместе!

Все разошлись по своим делам. Обычно в такое время люди привозили на продажу что-нибудь из домашнего добра, чтобы хоть немного поддержать семейный бюджет.

Цинь Хуай вместе с Шэнь Цзясином отыскали подходящее торговое место, но с самого начала за дневную аренду пришлось отдать десять вэней. Это было довольно дорого, поэтому те, кто заранее знал, что ничего не заработает, даже не пытались выходить на рынок — мало кто соглашался расстаться с десятью вэнями, ведь на эти деньги можно было купить целых три мясных пирожка!

Выбрав место, они приготовились продавать речных улиток.

На рынке кишела толпа, ряды лотков тянулись один за другим, от изобилия товаров и угощений рябило в глазах, отовсюду доносились зазывающие крики — было очень оживленно.

Выбранный ими торговый пятачок оказался просторным. Они вместе с Шэнь Цзясином красиво разложили принесенные с собой продукты. Внимательно понаблюдав за тем, как зазывают покупателей вокруг, Цинь Хуай тоже громко крикнул:

— Покупайте улиток, речные улитки! Проходя мимо, не упустите свой шанс, уважаемые дяди и тети, отведайте моих вкуснейших улиток!

Шэнь Цзясин поначалу стеснялся повышать голос, но постепенно освоился и начал понемногу подпевать Цинь Хуаю.

Поскольку они продавали свежеприготовленную еду, это быстро привлекло толпу любопытных зевак. Кто-то скептически заметил:

— Да это же обычные улитки! Я ел их раньше — от них жуткий тинный привкус, да и на зубах песок скрипит, совсем невкусно, невкусно.

Несколько человек согласно закивали, поддерживая говорящего.

Цинь Хуай с улыбкой пригласил их отведать угощение и терпеливо развеял все сомнения:

— Уважаемые дяди и тети, мои улитки совсем другие! Аромат невероятный. Если не верите — возьмите попробовать хоть чуть-чуть. Это же идеальная закуска к рису или вину, вам обязательно захочется взять домой.

Какой-то дядька по имени Чжан Лэй, услышав, что это отличная закуска под вино, решил попробовать новое угощение первым же. Едва откупив кусочек, он вскинул брови — вкус и правда оказался отменным. Восхищенно цокнув языком, он похвалил:

— А парень-то и впрямь мастак! Улитки приготовлены на славу, и никакого тинного привкуса. Почем продаешь?

Цинь Хуай ответил:

— Мясо улиток — десять вэней за цзинь.

Он делал ставку на небольшую наценку при больших объемах. Этот дядька явно не испытывал недостатка в деньгах, а услышав цену всего в десять вэней, широко взмахнул рукой:

— Завешивай три цзинь!

Цинь Хуай тут же отвесил ему три цзинь, а заметив, что покупатель берет много, даже добавил сверху еще чуть-чуть, завернул всё в свежие листья лотоса и протянул клиенту. Чжан Лэй, услышав, что ему положили добавку, радостно заулыбался, принял сверток, достал деньги и отсчитал плату, кивком предложив Шэнь Цзясину забрать монеты.

Стоило появиться первому покупателю, как зеваки вокруг тоже попробовали товар, начали наперебой расхваливать его и шумно толпиться:

— Мне цзинь! А мне пять цзинь!..

http://bllate.org/book/37144/4625407